Глава 17.
6 марта 2026, 16:52 Грейнджер заперлась в библиотеке, полностью погрузившись в поиски любых упоминаний о легендарной диадеме Когтевран. Её сознание словно окутала плотная завеса сосредоточенности и ни Гарри, ни Рон не могли пробиться сквозь эту ментальную стену. Их попытки достучаться до неё разбивались о непроницаемую броню её решимости.
В то время как она тонула в море древних фолиантов, Гарри, Рон, Драко и Тео нашли своеобразное развлечение за обеденным столом. Они превратили обычный пестик в орудие своеобразного магического боулинга, где миниатюрные шахматные фигуры отчаянно пытались увернуться от надвигающейся угрозы, швыряя друг друга под удар. Грейнджер лишь усмехнулась про себя, узнав об этой детской забаве, после событий прошлой ночи ей отчаянно требовалось уединение для исследований.
Несмотря на тщательный анализ двух биографий основательницы и бесконечные попытки воскресить в памяти упоминания о диадеме из «Истории Хогвартса», её поиски не приносили результатов. С каждой неудачной попыткой раздражение нарастало, словно ядовитый туман, застилающий разум. Она чувствовала, как напряжение скручивается тугой пружиной в висках.
Но хуже всего было то, что на периферии сознания постоянно всплывали слова Малфоя. Его вкрадчивый голос, словно ядовитая змея, шипел в её мыслях: «А что мне нужно сделать, Грейнджер, чтобы ты издавала такие звуки для меня?» Эта фраза была одновременно угрозой и обещанием, от которого по коже пробегал предательский холодок. Пот выступил на шее и за ушами, а сердце забилось чаще при воспоминании о том, как он произнёс эти слова, глядя на неё через стол с нескрываемым желанием в глазах.
Резким движением она встряхнула головой, пытаясь вытолкнуть его образ из своих мыслей. Слишком долгое пребывание в четырёх стенах библиотеки дало о себе знать и ей отчаянно требовался глоток свежего воздуха. С громким хлопком захлопнув книгу, Грейнджер решительно направилась к выходу, намереваясь попросить Драко составить ей компанию для прогулки.
Её решимость пошатнулась, когда, войдя в гостиную, она застала картину, от которой кровь застыла в жилах: Драко с языком, глубоко погруженным в горло Гермионы, его рука медленно скользила вверх по внутренней стороне её бедра.
Они отпрянули друг от друга, когда Грейнджер издала раздражённый звук. Её язвительный взгляд задержался достаточно долго, чтобы увидеть растерянное выражение лица Гермионы, прежде чем та с нарочито небрежным видом покинула комнату, эффектно перебросив волосы через плечо. Злость закипела в груди Грейнджер. Мало того что ей пришлось услышать об их отношениях, теперь она вынуждена была наблюдать их проявления.
В порыве гнева она налетела на твёрдую грудь Малфоя — ту самую, что не раз появлялась в её непрошеных фантазиях. Инстинктивно вскинув руки, она упёрлась в него, чтобы не упасть.
— Спешишь, Грейнджер? — спросил он, глядя на неё сверху вниз и обхватывая её запястья пальцами.
Их взгляды встретились, и по спине пробежала предательская дрожь, о чём Грейнджер тут же пожалела.
— Ты можешь вывести меня наружу? Пожалуйста. — Она отступила, избегая его взгляда. — Тебе не обязательно оставаться. Мне просто нужен воздух.
Он кивнул, принимая её просьбу.
— Подожди одну минуту.
Оставив её стоять в коридоре, неуверенную и напряжённую, он скрылся в своей комнате.
Когда Малфой вышел, он кивнул ей, осторожно прошёл мимо и направился через гостиную. Грейнджер заметила, как приподнялись его губы, когда он заметил раскрасневшуюся Гермиону и самодовольного Драко, сидящих на диване на вполне приличном расстоянии друг от друга.
Пропустив её вперёд, Малфой учтиво отступил в сторону, открывая дверь, а затем последовал за ней вверх по лестнице.
— Ты можешь оставить меня ненадолго одну, — бросила она через плечо, поднимаясь.
— Это самое открытое место в убежище, Грейнджер. И тебе понадобится, чтобы я вернул тебя обратно, — ответил он.
— Если только ты не думаешь, что Пожиратели Смерти решат приплыть сюда вплавь, то я не представляю…
— Они не настолько глупы в немагических решениях, Грейнджер. Им вполне может прийти в голову наколдовать лодку. Я не стану мешать, если ты вышла просто повариться в своём раздражении.
— И с чего бы мне быть раздражённой? — спросила она, стараясь скрыть истинные эмоции.
— Это ты мне скажи. Но ты определённо чем-то расстроена.
Он намеренно выделил это слово, словно точно зная, что именно её беспокоит. От этого её сердце вновь сбилось с привычного ритма, застучав где-то в горле. Она промолчала, решив полностью его игнорировать.
Грейнджер резко втянула воздух, когда они вышли на свет, стараясь не обращать внимания на крепкий захват вокруг запястья, с которым он тянул её сквозь защитные чары. Небо было свинцово-серым, пронизывающий ветер пробирал до костей, но, к счастью, дождь пока отступил. Она устроилась на холодном песке, упрямо глядя в сторону берега, пока Малфой садился рядом.
Он дал ей несколько драгоценных минут тишины — достаточно, чтобы она могла собраться с мыслями, чтобы пульс перестал грохотать в висках.
— Я всё равно хотел кое-что с тобой обсудить, — произнёс наконец Малфой, принимая такую же позу и устремив взгляд на далёкую линию скал. Краем глаза она заметила, как его рука исчезла под мантией и появилась вновь, держа тонкую, изящную палочку из тёмного дерева.
К её изумлению, он протянул палочку ей.
— Возьми, Грейнджер, — раздражённо произнёс Малфой, когда она несколько секунд просто смотрела на парящий перед ней предмет.
— Что? — её голос дрогнул.
— Возьми палочку, — огрызнулся он, и его раздражение было теперь очевидным.
— Зачем?
— У тебя ведь нет своей, верно? Я подумал, ты знаешь, что с ней делать. Ты ведь раньше пользовалась палочкой?
— Чья она и почему ты предлагаешь её мне? — настаивала Грейнджер.
— Моей матери, — коротко ответил он. — Я подумал, тебе она пригодится. По крайней мере, пока я не смогу вернуть её ей.
Её взгляд невольно метнулся к его лицу. Малфой выглядел совершенно серьёзным. Его челюсть была напряжена, а на шее проступали напряжённые мышцы.
— Это очень…
— Не нужно ничего говорить, Грейнджер, — его голос стал жёстким. — Просто возьми её и не поднимай эту тему.
Малфой бросил палочку ей на колени. Она моргнула от неожиданности.
— Спасибо.
— Может, она даже не подойдёт тебе, — предупредил Малфой.
— Всё равно… это приятно.
Он презрительно фыркнул. Грейнджер подняла палочку, и почувствовала, как её магия откликнулась. В кончиках пальцев зародилось тёплое покалывание. Она направила её на маленький камешек, лежащий между ними в песке.
— Вингардиум Левиоса, — чётко произнесла Грейнджер.
Камешек плавно поднялся, зависнув в футе над землёй, и уверенно поплыл к ней, пока не задрожал и с глухим стуком не упал обратно в песок. Она вздохнула, чувствуя, как внутри разливается горькая горечь неудачи.
— Это из-за палочки? — спросил Малфой, его голос звучал непривычно мягко.
— Думаю, нет, — ответила она, чувствуя, как дрожит нижняя губа. Эмоции грозили вырваться наружу, но Грейнджер изо всех сил старалась их сдержать. — Палочка Гермионы тоже плохо мне подчиняется. Думаю, дело во мне.
— Это ожидаемо после того, через что ты прошла.
Девушка кивнула, хотя он по-прежнему не смотрел на неё, его взгляд был устремлён вдаль.
— Всё равно продолжай пробовать, — сказал Малфой, и в его словах прозвучала странная забота.
Несколько минут они сидели в молчании, наблюдая за тем, как волны разбиваются о берег. Грейнджер вдруг подумала, что Малфой выглядит здесь на своём месте, среди суровой природы севера Англии, среди серых небес и острых линий прибрежных скал. Эта холодная, отстранённая красота словно была создана для него.
— Малфой, — тихо произнесла она, нарушая тишину. — Я хочу перед тобой извиниться.
Он нахмурился, бросив на неё косой взгляд.
— За что это?
— Я никогда не думала о том, что ты можешь быть полноценным человеком, со своими чувствами, мотивами, внутренними конфликтами. Мне было слишком легко тебя ненавидеть за то, что ты олицетворял, и это было неправильно, — призналась она, глядя ему в глаза.
— То же самое можно сказать и обо мне, — ответил он после паузы. — В том, как я относился к тебе.
— Наверное. И что? — спросила Грейнджер, внимательно наблюдая за его реакцией.
— Я извиняюсь, — произнёс Малфой сухо, но при этом повернулся и посмотрел ей прямо в глаза. В этом жесте было больше искренности, чем во всех его предыдущих словах.
Она кивнула, принимая извинения, и уютное молчание вновь окутало их, пока они наблюдали за игрой волн.
— Каково это было… с исчезающим шкафом? — спросила она, когда мысли снова вернулись к этой теме.
— Ах да, твоё интеллектуальное любопытство не знает границ, Грейнджер, — усмехнулся он.
— Такие штуки невероятно редкие. Должно быть, на починку ушло огромное количество труда.
— Так и было. Мои оценки по всем предметам серьёзно пострадали.
— Тебе кто-нибудь помогал? — поинтересовалась она.
— Кто? Крэбб и Гойл? — он фыркнул. — Будь серьёзнее, Грейнджер.
— А Тео?
— Нет. Я не хотел слишком втягивать его в это. Хотя он знал, что я над чем-то работаю, но я не говорил, где именно.
— Это было в Выручай-комнате? — спросила она.
— В Выручай-комнате, а точнее в Комнате спрятанных вещей, — подтвердил Малфой осторожно, его голос стал тише. — Я довольно хорошо её узнал, — он сделал паузу, прищурившись и глядя на линию горизонта. — Это были худшие дни в моей жизни, Грейнджер. Шкаф, да и сама комната, ощущались тёмными, словно она знала, что я собираюсь использовать её для… — Малфой внезапно осёкся и нахмурился. — Нам нужно уже возвращаться внутрь.
Он поднялся одним плавным движением, даже в этом простом действии сохраняя свою врождённую элегантность.
— Зачем? — спросила она.
— У меня появилась мысль…
— Наверное, было больно.
— Прошу, Грейнджер. Это ты можешь говорить Уизли, но не мне.
— Что именно?
— Просто подожди.
Он стремительно потянул её сквозь защитные чары. Малфой двигался вперёд, перепрыгивая через ступени по две за раз, его мантия развевалась за спиной, словно тёмные крылья. К тому моменту, когда Грейнджер вошла в помещение, он уже успел собрать всех в гостиной, где царило напряжённое ожидание.
Как только она закрыла за собой дверь, все взгляды с нетерпением устремились к Малфою. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь треском поленьев в камине.
— Что случилось, Малфой? — нетерпеливо спросил Гарри.
— Думаю, я знаю, где находится ваша диадема, — произнёс он, напряжённо стоя перед камином, его силуэт отчётливо вырисовывался на фоне пламени.
Все замерли в ожидании продолжения.
— Я полагаю, она в Комнате спрятанных вещей. Когда я чинил шкаф, как раз рассказывал об этом Грейнджер, там определённо был предмет, пропитанный тёмной магией. Ощущение от него было очень похоже на то, что исходило от чаши. Тогда я думал, что это шкаф, но в нём нет ничего по своей природе тёмного. И теперь, когда я вспоминаю… Рядом была диадема. Я использовал её как ориентир, чтобы находить шкаф. Кто-то положил её на бюст, пока я работал там.
— Это был я, — тихо произнёс Гарри, его лицо выражало потрясение. — Я положил её туда, когда прятал свой учебник по Зельеварению.
— Дамблдор говорил, что подозревает, будто что-то может быть спрятано в Хогвартсе, — осторожно заметила Грейнджер.
— Это имеет смысл, — возбуждённо подхватил Гарри. — Он был достаточно самонадеян, чтобы считать, будто только он один нашёл эту комнату.
— Значит, вот оно, — произнёс Рон бесцветным голосом, его лицо побледнело.
— Значит, мы отправляемся в Хогвартс? — спросила Гермиона.
— Никакого «мы», — твёрдо сказал Гарри. — Я пойду один.
— И как ты собираешься уничтожить её без меча Гриффиндора? — скептически спросил Малфой.
— У меня есть одна идея, — тихо произнёс Рон, словно сам удивляясь тому, что у него появилась такая мысль.
----
Убежище превратилось в настоящий улей. Гарри, Рон и Грейнджер погрузились в лихорадочную подготовку к предстоящему походу в Хогвартс. Гарри упрямо настаивал на том, что отправится один, но Рон и Грейнджер продолжали методично собираться, словно не слыша его категоричных заявлений. Рон, упаковав свои вещи, коротал время на диване, добродушно поддразнивая Тео всякий раз, когда тот проходил мимо. Его шутки, хоть и были привычными, теперь звучали как-то особенно тепло, словно каждый понимал, что впереди их ждут серьёзные испытания. Грейнджер, как и следовало ожидать, заперлась в библиотеке. Её пальцы летали по страницам, перелистывая книги от «Истории Хогвартса» до «Фантастических тварей и где они обитают». Заметки появлялись одна за другой, написанные торопливым, но чётким почерком. Гермиона не могла избавиться от гнетущего ощущения, что всё, что должно произойти дальше, станет точкой невозврата. Мысль о неизбежном прощании с каждым из них отравляла её душу. Особенно тяжело было думать об уходе Грейнджер, поскольку за время их совместного пребывания Гермиона прониклась к ней искренним восхищением. То, как та справлялась с выпавшими на её долю испытаниями, вселяло уверенность в собственные силы и давало надежду на то, что и она сможет построить такие же крепкие отношения, основанные на преданности. Осознание того, что однажды придётся оставить этих людей и вернуться к их версиям в собственном времени, более поверхностным, менее живым и в целом куда более чужим, чем их альтернативные отражения, причиняло почти физическую боль. Предстояло начать всё сначала, заново узнавать их — как она теперь твёрдо решила. Даже Рона. Драко накрыл её руку своей, мягко сжав пальцы в нежном жесте поддержки. Гермиона подумала, что, должно быть, все её переживания были написаны у неё на лице. Этот простой жест принёс неожиданное успокоение, вместе с робкой надеждой на то, что, когда они наконец вернутся, у неё останется нечто большее, чем просто воспоминания. Она надеялась, что их едва начавшиеся отношения основаны не только на близости и общей угрозе. Тео устроился в кресле напротив, его взгляд невольно задержался на их переплетённых пальцах, покоящихся у Гермионы на колене. — Получается, Малфой мне должен двадцать галлеонов? — спросил он с лёгкой усмешкой, приподняв брови. Гермиона издала короткий смешок, не удостоив его ответом. — Это секрет? — не унимался Тео. — Нет, — тихо ответила Гермиона, не отводя взгляда от их соединённых рук. — Жаль, — усмехнулся он. — Я так люблю секреты.----
Малфой занял место напротив неё за массивным читальным столом около двадцати минут назад. Грейнджер в это время погрузилась в изучение свойств яда Василиска, сверяя информацию сразу по нескольким увесистым томам. Он хранил молчание, а она продолжала работу, пока наконец не подняла взгляд и не поймала его пристальный изучающий взгляд. — Ты что-то хотел, Малфой? — Ты же не всерьёз собираешься идти с ними? — его голос прозвучал непривычно ровно. — Не думаю, что это тебя касается. — Они знают о твоей проблеме с магией? — В общих чертах, — уклончиво ответила Грейнджер. — Значит, нет. — Это не будет проблемой. У нас есть план, как попасть в Хогвартс незамеченными. — А после того как вы уничтожите чашу и диадему, что дальше? Она промолчала, упрямо скрестив руки на груди и встречая его взгляд. — Ты погибнешь, Грейнджер, — произнёс он прямо, без тени эмоций. — Поздно начинать делать вид, будто тебя это волнует, Малфой. — Я полагал, учитывая, на что я пошёл, чтобы ты осталась в живых… — Вот только не надо. Ты просто подстраховывался. Ты сам это сказал, — резко перебила она. Его лицо потемнело от гнева. — Значит, ты собираешься следовать за Поттером, чего бы это ни стоило? Твоё тело ещё не восстановилось, магия ослаблена. Ты будешь для них лишь обузой. — Но мой разум в порядке, Малфой. — Ты — это не только твой разум, Грейнджер, — его голос неожиданно повысился, а рука взметнулась над столом, словно он собирался ударить по нему, но в последний момент сдержался. Грейнджер лишь пожала плечами, не соглашаясь. — Я ни за что не пропущу финал. — Значит, вот оно как. Финал, — его губы искривились в горькой усмешке. Грейнджер замерла, осознав, что проговорилась. — Надеюсь, — тихо добавила она. Малфой несколько мгновений молча смотрел на неё через стол, его лицо оставалось непроницаемым. — Когда вы уходите? — наконец спросил он. — Я ещё не уверена. Скорее всего, завтра. Нужно сначала кое-что проверить. Он коротко кивнул и поднялся. — Малфой, — быстро произнесла она, когда он уже повернулся к двери. — Я хочу, чтобы ты знал, что я ценю всё, что ты сделал для меня здесь. И для Гарри с Роном, и для Драко с Гермионой, и даже для Тео. И я… — девушка запнулась, не зная, как выразить то, что хотела сказать. — Теперь я думаю о тебе совсем иначе, чем даже неделю назад. Надеюсь, ты это понимаешь. Он не ответил, лишь слегка повернул голову, прислушиваясь к её словам, прежде чем с привычной элегантностью открыть дверь и покинуть комнату.----
За ужином в тот вечер повисла тяжёлая, давящая тишина. Воздух словно наэлектризовался от напряжения, и каждый глоток пищи давался с трудом. Тео, не выдержав гнетущей атмосферы, рано удалился в свою комнату, а вскоре за ним последовал и Гарри — каждый погружённый в свои мрачные мысли. Они собирались идти на войну и только сейчас, в этот момент, до Гермионы по-настоящему дошло осознание всей чудовищности предстоящего. До этого момента война оставалась где-то там, за пределами их убежища. Теперь же она стояла на пороге, готовая унести с собой жизни тех, кто стал ей дорог. Нервы натянулись как струны арфы, готовые вот-вот лопнуть от напряжения. Мысль о завтрашнем дне вызывала колючий холодок в груди. Как она сможет попрощаться с тремя из них, отправляющимися навстречу опасности? Как смотреть в глаза этим детям-солдатам, добровольно идущим на верную смерть? От этих мыслей перехватывало дыхание, а желудок сжимался в болезненном спазме. Грейнджер старательно избегала любых разговоров, которые могли бы походить на прощание, убеждая всех, что время для бесед ещё будет, когда они завершат свою миссию. Гермиона молча соглашалась, не решаясь озвучить то, что терзало её душу: кто-то из них может не вернуться. И один вариант казался более вероятным, чем другой. Но когда той ночью она легла рядом с Грейнджер, произошло то, чего Гермиона никак не ожидала. Грейнджер, всегда такая сдержанная и собранная, крепко обняла её, и Гермиона ответила на это объятие. В темноте она чувствовала, как вздымается её грудь, как дрожат её плечи от едва сдерживаемых слёз. Гермиона нежно гладила её по волосам, шепча тихие слова утешения, которых, возможно, и сама не слышала. В этот момент они обе понимали, что завтрашний день может стать последним, и никакие слова не смогут выразить всю глубину их чувств и переживаний.----
Гермиона проснулась, когда дверь резко распахнули из коридора. Она с грохотом ударилась о каменную стену, отскочила обратно к Драко, стоявшему в дверном проёме. Одним движением руки он остановил дверь прежде, чем та успела закрыться вновь. — Кто-то здесь, — прошептал он напряжённым голосом. — Одевайтесь и возьмите палочку. Его лицо было мрачным, и несмотря на внешнюю собранность, Гермиона заметила лёгкую дрожь в руке, когда он провёл ею по подбородку. — Кто-то прошёл через чары? — прошептала она, сама не понимая, почему перешла на шёпот — темнота и внезапная тревога заставляли говорить тихо и торопливо. Он кивнул. — Палочка при тебе? Она крепче сжала древко. — Да. — Грейнджер? — Да, — спокойно отозвалась та. В коридоре царила абсолютная тьма. Гермиона на ощупь двигалась вдоль каменной стены, прижимая правую руку к спине Драко и крепко сжимая палочку. Они медленно продвигались к гостиной, где за дверью она разглядела силуэт Малфоя, а за диваном укрылись Гарри, Рон и Тео; они передвинули его, чтобы создать надёжное укрытие. Драко быстро подтащил два массивных кресла, увлекая Гермиону за одно из них, в то время как Грейнджер укрылась за другим. Никто из них не произнёс ни слова. Единственным слышимым звуком было прерывистое дыхание Грейнджер и редкое шуршание ткани с другой стороны комнаты. Когда за дверью раздались шаги, сквозь панику прорвалась тревожная мысль, пока она осматривала открытое пространство. Грейнджер с ужасом осознала, что у Малфоя, прижавшегося к стене, не было никакого укрытия. Когда незваный гость, или, как отчаянно хотелось верить, посетитель, войдёт в комнату, он окажется беззащитным. И она в смятении пыталась понять, почему он не позаботился о своём укрытии. Грейнджер замерла за креслом, когда дверь с оглушительным треском сорвалась с петель, и щепки дождём посыпались на её голову и руки, когда разрушенная дверь рухнула внутрь.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!