Глава 18.

      Грейнджер прищурилась, вглядываясь в тени, которые метались там, где только что была дверь. Пыль от взрыва всё ещё висела в воздухе густым облаком, затрудняя видимость. На мгновение ей показалось, что она различает два силуэта, но полумрак и клубы пыли не позволяли разглядеть их отчётливо.              Её поразила театральность происходящего, словно в каком-то кошмарном спектакле. Кровь уже была пролита, жертва принесена, а гость мог бы войти тихо, сохранив эффект неожиданности. Но жестокость была частью его плана. И когда фигура шагнула в комнату, холодные, тёмные глаза Беллатрисы Лестрейндж зловеще блеснули в полумраке.              Грейнджер не могла оторвать от неё взгляда. Хищная грация, с которой Беллатриса входила в комнату, её гордая осанка. Казалось, она заполняла собой всё пространство дверного проёма. Её взгляд быстро обежал комнату, оценивая их позиции, а затем она подалась вперёд с предвкушающим блеском в глазах.              Когда их взгляды встретились, жестокая усмешка, тронувшая губы Беллатрисы, заставила лёгкие Грейнджер судорожно сжаться. Она забыла, как дышать. Серебряный нож вспыхнул в её памяти, призрак Круциатуса сковал мышцы за долю секунды до того, как прозвучало первое заклинание.              Быстрее всех среагировал Гарри; из-за дивана он мгновенно попытался выбить палочку из рук Беллатрисы, прорычав заклинание и метнув его в неё. Рон следом выпустил оглушающее, но Беллатриса ловко увернулась, позволив заклинанию ударить того, кто стоял за ней в дверях. Она уклонялась и парировала заклинания ото всех, кроме Малфоя, который неподвижно и тихо стоял у двери.              Горло Грейнджер сжалось, лёгкие отчаянно пытались глотнуть воздух, пока воспоминание о люстре, нависшей над ней, наложилось на происходящее. Блеск серебряного ножа перед тем, как он опустился, жар дыхания Беллатрисы, нависшей над ней — всё было так ясно, будто это происходило снова.              — Я скучала по тебе, грязнокровка, — протянула она с жестокой улыбкой, беззвучно направляя в неё оранжевое проклятие.              Грейнджер могла лишь наблюдать, как оно приближалось сквозь туман паники, пока Рон не сбил его с курса. Заклинание, отрикошетив, без труда ударилось о кресло.              — Выходи поиграть, — расхохоталась Беллатриса безумным смехом, от которого у Грейнджер кровь застыла в жилах.              Почти машинально, и она сама не могла объяснить почему, пока тело отказывалось подчиняться, её взгляд нашёл Малфоя. Он всё так же стоял у двери, неподвижный, молчаливый, чуждый хаосу и разрушению вокруг. Его лицо вспыхивало красным, синим, фиолетовым от летящих заклинаний; до неё не доносилось ни звука, хотя комната, должно быть, гремела от криков и взрывов. Грудь судорожно вздымалась, пальцы сжались в кулаки, палочка бесполезно висела вдоль бедра.              Слёзы начали собираться в уголках глаз, пока она боролась со своим телом, пытаясь не думать о последней встрече с этой женщиной. Но воспоминания накатывали на неё так же неотвратимо, как проклятие в гостиной.              Малфой поймал её взгляд и удержал его, словно заставляя не отворачиваться. Она не могла отвести глаз, даже если бы захотела. То чувство, которое Грейнджер теперь связывала с ним, охватило её. Она поняла, что это не спокойствие, а скорее, отсутствие паники, абсолютная ясность сосредоточенности, пока она продолжала смотрела в его глаза. Дыхание медленно возвращалось к ней, а напряжение покидало мышцы под его пристальным взглядом, словно Малфой был её единственным островком спокойствия.              

----

      Беллатриса кружилась по комнате, словно воплощение самого хаоса. Её движения были отточены до совершенства; каждое уклонение, каждый бросок заклинания превращались в смертоносный танец. Чёрные мантии развевались за её спиной, подобно крыльям хищной птицы, когда она изгибалась в немыслимых позах, уходя от атак.       Внезапно в комнату ворвался второй силуэт. Мужчина, как показалось Гермионе. Она молниеносно переключилась на него, и уже через мгновение его палочка взлетела в воздух. Ловким движением Гермиона перехватила её на лету и спрятала в карман, не отрывая взгляда от своей главной противницы.              На лице Беллатрисы застыло выражение почти безумного восторга. Она наслаждалась каждой секундой этого противостояния, поочерёдно встречаясь взглядом с каждым из своих противников. Даже оказавшись в меньшинстве, одна против пятерых, она не проявляла ни тени страха. Её палочка двигалась с такой скоростью, что Гермиона едва успевала улавливать движения, а заклинания уже летели в их сторону.              Их атаки словно растворялись в её защитных чарах или бессильно отскакивали в сторону. Даже простое жалящее заклинание, ударяясь о её щит, требовало от Гермионы колоссальных усилий, чтобы полностью отразить его. Беллатриса с пугающей регулярностью возвращалась к Грейнджер, застывшей на другом конце комнаты, посылая в неё яркие, явно болезненные проклятия.       Рон был вынужден постоянно отвлекаться от собственной атаки, чтобы прикрывать Грейнджер — отбивать летящие в неё заклинания или воздвигать защитные щиты на её пути. Кресло, стоявшее перед ней, уже было испещрено следами от проклятий.              Гермиона мельком заметила, что Малфой по-прежнему не двигался от двери. Его взгляд был прикован исключительно к Грейнджер, их глаза словно магнитом притягивались друг к другу через всё помещение. И Грейнджер, казалось, была не в силах разорвать этот зрительный контакт.       Последствием неосторожного отвлечения стало то, что режущее заклинание полоснуло Гермиону по руке и оставило болезненную рану. Второй мужчина, лишённый палочки, но всё ещё находящийся в сознании, набросился на Рона, и они сцепились в яростной схватке на полу.       Беллатрису это лишь раззадорило и она продолжала атаковать с удвоенной яростью. У Тео на губе текла кровь, а Гарри, прижимая руку к груди, едва успевал уворачиваться от шквального огня её заклинаний.              Драко сумел попасть в неё Петрификусом, заставив споткнуться. Теперь, под градом заклинаний сразу пяти палочек, Беллатриса начала замедляться. Но даже тогда Малфой и Грейнджер продолжали смотреть друг на друга, словно заворожённые.       Внезапный взрыв сбоку, возможно, дело рук Тео, заставил Беллатрису пошатнуться, и в этот момент Гарри сумел выбить её палочку, вырвав её из руки под пронзительный визг.              Малфой и Грейнджер словно очнулись от транса. Драко наконец оторвался от стены и оглушил второго Пожирателя Смерти, который придавил Рона; Гермиона не знала его имени. Гарри, оскалившись, склонился над обездвиженной Беллатрисой, опутывая её связывающими чарами.       Он уже поднял палочку для завершающего удара, но Малфой схватил его за руку.              — Подожди, — прошипел он, сверля взглядом свою тётку. — Как вы нас нашли, тётя Белла?              Она издала сухой, лишённый веселья смех.              — Драко! Прячется с грязнокровкой и Избранным! Не ожидала найти его и здесь тоже. Я думала, ты занят тем, что делаешь маленьких полукровок и ждёшь, когда Тёмный Лорд тебя отыщет.              — Ну, дедукция никогда не была твоей сильной стороной, — холодно ответил он.              — Это было хранилище, верно? — спросила Гермиона с другого конца комнаты, не решаясь подойти ближе к Беллатрисе. Она встала перед креслом, прикрывая собой Грейнджер.              — Как ты смеешь со мной говорить! Грязн…              — Да-да, ты ненавидишь её и всех ей подобных. Это было хранилище? — с ледяным спокойствием повторил Малфой, не давая ей закончить оскорбление.              Беллатриса разразилась хриплым смехом, от которого у всех по спине пробежал холодок.              — Ты правда думал, что я позволю им трогать мои вещи и уйти безнаказанно? Глупцы! Все до единого.              — Думаю, это можно считать подтверждением, — тихо произнёс Драко.              — Эти услужливые зверушки в Гринготтсе наложили следящие чары на содержимое всего моего сейфа. Хотя должна признать, Драко, я впечатлена. Ты всё-таки сумел туда проникнуть. Может, ты ещё не так безнадёжен.              — Несомненно, — процедил Малфой сквозь зубы, его лицо исказила горькая усмешка.              — Цисси была очень полезна и рассказала нам об этом милом местечке. Похоже, она считает, что ты заслужил всё, что получил, грязный Предатель Крови.              Малфой с трудом сглотнул, его кадык дёрнулся от напряжения.              — Передай ей мои наилучшие пожелания. Если будет возможность.              Она плюнула в него, но промахнулась, так как он резко отдёрнул голову назад.              — Очаровательно, — фыркнул Тео, стоя у обломков дивана.              — Что это, Драко? Я думала, в Мэноре было две грязнокровки, а теперь у нас есть и две твои версии?              — Как бы мило это ни было, нам действительно пора уходить, — произнёс Малфой, наблюдая, как Гарри методично связывает обоих мужчин и левитирует их вглубь комнаты. — Передай дяде Рудольфусу и Рабастану, что я желаю им всего наилучшего, ладно?              Он направил палочку в лицо Беллатрисы и оглушил её, погружая в бессознательное состояние, после чего шумно выдохнул и провёл рукой по волосам.              — Нам нужно спешить, — бросил он, отступая в сторону и пропуская остальных к выходу из убежища.              Малфой приблизился к Грейнджер, которая всё ещё пряталась за креслом. Гермиона инстинктивно отступила, когда он подошёл ближе, но затем последовала за ним, бросив последний взгляд назад.              — Я буду скучать по этому месту, — вздохнул Тео, выходя первым.              — Мы найдём тебе другое убежище от общества, Тео, — ответил Малфой, осторожно положив руки на плечи Грейнджер и внимательно посмотрев ей в глаза.              — Что это было? — прошептала она, её голос дрожал.              — Я расскажу, когда мы выберемся отсюда, — пообещал он. — Хорошо?              Она кивнула, позволяя ему вести себя мимо разрухи и неподвижного тела её мучительницы. Грейнджер даже не заметила, как его рука обхватила её собственную, пока он не отпустил её на полпути вверх по лестнице, оставив после себя ощущение тепла и защиты.

----

      

      Драко протащил их сквозь уцелевшие защитные чары на верхней площадке лестницы; Малфой вышел последним. Под безмолвным ночным небом они стояли грязные, растрёпанные, едва держащиеся на ногах. Гермиона невольно задержала взгляд на голых щиколотках Рона, торчащих из-под сбившихся штанин. Времени отыскать носки у него попросту не было.              Тео неторопливо водил кончиком палочки вдоль руки Гарри, будто не замечая его резкого вдоха, — сращивал сломанные кости с почти хирургической сосредоточенностью.              — Давая теперь я, — произнёс Гарри, поднимая свою палочку, чтобы залечить губу Тео.              — Думаю, я всё-таки оставлю как есть, Поттер. Как тебе, я выгляжу достаточно дерзко? — с кривой ухмылкой отозвался тот.              На песчаном берегу пришвартовалась небольшая лодка, достаточно просторная для троих, от силы четверых.              — Нам придётся плыть двумя группами, — объявил Гарри. Он с нескрываемым любопытством взглянул на Малфоя, только что вышедшего через арку. — Ты возьмёшь Грейнджер, Гермиону и Тео. А потом один из вас должен будет вернуться за нами.              Малфой не ответил — лишь перевёл взгляд на Драко. Тот коротко кивнул, подтверждая, и Малфой твёрдо шагнул в лодку. Тео помог Гермионе, затем Грейнджер, после чего сам втиснулся на узкую деревянную скамью рядом с Гермионой.              — Тео, возьмёшь второе весло? — спросил Малфой.              — Ни в коем случае, Малфой. Я аристократ. Ты не можешь ожидать, что я буду заниматься ручным трудом, — с ленивой грацией отмахнулся Тео.              Гермиона лишь закатила глаза и сама подхватила второе весло.              — Нам ведь грести всего несколько метров, да, Малфой? — поинтересовалась она.              — Думаю, около сотни.              Вода была неспокойна, лодку то и дело подбрасывало на волнах, пока Гермиона и Малфой не нашли общий ритм. Как только они миновали границу защитных чар, Малфой наложил чары на вёсла; те ожили и задвигались сами. Четверо пассажиров погрузились в тишину, лишь мерное плескание воды да скрип дерева нарушали покой ночи.              Высадившись, Тео, вопреки всякой логике, вызвался вернуться за остальными, оставив Гермиону, Грейнджер и Малфоя на берегу. Грейнджер не произнесла ни слова с тех пор, как они покинули гостиную, и Гермиона не могла не заметить, как та инстинктивно держится ближе к Малфою. Внешне девушка выглядела спокойной, но Гермиона интуитивно почувствовала, что ей нужно пространство, чтобы переварить случившееся. Медленно она пошла вдоль берега, время от времени наклоняясь, чтобы рассмотреть причудливые раковины и гладкие камешки под ногами.              Малфой стоял в нескольких шагах от Грейнджер, засунув руки в карманы, и неотрывно следил за удаляющейся лодкой. Она неспешно подошла к нему.              — У меня была паническая атака, — тихо, почти шёпотом призналась Грейнджер, вставая рядом.              — Я знаю, — так же тихо ответил он.              — Что ты сделал? Ты уже делал это раньше. В Мэноре.              Он нахмурился, на мгновение словно погрузившись в воспоминания.              — Это приём, которому научила меня мать. Это разновидность легилименции, но вместо того, чтобы читать твои мысли, я пытаюсь спроецировать на тебя определённое чувство, чтобы перекрыть твои собственные переживания.              — Это звучит… очень сложно, — она тоже невольно нахмурилась.              — Так и есть, — без тени сомнения подтвердил он. — У меня к этому врождённая склонность.              — Ты не собираешься извиниться?              — За что? — он слегка приподнял бровь, сохраняя хладнокровие.              — За вторжение в мой разум.              — Я не вторгался в твой разум, Грейнджер. Я просто навязал тебе чувство. И даже если бы я это сделал, нет. Я бы не стал извиняться.              — Ты просто делал то, что должен был? — её взгляд стал пронзительным, словно она искала в его глазах ответ на невысказанный вопрос.              — Что-то вроде того, — коротко кивнул Малфой.              — Я чувствую себя сломленной, — призналась она, и в её голосе прозвучала непривычная уязвимость.              — Ты не сломлена, Грейнджер. Тебе просто нужно больше времени на восстановление.              Она слабо улыбнулась ему. Малфой не был склонен к пустым утешениям и именно поэтому Грейнджер неожиданно для себя поверила, что он действительно считал, что она сможет восстановиться. Никогда прежде она не ощущала столь полной измены собственного тела и разума. В тот момент, когда ей требовались все силы до последней капли, она словно балансировала на краю пропасти, готовая сорваться в бездну.              — Ты сам как, в порядке? — тихо спросила Грейнджер, всматриваясь в его профиль.              — Да, — коротко ответил он, не отводя взгляда от горизонта.              — Я про то, что она сказала о твоей матери.              — Да, — повторил он, на этот раз с едва уловимой задержкой.              — Ты не думаешь, что она выдала это место?              — Нет, думаю, выдала. Думаю, у неё не было выбора. Но я рад, что она в безопасности.              — Она просто делала то, что должна была.              — Именно.              И в этом-то и был весь Малфой, подумала она, наблюдая за ним краем глаза. Его невозможно было обвинить в лицемерии. Он почти всегда говорил правду, по крайней мере, ту часть, которую считал нужным открыть, и никогда не судил других за несоответствие стандартам, которым сам порой не мог следовать.              Да, он оставался высокомерным, грубым, заносчивым и порой жестоким, но Грейнджер всё отчётливее замечала, что эти черты проявлялись лишь по отношению к другим. К ней же он был… иным. Словно она наблюдала за его менее привлекательными качествами со стороны, не испытывая их на себе, по крайней мере, с тех пор, как они оказались в убежище.       А ещё он был для неё чем-то большим. Тем, кого она пока не решалась признать даже в собственных мыслях. Тем, кто вызывал в ней сложный клубок противоречивых эмоций. Малфой оказался куда более многогранным человеком, чем она когда-либо могла предположить.              Девушка смотрела, как лодка постепенно увеличивается на горизонте. Прохладный ночной воздух ласково касался её разгорячённого лица, снимая напряжение, сковывавшее мышцы. Как же хорошо было снова оказаться на свежем воздухе после долгого заточения внутри.              Когда лодка пристала к берегу, четверо парней выбрались на сушу и потащили её за собой, чтобы она не могла снова уплыть к острову.              — Ты ранена, — произнёс Драко, мягко, но настойчиво беря Гермиону за запястье.              — Это всего лишь режущее заклятие, — отмахнулась она. — Думаю, всё обойдётся.              — Как всегда, — вздохнул он, качая головой. — У тебя есть чем это залечить? — обратился он к Грейнджер, которая уже по локоть зарылась в свою крошечную сумку, методично перебирая содержимое.       Через мгновение она достала два маленьких флакона и шагнула к ним.              — Я сам, — твёрдо сказал Драко, забирая зелья и уводя Гермиону к скале.       Гермиона невольно усмехнулась, вспоминая все те случаи, когда сидела здесь раненой за время их пребывания в убежище.              — Итак, что дальше? — протянул Тео, оглядывая собравшихся. — Есть ещё убежища, которые мы можем реквизировать, Малфой?              — К сожалению, нет, — с лёгкой, почти невесёлой улыбкой ответил Малфой.              — Мы идём в Хогвартс, — решительно объявил Гарри. — Для нас это ничего не меняет.              — Гарри, — вмешалась Гермиона, всё ещё удерживаемая Драко за руку, пока он аккуратно наносил зелья, — я хочу пойти с вами.              Драко мельком взглянул на неё, затем шумно выдохнул — так, словно он был многострадальным супругом, привыкшим к капризам жены.              — Я не уверен, что это хорошая идея, — нерешительно произнёс Гарри, бросив взгляд на Грейнджер.              — Им больше некуда идти, — возразила та. — И пока что они были нам полезны.              — Значит, я тоже иду, — с оттенком смирения в голосе заявил Драко.              — Надеюсь, мне не придётся это говорить, но если ты намеренно… — начал Гарри, сверля его взглядом.              — Гарри! — резко перебила его Гермиона. — Не смей даже намекать…              — Всё в порядке, Гермиона, — спокойно произнёс Драко, прикладывая руку к груди. — Клянусь, я не сделаю ничего, что могло бы навредить кому-либо из присутствующих.       Гарри коротко кивнул.              — Малфой?              — Думаю, лучше согласиться, — пожал плечами тот, бросая быстрый взгляд на Грейнджер, но с таким видом, будто ему в любом случае всё равно.              — Я убью тебя, если ты нас предашь, — серьёзно предупредил Гарри.              — Верю, Поттер.       

----

      Гарри, Грейнджер и Рон быстро обсудили план проникновения в Хогвартс. Как и заметил Малфой, он представлял собой привычную смесь наполовину продуманных допущений и импровизации на ходу. Это раздражало, но к собственному неудовольствию, ничего лучшего ему в голову так и не пришло.       Когда они уже собирались уходить, Тео громко прочистил горло, привлекая к себе внимание.              — Ну что ж… полагаю, тогда увидимся после всего этого? — неловко произнёс он, переминаясь с ноги на ногу.              — Ты не идёшь с нами? — удивлённо спросила Гермиона.              — Категорически нет, — твёрдо ответил Тео. — Кажется, я не раз говорил, что не питаю ни малейших амбиций становиться героем.              — То есть ты просто позволишь всем остальным сражаться за тебя? — недоверчиво прищурился Рон.              — Всё не так просто, Уизли, — вздохнул Тео, опустив взгляд к воде. В его голосе звучала непривычная серьёзность. — Мой отец — Пожиратель Смерти. Некоторые из моих друзей к этому моменту тоже ими стали. Я не настолько бесчувственный, чтобы поднять на них палочку. Какой бы высокой ни была цель.              — И куда ты пойдёшь? — спросил Гарри, внимательно глядя на него.              Тео пожал плечами, не отрывая взгляда от мерцающей водной глади.              — Найду место. Малфои и Блэки не единственные, у кого есть тайные норы.              Гарри несколько секунд молча смотрел на него. Тишина растянулась, наполнившись невысказанными мыслями. Затем он резко повернулся к Грейнджер, выхватил у неё сумку и, заглянув внутрь, вытащил кусок шелковистой ткани.              Без лишних слов Гарри сунул её Тео прямо в грудь.              — Возьми.              — О, у меня предостаточно одежды, спасибо, Гарри. Сувенир на память? — с привычной усмешкой отозвался Тео.              — Не валяй дурака. Это моя мантия-невидимка.              — Гарри! — возмущённо воскликнул Рон, вскинув руки.              — Она мне не понадобится, Рон. В этом и смысл — Том знает, что мы идём. С этого момента я не собираюсь прятаться.              — Вот именно из-за такого поведения тебя и убьют, — раздражённо бросил Тео. — Скрытая атака была бы как раз тем, что застало бы Сами-Знаете-Кого врасплох.              — Это так не работает, Тео, — спокойно возразил Гарри, пока Рон хмурился, переводя взгляд с одного на другого.              — Почему ты отдаёшь это мне? — серьёзно спросил Тео, наконец принимая мантию.              — Она отлично подходит для того, чтобы прятаться, — просто ответил Гарри.              — Звучит осуждающе.              — Поверь, вовсе нет. Я рад, что будет на одного человека меньше, за которого мне придётся волноваться.              — Я тронут, — слова прозвучали саркастично, но выражение лица Тео неожиданно смягчилось, став почти искренним.              — Так и должно быть, — буркнул Гарри, слегка улыбнувшись.              — Просто… не умирайте, ладно? Это относится ко всем вам, — строго добавил Тео, обводя взглядом собравшихся. — Даже к тебе, Уизли.              — Вау, спасибо, Тео, — с лёгкой иронией откликнулся Рон.              — А с кем ещё мне ставить перед собой цель всей жизни, обыграть в шахматы? — пожал плечами Тео.              Малфой задумчиво наблюдал за Тео. Поймав его взгляд, он коротко дёрнул головой в сторону. Они отошли от группы, негромко переговариваясь у кромки воды. Их разговор длился недолго, но когда он завершился, Тео неожиданно притянул Малфоя в крепкие, явно нежелательные объятия и с силой хлопнул его по спине, прежде чем отпустить.       К удивлению окружающих, Малфой ответил искренней, почти тёплой улыбкой, после чего вернулся к остальным.       Тео отсалютовал им на прощание, чётко щёлкнув каблуками, и с громким хлопком аппарировал. Гермиона почувствовала острый укол грусти, провожая его взглядом. Она молча надеялась, что у него действительно есть безопасное место, где можно переждать бурю.              — Готовы? — спросил Гарри, прерывая затянувшуюся тишину. — По двое?              Все молча согласились. Даже Малфой выглядел искренне удивлённым, когда Грейнджер шагнула к нему. Рон уставился на это с отвисшей челюстью, пока она не положила руку Малфою на плечо. Осознав этот почти бессознательный жест, Грейнджер слегка покраснела, но решительно не убирала руку.              — Кто-нибудь из вас хочет пойти с Тео? — резко спросила она, обводя взглядом оставшихся.              Ответа не последовало.              — Аппарируем возле «Сладкого королевства», — сказал Гарри. — Потом сразу внутрь. Дайте нам тридцать секунд, чтобы открыть дверь, и только потом заходите.              Гарри и Рон исчезли в вихре аппарации, оставив двух Гермион и двух Драко одних впервые с момента прибытия в убежище. Они с любопытством смотрели друг на друга. Две совершенно разные пары, состоящие из одних и тех же людей, разделённые лишь мгновениями судьбы. Их взгляды встретились через галечный пляж, и в воздухе повисло негласное понимание, что впереди их ждёт нечто неизведанное.              — Думаю, пора, — сказала Гермиона, взглянув на часы. Её пальцы слегка дрожали, но она старалась держать себя в руках.              И все четверо аппарировали одновременно, растворившись в пространстве, оставив позади лишь лёгкий след магии и тревожные мысли.