Глава 21.
14 марта 2026, 17:00 Битва разгорелась не на шутку, и продвижение к Большому залу сильно замедлилось. Заклятия летели с обеих сторон в суматохе, из-за чего все путались, на чьей стороне находится Малфой, а то, что их было двое, ещё сильнее сбивало с толку. Драко и Малфой действовали слаженно: один использовал палочку матери, другой свою, и оба с поразительной точностью предугадывали движения друг друга — один атаковал, пока второй создавал защитные барьеры.
Гермиона быстро уловила их ритм. Она словно танцевала между ними, проскальзывая под щитовыми чарами и метко выпуская короткие, неожиданные заклинания в противников, которые никак не ожидали увидеть её рядом с Малфоями. Её движения были точными и расчётливыми, словно она читала мысли своих союзников.
Они едва не попались, когда Драко ударили сбоку и впечатали в доспехи. Металл издал пронзительный лязг, когда он запрокинул голову, прижатый к холодной броне. Палочка уткнулась ему под подбородок — это был один из близнецов Уизли, Гермиона не могла различить, кто именно. В это время Перси обрушил на второго Малфоя град заклинаний, и Гермионе пришлось вмешаться, встать между ними, закрывая Драко от смертоносного шквала магии.
— Стойте! Прекратите! — её крик прорезал шум битвы.
Рука с палочкой замерла в изумлении.
Гермиона схватила близнеца за запястье.
— Всё в порядке. Он не враг. Он помогает мне.
— Гермиона? — выдохнул он, широко раскрыв глаза. Его взгляд метнулся к Драко, который стоял неподвижно, и было видно, как судорожно дёргается его горло под рукой близнеца.
— Что это значит?
— Временная аномалия, — быстро ответила она.
— Ну, это хотя бы объясняет многое, — ухмыльнулся он, но в его глазах всё ещё читалось недоверие.
— Они оба на нашей стороне, честно.
Она успела бросить ему короткую благодарную улыбку, прежде чем он отпустил Драко. В тот же миг два Пожирателя Смерти, чьи серебряные маски отражали вспышки собственных заклинаний, надвинулись на них.
Действуя слаженно, они обезвредили противников за считанные секунды и продолжили путь вниз по лестнице. Когда их ноги коснулись каменных ступеней, позади раздался оглушительный треск и лестница с грохотом отъехала в сторону, отрезая обрушивающийся коридор и оставляя их в узком проходе.
----
Теодор Нотт втащил Грейнджер в замок. Пробираясь сквозь хаос разрушений, мимо осыпавшихся горгулий и рухнувших колонн, прямо в Большой зал. Его хватка на её плече была железной, он не позволял ей покинуть укрытие мантии-невидимки, пока они пробирались вперёд. Это бесило её до дрожи, мешая нарушить обещание, данное ему. Им удавалось избегать прямых столкновений, но Грейнджер с ужасом наблюдала, как студенты сражаются с Пожирателями Смерти за свои жизни. Тео помогал там, где мог, но ей вмешиваться не позволял. Для человека, обычно не расстающегося с язвительными замечаниями и сарказмом, он удивительно хорошо держал её в узде, словно стальной обруч. В одном конце Большого зала мадам Помфри организовала импровизированный лазарет. Домовики бегали туда-сюда с охапками бинтов и корзинами зелий. У Грейнджер перехватило дыхание при виде длинных рядов тел, уложенных прямо на каменный пол. Их было слишком много, и слишком многие уже казались бледными и неподвижными. Лица мёртвых были прикрыты простынями, и каждый шорох заставлял её сердце замирать от страха. Тео сдёрнул с них мантию, и ближайший домовик в панике убежал под стол. Он уверенным шагом подошёл к мадам Помфри, и в его жесте вдруг отчётливо проступило чистокровное воспитание. — Чем мы можем помочь, мисс? — спросил он, чуть наклонив голову. Она несколько раз перевела ошеломлённый взгляд с Тео на Грейнджер, прежде чем ответить. — Вы можете сортировать раненых, — сказала она Грейнджер дрожащим голосом.----
Малфой резко втолкнул Драко в нишу, выставив перед ними щит, пока Гермиона юркнула следом. Он не прекращал колдовать. Заклятия срывались с его палочки одно за другим, многие из них Гермиона даже не узнавала, прячась за каменной стеной. Он шипел и ругался сквозь зубы, когда ответный огонь магии отскакивал от камня вокруг них, осыпая стены ослепительными вспышками. Среди тех, кто остался сражаться, распространилась весть о том, что Малфой теперь на их стороне. По мере продвижения количество заклятий, которые бросали студенты и преподаватели, уменьшилось, зато Пожиратели Смерти атаковали их с ещё большей жестокостью. В конце коридора показалась группа, которую, похоже, он узнал; они сбросили маски и скалились. — Ну же, Драко, — протянул один из мужчин, в его голосе звучала насмешливая нежность. — Мы скучали по тебе в Мэноре. Малфой продолжал дуэль с Пожирателями, оскалившись в яростной гримасе, пока Драко, пригнувшись, занимал оборонительную позицию. В стремительных движениях его руки Гермиона заметила кровавые раны: глубокую царапину на предплечье и неглубокий порез на щеке. Эти следы свидетельствовали о нескольких опасных моментах во время их блуждания по замку. Она удвоила усилия, наконец позволив себе ощутить весь спектр эмоций, которые подавляла всё утро. К своему изумлению, Гермиона почувствовала дикий всплеск магии, когда позволила чувствам вырваться наружу. Её заклинания теперь летели по воздуху с молниеносной скоростью, с хирургической точностью поражая цели и с сокрушительной силой пробивая защитные щиты. Слёзы струились по её лицу, оставляя солёные дорожки. — Что мы вообще, блять, делаем? — выдохнул Малфой, его грудь тяжело вздымалась от напряжения. — Где, к чёрту, Поттер и Уизли? Он прижался спиной к стене, пытаясь восстановить дыхание, в то время как заклятие Драко с жутким глухим треском впечатало последнего Пожирателя в стену. — Гарри делает то, что должен, — ответил Драко твёрдым голосом. — А нам остаётся только выжить до этого момента.----
Грейнджер работала с Тео с сосредоточенной целеустремлённостью, оценивая раненых холодным, профессиональным взглядом и распределяя их по степени срочности для мадам Помфри. Тео помогал, накладывая быстрые диагностические чары и залечивая простые порезы и боевые травмы. Она прижала пальцы к шее молодой женщины с ярко-розовыми волосами, наклонилась ниже, только когда не смогла нащупать пульс, и сдавленно ахнула, узнав знакомое лицо. Нимфадора Тонкс. Воздух словно покинул её лёгкие. Крик вырвался сам собой, а руки лихорадочно метнулись к запястьям женщины в отчаянной, бессмысленной попытке вернуть её к жизни. — О боже… — прошептала она. — О боже, Тонкс. Только сделав шаг назад, она заметила вторую знакомую фигуру, лежащую рядом. Грязная рука была протянута в сторону жены, даже после смерти. — Римус, — теперь она рыдала, и эти звуки громко раздавались во всём зале. — О боже, Тедди. Тео, что с Тедди? У них есть ребёнок, Тео, маленький мальчик. Ему всего несколько недель. Я не могу… Она едва услышала звук открывающейся двери и быстрые шаги, приближающиеся к ним, пока её затуманенные слезами глаза были прикованы к паре, лежащей рядом. — Грейнджер, — чей-то голос прорвался сквозь туман в её голове. — Грейнджер, что ты здесь делаешь? Малфой сказал… — Я вернулась, — сказала она, с трудом сглотнув. — Она на меня набросилась! — Тео поднял руки в примирительном жесте, заметив выражение лица Малфоя. — Она была, чёрт возьми, совершенно не в себе! — Да, да, Тео. Не перегибай, — произнесла Грейнджер безэмоционально, всё ещё глядя на подругу и учителя, стараясь спрятать свои чувства глубоко внутри, чтобы позже дать им выход. Она почувствовала тёплое присутствие тела позади себя, утешительную близость у своего плеча. Услышала его прерывистый вдох, когда он понял, на кого она смотрит. — Нет. Блять. Нет, — к её удивлению, это был голос Драко, каким-то образом узнаваемо отличающийся от голоса Малфоя. Рука Драко легла ей на плечо, а другая обвила её, когда она уткнулась лицом в его грудь. — Чёрт. Ты её знала? — спросил он, его голос дрогнул. — Она какое-то время жила с нами. В Лондоне, — Грейнджер подняла на него взгляд, встречаясь с его глазами. — Она была твоей кузиной. — Да. Моя кузина… — она с удивлением увидела опустошение в его глазах, в напряжённой линии челюсти, в том, как дрожали его руки. — Мой друг. Она… Драко не договорил. И не нужно было. Они стояли рядом, объединённые общей болью, пока он пытался хоть ненадолго взять её под контроль. Остальные держались в стороне, позволяя им просто быть рядом и поддерживать друг друга.----
— Что за херня, Тео? — прошипел Малфой. — У неё даже палочки не было. У тебя было преимущество неожиданности. Как ты, мать твою, умудрился всё так запороть? Тео устало провёл рукой по лбу, его лицо исказила гримаса усталости и разочарования. — Послушай. Я заставил её оставаться под мантией-невидимкой. Я держал её при себе. Она согласилась помогать только раненым, если я приведу её сюда. И она была чертовски убедительной. И вообще, по-твоему, я горю желанием тут находиться? Малфой уставился на него, совершенно потеряв дар речи. — Всё в порядке, Малфой. Он её уберёг, — сказала Гермиона. В этот момент замок содрогнулся от мощного магического удара. Мелкая каменная пыль посыпалась сверху, словно град, сквозь иллюзию дневного неба, заставляя всех инстинктивно прикрыть головы. — Вокруг нас, мать его, разваливается замок. Сотни людей со всех сторон хотят её убить. И нас, вместе с ней. В каком, блядь, мире она… в каком мире хоть кто-то из нас сейчас в безопасности? — выплюнул Малфой. Тео не успел ответить. Над ними пополз усиленный магией зловещий и шипящий голос лорда Волдеморта, и треск заклятий, и стоны стен. — Гарри Поттер мёртв. Голос просачивался сквозь трещины в стенах, ужас окутал их, эхом разносясь вокруг. Слова звучали ещё более зловеще в момент победы, заставляя сердца замирать от страха.----
Грейнджер почти никак не отреагировала на эти слова. Она услышала их, осознала смысл, но разум отказывался принимать правду. Даже глядя на изуродованные войной тела перед собой, она не могла допустить мысли, что Гарри стал одним из них. Он всегда существовал вне обычных законов жизни и смерти; последние семь лет доказали ей это слишком убедительно. Странным образом заявление Волдеморта лишь напомнило ей о том, что поставлено на карту и чем всё может закончиться, если она позволит себе потерять концентрацию. Это помогло ей выбраться из той бездны в сознании, где она аккуратно складывала свою боль: по Тонкс и Люпину, по родителям, по Гарри, по Дамблдору и даже по Малфою. Она решительно отступила от края пропасти и потянулась вглубь себя — за мужеством, за упрямой решимостью, за кристальной ясностью мысли. Гарри жив. И главное, он бы никогда не отступил. Грейнджер моргнула, подняв голову с плеча Драко, и встретилась с его взглядом, в котором стояли невыплаканные слёзы. — Пойдём, — сказала она твёрдо. — Ты не видел Рона? — Нет, — ответил Драко. — Он ушёл от нас больше часа назад. — А Гарри? — спросила она. — Он тоже ушёл, — тихо произнёс Драко. — После того, как посмотрел воспоминания, которые Снейп оставил ему. Грейнджер… — Мы их найдём, — отрезала она с решимостью в голосе. Грейнджер направилась туда, где Малфой и Тео вели тихий разговор, а Гермиона отошла к двери зала. — Пойдём посмотрим, — сказала она Тео, демонстративно игнорируя Малфоя, и последовала за Гермионой к выходу, в вестибюль.----
Они влились в медленно движущуюся вереницу измождённых, окровавленных бойцов, которые шли через вестибюль и выходили во двор, навстречу разрушению. Грейнджер с трудом узнавала это место, которое так долго называла домом: осколки каменных горгулий лежали вперемешку с самым настоящим, слишком реальным, кровавым следом её друзей и сокурсников. Она отстранённо наблюдала, как чёрные фигуры армии Волдеморта отделялись и уходили к дальней стороне двора, выкрикивая насмешки и швыряя заклятия через плечо, направляясь навстречу небольшой группе, выходившей из леса. Грейнджер смотрела равнодушно, как Хагрид возвышался перед ними, открыто рыдая, держа в руках маленький свёрток. Он выглядел как ребёнок, бережно укрытый в объятиях любящего родителя, но она всё равно отказывалась верить. В ней не было ни ужаса, ни горя, ни слёз, ни отчаяния, потому что она просто не могла принять, что Гарри мёртв. Несмотря на всю её логику и неприятие тех ветвей магии, которые Грейнджер считала непроверенными или спекулятивными, она знала, что он был Избранным. Он не мог так просто умереть. Голос Волдеморта прокатился по двору. Грейнджер почувствовала тёплое прикосновение утешающей руки на своём плече, сосредотачиваясь на нём, пока её глаза отказывались оставаться на разворачивающейся перед ними сцене. Длинные пальцы Малфоя, изящные и бледные; руки художника или музыканта, созданные для созидания, для красоты, она инстинктивно это понимала. В её ладонь вложили холодное, слегка изогнутое древко — палочку. Магия тут же отозвалась, обвивая её знакомым теплом. Она услышала голос Рона, его мучительный крик. Он тоже не сдавался, и ощутила его влажную руку в своей с другой стороны. Теперь впереди что-то происходило, но для какой цели, она не знала. Крики, вопли, огонь, а затем Невилл взмахнул сверкающим мечом изящной дугой, и голова змеи упала с фонтаном алого на землю неподалёку от её ног. И внезапно битва возобновилась. Гарри стоял перед Волдемортом, как она и знала, готовясь к решающей дуэли. Это был тот самый момент. Она глубоко вдохнула, наполняя лёгкие воздухом. Вот он. Этот момент.----
Гермиона держалась на тонком волоске адреналинового напряжения. С той самой минуты, как голос Волдеморта эхом пронёсся по Большому залу, тревожа покой мёртвых и прерывая работу с ранеными, она испытала весь спектр человеческих эмоций. Отчаяние за Гарри, за Грейнджер, за судьбу всего мира в случае победы этого монстра. Отвращение при виде процессии садистов, направляющихся к школе. Гнев, когда Волдеморт заставил всех замолчать. Страх, когда Невилл вышел вперёд. Замешательство, надежда, восторг и вновь возвращающаяся парализующая тревога, когда Гарри, словно восставая из пепла, стоял перед Волдемортом с палочкой в руке и мрачной улыбкой на лице. Она вцепилась в руку Драко, словно это была её единственная опора — и, по правде говоря, так оно и было. Их взгляды встретились, и она увидела, как его глаза блуждают по группе за Волдемортом в поисках родителей. Его взгляд на мгновение остановился на матери, которая казалась непоколебимой посреди окружающего хаоса. Его глаза всё ещё были влажными от слёз, пролитых по Гарри, а до этого по Тонкс. Когда битва вспыхнула с новой силой, когда домовики ринулись в атаку, а лесные существа выступили на защиту замка, в голове Гермионы промелькнула единственная мысль, что она не готова. Этот день длился слишком долго. Как Гарри всё ещё держится? Как сражаются Грейнджер и Рон? Но, конечно, она знала ответ. Им было за что бороться. И всегда будет. И потому она расправила плечи и позволила Драко втянуть её через открытые двери замка в вестибюль, когда битва возобновилась с новой, кровавой силой.----
Грейнджер чувствовала, как магия бурлит под кожей, пульсирует в кончиках пальцев и потрескивает в основании шеи. Она посмотрела на палочку в своей руке и с удивлением обнаружила не элегантное тёмное древко палочки Нарциссы Малфой, а грубое, изогнутое древко палочки Беллатрисы. По какой-то причине эта палочка казалась продолжением её собственной руки, а не просто инструментом для направления магии. Ирония того, что эта палочка находилась так близко к тому месту, где её владелица пыталась оставить на ней клеймо, не ускользнула от внимания Грейнджер. Тео держался рядом, пока их оттесняли вглубь замка. Дуэли вспыхивали на пугающе близком расстоянии, заклинания выпускались с такой близостью, что можно было коснуться намеченной цели. Она отчаянно искала Гарри или Рона, но не могла разглядеть ни одного из них; оба исчезли в гуще сражения. Малфоя тоже не было видно, когда Грейнджер начала искать его. Зато Драко и Гермиона сражались бок о бок с удивительной слаженностью, не прерываясь ни на слово, будто заранее знали каждый следующий шаг. Она даже не разглядела лица того Пожирателя Смерти, которого оглушила, слишком захваченная восторгом от того, как магия несётся по её венам. Это сработало. Впервые. Правда, две следующие попытки провалились, и ей пришлось полагаться на Тео, который отражал ответные заклятия, не давая им достичь цели. Земля дрожала, а вокруг запахло серой от дыма и магии, пока битва продолжалась, но Гарри всё ещё не появлялся. Грейнджер услышала отчаянный крик и поднесла руку к губам, проверяя, не вырвался ли он из её собственного рта, узнав свой голос. Она повернулась и увидела, как Драко сражается с высоким и широкоплечим Пожирателем Смерти, пытаясь пробиться мимо него, чтобы помочь Гермионе, которая корчилась от боли на земле под палочкой Беллатрисы. — Продолжим с того места, где остановились, не так ли, грязнокровка? — произнесла она, жестоко улыбаясь, неторопливо и небрежно приближаясь к ней. Её кровь забурлила от ярости, заставляя грудь вздыматься, а плечи дрожать. Уже достаточно того, что Грейнджер сама подвергалась жестокости Беллатрисы, но теперь ещё и Гермиона? Она решительно двинулась вперёд, поднимая палочку и готовясь к дуэли. Но Малфой оказался быстрее. Он вступил в бой с Беллатрисой шквалом заклятий такой молниеносной скорости, что Грейнджер едва успевала различать, из чьей палочки вырывается свет. Малфой двигался с неожиданной для неё физической грацией, отказываясь от защитных чар в пользу уклонения от проклятий, что позволяло ему сконцентрироваться на нападении. — Ты нас страшно разочаровал, Драко, — прошипела Беллатриса между заклятиями. — Круцио! Он отпрыгнул от заклинания, стремительно поворачивая палочку к ней, но её атака была отбита с лёгкостью, словно паутина. Грейнджер в ужасе наблюдала, как Беллатриса сбила его с ног, и он пошатнулся. — Круцио! — повторила она, поймав его прямо в грудь. Он скорчился под действием заклинания, а Гермиона потянулась к нему с земли, всё ещё оправляясь от собственной пытки. — Круцио… Лицо Малфоя исказилось от боли, что было особенно шокирующим для него по сравнению с его обычным сдержанным выражением. — Уверена, твои родители простят мне это, Драко, — сказала Беллатриса, вновь поднимая палочку. — В конце концов, наследников можно и новых сделать. Грейнджер не осознавала, что делает. Не сразу. До тех пор, пока Беллатриса вдруг не подняла взгляд и её глаза не встретились с палочкой в вытянутой руке Грейнджер. Беллатриса улыбнулась, и Грейнджер охватила такая сильная ненависть, что она заглушила все остальные мысли в её голове. Она даже не услышала, как произнесла это. Думала, что это был просто шёпот, и с отстранённым любопытством наблюдала, как зелёный свет вырвался из палочки в её руке, омывая острые глаза Беллатрисы призрачным оттенком, прежде чем они стали пустыми, и её тело упало на землю, грациозное даже после того, как жизнь покинула его.
----
Конечности Гермионы дрожали от остаточного воздействия Круциатуса, которым её ударила Беллатриса. С трудом, опираясь на крепкую руку Драко, она поднялась с пола. Он бережно поддерживал её под локоть, осторожно прижимая к своей груди, словно хрупкую вазу, готовую разбиться от малейшего прикосновения. — Прости меня, Гермиона, — шептал он снова и снова, его голос дрожал от вины и тревоги. — Прости… — Это не твоя вина, Драко, — тихо ответила она. — Не надо извиняться. В это время Тео помогал подняться Малфою, а Грейнджер застыла словно статуя, не в силах отвести взгляд от безжизненного тела Беллатрисы. Её глаза были широко раскрыты, будто она не могла поверить в реальность происходящего. Гермиона, чувствуя необходимость сказать что-то важное, произнесла. — Грейнджер, ты спасла мне жизнь. И жизнь Малфоя. То, что ты сделала — правильно. Спасибо тебе. Несмотря на собственные сомнения, она протянула руку и мягко коснулась плеча Грейнджер. Их взгляды встретились. Два мира, две судьбы, переплетённые в этот страшный день. — Ты в порядке? Грейнджер лишь кивнула, её взгляд скользнул через плечо Гермионы туда, где стоял Малфой. На её лице отразилась та особая нежность, которую Гермиона замечала лишь в редкие моменты между ними. — Пойдём, Грейнджер, — прозвучал его голос. К её изумлению Гермионы, он протянул ей руку ладонью вверх, его глаза внимательно следили за её реакцией. Ещё более поразительным было то, как Грейнджер, не колеблясь ни секунды, ответила на его жест. Их пальцы переплелись, и она шагнула вперёд, становясь рядом с ним. Малфой повёл их вдоль стены вестибюля к месту, где люди собирались в неровный круг вокруг костлявой фигуры Волдеморта и худощавого силуэта Гарри. Несмотря на свой возраст, Гарри сейчас казался пугающе юным. Одинокой фигурой, противостоящей воплощению абсолютного зла. Тишина опустилась на зал, словно тяжёлое одеяло, когда они приготовились к решающей схватке. Гермиона затаила дыхание, молясь, чтобы этот момент стал последним в их борьбе.----
Пальцы Грейнджер болезненно ныли от напряжения, когда тело Волдеморта с глухим, почти будничным глухим стуком рухнуло на каменный пол. Его собственная смертельная магия, отражённая Гарри, сделала своё дело. Грейнджер осознала, что всё это время сжимала руку Малфоя с такой силой, что наверняка оставила на ней синяки. Но он лишь смотрел на неё сверху вниз, его лицо оставалось непроницаемым. Даже когда вокруг разразилась буря радостных криков, на его лице не дрогнул ни единый мускул. Лишь большой палец медленно, почти машинально, поглаживал её ладонь. — Мне нужно идти, — произнесла она, подняв на него взгляд. Он кивнул в ответ. Когда их руки разъединились, Грейнджер увидела, как его взгляд ищет в толпе родителей. Затем, с решимостью в каждом движении, Малфой направился к ним. Сделав глубокий вдох, Грейнджер подошла к Гарри. Он стоял среди поздравляющих его учеников, но его взгляд был пустым, словно он всё ещё находился там, в самом эпицентре битвы, пытаясь осмыслить произошедшее.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!