Глава 22.
14 марта 2026, 17:00 Гарри стоял, словно уменьшившись до размеров ребёнка, принимая со слезами благодарности и радостные поздравления от друзей, учителей и даже от тех, кого, как была уверена Гермиона, он совершенно не знал. Он терпел нескончаемый поток людей, подходящих один за другим, едва заметно улыбаясь и отвечая на рукопожатия левой рукой, в то время как правая по-прежнему крепко сжимала палочку Малфоя, будто это был его последний якорь в реальности.
Возможно, для неё Гарри навсегда остался семнадцатилетним юношей, таким же, как любой другой. Именно это она видела, глядя на него — просто мальчика, который с мрачным смирением наблюдал, как величайший враг, какого когда-либо знал мир мирных волшебников, безжизненно распростёрся у его ног. Он не был предсказанным спасителем, не был избран судьбой для победы над самым тёмным магом эпохи — он был всего лишь мальчиком, которому теперь предстояло научиться жить с тяжестью осознания, что он отнял жизнь у другого человека, каким бы чудовищем тот ни был.
Это было то, с чем теперь также придётся смириться Грейнджер. Вспоминая выражение пустоты и шока, исказившее лицо Грейнджер в тот момент, когда убивающее заклятие сорвалось с её палочки, Гермиона надеялась, что они вдвоём смогут помочь друг другу справиться с последствиями этого поступка.
Саму Гермиону то и дело подхватывали в объятия, утаскивали в распахнутые руки, крепко сжимали и хлопали по спине. Всё это время она не отпускала руку Драко, сжимая её всё сильнее всякий раз, когда на него бросали косые взгляды или вопросительно приподнимали бровь. Она была слишком уставшей, чтобы объяснять или опровергать их безмолвный приговор. Когда ей наконец удалось вырваться из толпы, она почувствовала острую необходимость как-то помочь в устранении разрушений, окружавших её. Замок и его обитатели всё ещё стояли, но были потрёпаны и измотаны до предела.
Желая занять руки хоть чем-нибудь, она направилась к небольшой группе добровольцев, помогавших мадам Помфри ухаживать за ранеными. Драко шёл впереди неё между телами, мягко закрывая невидящие глаза и накрывая мёртвых простынями прежде, чем Гермиона доходила до них. Она ценила этот жест, даже если и не нуждалась в нём напрямую. Сглотнув ком в горле, она заметила школьные галстуки на многих из погибших, различая цвета всех четырёх факультетов под слоем крови и грязи битвы.
Гермиона работала методично, погружаясь в однообразие очищения, исцеления и запечатывания незначительных ран. К концу первого ряда пострадавших эти действия стали для неё почти автоматическими. Там, где было нужно, она тихо произносила слова соболезнования или поддержки, хотя понимала, что этого всё равно казалось недостаточно.
Драко вернулся к ней и пошёл следом, раздавая обезболивающие и зелья восполнения крови, бросаясь за мадам Помфри, когда становилось ясно, что случай требует срочного вмешательства. Несколько раз Гермионе приходилось усмирять протесты потенциальных пациентов резким взглядом, но никто так и не осмелился высказать возражения вслух. Наблюдая, как Драко накладывает бинты и отмеряет зелья во флаконах, она чувствовала, как холод, сковавший её сердце прошлой ночью, постепенно ослабевает, когда он улыбается ей.
Возможно, прошли часы, она не была уверена. Гермиона не собиралась останавливаться, пока не будут осмотрены все ряды ожидающих помощи. Но когда она подошла к последней пациентке, небо над ними начало темнеть. Быстро вправив сломанный большой палец девочке, которая была слишком юной, чтобы участвовать в бою, Гермиона отметила, что жёлтый галстук Пуффендуя у неё на шее был самым ярким, что она видела за последние часы.
— Готово, — улыбнулась она ей.
Гермиона почувствовала, как кто-то потянул её за руку, и, подняв взгляд, увидела, что Драко кивает в сторону Тео, сидевшего в одиночестве у стены зала. Подойдя к нему, она опустилась рядом, наблюдая, как он смотрит на Гарри, которого со всех сторон окружали Грейнджер и Рон. Уизли обнял их обоих, шагнув вперёд и заслонив Гарри от очередной волны людей, готовых выразить благодарность.
— Где Малфой? — спросила она.
— Он с родителями, — Тео кивнул в сторону другого конца зала, где тот стоял, склонив голову в разговоре с матерью.
— Как думаешь, мне стоит подойти? — нервно спросил Драко. Гермиона видела, как это желание отражается у него на лице.
— Если хочешь.
Он ответил ей быстрой улыбкой, быстро сжал её пальцы и целенаправленно направился к этой другой версии своей семьи, где его мать смотрела на его приближение широко раскрытыми глазами.
— Мистер Нотт, — мадам Помфри торопливо приблизилась к ним, её некогда белоснежный фартук теперь был залит кровавыми пятнами. — Мистер Нотт, с глубоким прискорбием сообщаю вам, что ваш отец погиб. Примите мои искренние соболезнования, — произнесла она торопливо, но с искренним сочувствием сжав его плечо, после чего поспешила дальше.
— О, Тео, — прошептала Гермиона едва слышно. — Мне так жаль.
Он откинулся назад, позволив голове бессильно прислониться к холодной каменной стене, и издал тяжёлый, прерывистый вздох.
— Не нужно, Гермиона. Он не был хорошим человеком.
— Но он был твоим отцом, Тео.
Он прикрыл глаза в знак понимания, хотя, когда вновь открыл их, они оставались сухими.
— Подозреваю, что в будущем это отразится каким-то болезненным образом, но сейчас я испытываю лишь облегчение от того, что мне не пришлось с ним встретиться.
Гермиона наклонилась и крепко сжала его руку, не находя больше слов утешения.
----
Рука Рона тяжело лежала на её плече, пока они пробирались сквозь живой лабиринт из людей, выражающих свои поздравления и раненых. Ряд тел, укрытых белоснежными простынями, неумолимо разрастался с каждой минутой, притягивая её взгляд, словно магнит. Это зрелище, как и любая другая душераздирающая сцена, манило её, заставляя вновь и вновь возвращаться к нему. Гарри сжимал её ладонь с такой силой, что пальцы немели, но Грейнджер не думала отнимать её. Парадоксальным образом это прикосновение дарило успокоение, заземляло, служило напоминанием о том, что всё произошедшее было реальностью и что, по крайней мере, этот ужас наконец подошёл к концу. Грейнджер остро ощущала изнеможение, отчётливо читающееся в очертаниях лица Гарри, усугубляемое реакцией как участников битвы, так и вновь прибывающих. Облегчение переплеталось с горем, эйфория с истощением, победа с глубокой утратой. Грейнджер находила своеобразное утешение в том, что не испытывала ничего. Она боялась, что стоит дать волю чувствам сейчас и всё нахлынет разом, не оставив ей сил сдержать этот поток. Ноги сами привели её в укромный уголок зала, где в молча сидели Гермиона и Тео. Она без сил опустилась на скамью рядом с ним. К её изумлению, он обнял её за плечи, и Грейнджер осознала, что её истощение, должно быть, было настолько очевидным, что даже Тео его заметил. — Рад, что ты не превратила меня во лжеца, Грейнджер. И себя тоже, — произнёс он. — Что? — переспросила она. — Я сохранил тебе жизнь. А ты не позволила мне умереть. Она кивнула, слишком утомлённая для разговоров. Грейнджер скорее услышала, чем увидела приближение Гарри — его шаги становились всё быстрее с каждым метром, отделяющим его от них. — Что ты здесь делаешь? — спросил он, глядя на Тео. Лицо его осунулось, голос звучал устало. — Ну, я не мог допустить, чтобы Грейнджер возвращалась в одиночку. Ей нельзя доверять в вопросах благоразумия. — Я думал, ты не стремишься к героизму? — произнёс Гарри, скрещивая руки на груди и смотря на него сверху вниз. — Похоже, в последнее время я просто не в силах удержаться. Наверное, это ты на меня так влияешь. Следующим шагом будет создание приюта для бездомных гиппогрифов и защита обездоленных. Кстати, я обездвижил оборотня. Гарри издал усталую усмешку. — Я знал, что это в тебе есть. Тео издал короткий смешок. Голова Грейнджер медленно склонилась к его плечу, и она ощутила резкое движение под щекой, её веки тяжелели, как бы она ни старалась удержать их открытыми. Шум их продолжающегося диалога затих, превратившись в приглушённый гул на периферии её сознания. Её окутал знакомый, успокаивающий аромат, напоминающий о нежных исцеляющих прикосновениях и колких репликах. Она почувствовала, как её вес переместился; Тео уступил место тёплой, гладкой коже, под которой билось сердце. Грейнджер глубже зарылась лицом, позволяя сну овладеть ею, пока её бережно поднимали, плавно покачивая в такт шагам, унося прочь из зала. Запах не рассеялся, когда её аккуратно уложили; мягкий шелест ткани под головой, тёплая тяжесть одеял поверх неё и, словно мираж, лёгкое прикосновение губ к её лбу, прежде чем сон окончательно поглотил её.----
— И что теперь, Поттер? — произнёс Тео, протягивая мантию и явно не желая с ней расставаться. — В смысле? — спросил Гарри, недоумённо глядя на него. — Что ты будешь делать теперь, когда всё закончилось? Гарри издал глухой, немного печальный смех. — Ничего не закончилось, Тео. Всё никогда не бывает так просто, — ответил он, покачав головой. — Думаю, будет справедливо сказать, что твоя часть всё-таки завершена, Гарри, — вмешалась Гермиона, пытаясь внести немного оптимизма в разговор. — Посмотрим, — ответил Поттер мрачно, не разделяя её уверенности. В этот момент в зал вошёл Малфой. Его шаги чётко отстукивали по каменному полу, пока он приближался к их группе. — Куда ты её отвёл? — спросил Рон, когда Малфой вернулся к ним. Гермиона уловила, как он пытается скрыть нотки подозрения в голосе. — Я уложил её в постель. Она была вымотана. Рон поморщился. — В твою постель? — Я, знаешь ли, не в курсе пароля от башни Гриффиндора, Уизли, — парировал Малфой. Ответить ему не дали, потому что на их небольшую компанию буквально обрушилась целая стая рыжеволосых Уизли, которых их мать энергично направила в их угол зала. Рон изо всех сил старался не улыбаться, когда миссис Уизли поцеловала его в щёку. Гермиона молча благодарила судьбу за то, что эта семья, по крайней мере, завершила этот день в полном составе. Миссис Уизли с неожиданной для её хрупкой фигуры силой подняла Гарри с места и заключила его в крепкие объятия. — Мы так тобой гордимся, Гарри. Теперь ты можешь выдохнуть, — произнесла она со слезами на глазах. — И ты тоже, Рон, разумеется. И ты, Гермиона, умная девочка. Она тепло улыбнулась Гермионе, и та осторожно ответила улыбкой, зная, что похвала адресована не ей. — Мистер Малфой, — строго произнёс человек, который мог быть только отцом Рона, холодно наблюдая за Драко. — Фред и Перси рассказали нам, как вы им помогли. Вы оба, — добавил он, глядя на Малфоя и Драко. — Спасибо. Мы узнаем историю, стоящую за всем этим, когда придёт время? — обратился он к Рону. — Ну… да, — ответил Рон, почесав затылок. — Это вообще-то не совсем та Гермиона, какой вы её знаете. — Чепуха, — возразила миссис Уизли. — Конечно, это Гермиона. Почему-то от этих простых слов у Гермионы потеплело на сердце, хотя она и не могла объяснить почему. Наконец, отпустив Гарри, миссис Уизли позволила ему обнять Джинни. Девушка грустно улыбнулась в ответ. — Ты в порядке? Ты была в безопасности? — спросил Гарри. — В безопасности ото всего, кроме неописуемой скуки от трёхчасового одиночества в Выручай-комнате, — пробормотала она с лёгкой усмешкой, и Гарри не смог сдержать смех. Внимание Гарри было внезапно отвлечено группой авроров в безупречных тёмных мантиях, которые невозмутимо входили в зал. На их одежде и лицах не было ни следа битвы, в отличие от измождённых защитников замка. Гермиона с трудом сдержала гнев, когда авроры начали раздавать приказы собравшимся студентам и взрослым, надменно возвышаясь в своих отглаженных мантиях над потрёпанной толпой. — Что они… — начал было Рон, но его прервал громкий голос старшего аврора. — Мы прибыли, чтобы взять под стражу всех, кто был связан с Тёмным Лордом и его союзниками. Прошу передать нам всех пленных и приготовиться к допросу. Никто не покинет этот зал. — Вы что, издеваетесь… — выдохнул Гарри. — Они работали с ним, а теперь просто ожидают, что мы… Гермиона с ужасом наблюдала, как родителей Малфоя буквально выволакивали с мест. Миссис Малфой сохраняла самообладание даже в этой унизительной ситуации. — Я вынуждена возразить! — вмешалась профессор МакГонагалл. — На каком основании… — Лишь мера предосторожности, мисс, — снисходительно ответил аврор, и Гермиона заметила, как от гнева у МакГонагалл раздулись ноздри. — Вот до чего мы дошли? — тихо спросила Гермиона. — Арестовываем людей на всякий случай? Драко и Малфой одновременно поднялись на ноги, их кулаки были одинаково сжаты, когда они смотрели, как уводят их родителей. — Тебе стоит уйти, Драко, — сказал Малфой. — Полагаю, они будут рады арестовать ещё двух Малфоев. — Никто не собирается тебя арестовывать, Малфой. Ты помогал нам. Я это подтвержу, — сказал Гарри. Малфой усмехнулся. — Не думаю, что они станут задерживаться, чтобы выслушать твои показания, Поттер. Хотя я ценю твоё намерение. — Может, тебе всё-таки стоит уйти, — сказала Гермиона, потянув Драко за рукав. — Хотя бы пока мы не разберёмся со всем. — Я не сбегу, Гермиона, — ответил Драко. — Я ничего плохого не сделал. — Твоего имени и лица достаточно, — мрачно пробормотал Малфой. Гарри бросил им скомканную мантию-невидимку. — Идите, — сказал он. — И ты тоже, Тео. Я посмотрю, что смогу сделать. — Куда вы идёте? — спросила Гермиона пустое пространство, где трое парней, несомненно, пригибались под мантией. — Назад в убежище, — ответил Малфой. — Пока что.----
Гермиона осталась. Они с Гарри пытались протестовать, пытались спорить, используя репутацию Грейнджер как умной ведьмы и репутацию Гарри как человека, который всегда прав в спорах, но всё было бесполезно. Было ясно, что Гарри чувствовал огромную несправедливость происходящего. Наблюдая за тем, как те, кто работал на правительство Волдеморта, теперь распоряжаются последствиями битвы, она тоже чувствовала предательство. Темноволосый аврор, Робардс, продолжал требовать присутствия Малфоя и, казалось, знал, что найдёт не одного, в то время как Гермиона упорно делала вид, что не знает о его местонахождении. Она с ужасом наблюдала, как с каждым, кто был связан со Слизерином, обращались грубо и угрожали сывороткой правды, обращаясь с ними так же, как с Пожирателями Смерти. Гермиона размышляла о глупости человечества, которое не может увидеть ошибки в суждениях, приведших к началу этой войны.----
Когда она наконец аппарировала на пустынный пляж Нортумберленда, то обнаружила Драко, Малфоя и Тео, уже готовых начать путь по влажному песку к убежищу. Море шумело вдалеке, а прохладный ветер трепал их одежду. Как только они вошли в убежище, Гермиона почувствовала, как тяжесть прошедшего дня постепенно уходит. Ощущение безопасности окутало её, словно тёплое одеяло, а приятное чувство дома разлилось по коже, несмотря на разрушения, разбросанные по комнате. Разбитая мебель и следы недавнего сражения лишь подчёркивали то, как важно было оказаться в этом месте. События утра словно растворились в памяти, казались далёкими и почти незначительными на фоне всего, что произошло потом. Она позволила себе на мгновение удивиться тому, что все они пережили этот день относительно невредимыми. — Разберёмся с этим позже, — произнёс Драко, аккуратно перешагивая через обломки старого дивана. Они словно вернулись к привычному распорядку: Тео без единого слова скрылся в своей спальне рядом с кухней, а Малфой тихо закрыл за собой дверь комнаты, которую делил с Драко. — Ты побудешь со мной? — спросила Гермиона, не скрывая своей просьбы. — Я надеялся, что ты попросишь, — ответил он с лёгкой улыбкой. Её одежда была в сумке Грейнджер, поэтому Гермиона, преодолевая лёгкий румянец смущения, несмотря на усталость, разделась до нижнего белья. Старалась не думать об этом, откидывая одеяло, пока Драко устраивался с другой стороны кровати. Гермиона заметила, как удивлённо дёрнулась его голова, когда она сразу сократила расстояние между ними. Не говоря ни слова, она обвила его руками, уткнувшись носом в его шею. Тепло его тела, его знакомый запах помогли ей наконец расслабиться. Постепенно звуки битвы, преследовавшие её весь день, начали затихать. Усталость взяла своё, и Гермиона погрузилась в сон.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!