Глава 27.
26 марта 2026, 18:18 Адвокат, которого Тео нанял от имени Малфоя, действовал с поразительной эффективностью. Она не только добилась права на посещения в тюрьме, но и обеспечила своему клиенту доступ к книгам и другим привилегиям, превратив мрачное заключение в относительно сносные условия. Сесили Бёртон, проницательная полукровка с острым умом, всем сердцем поддерживала то, что официально именовалось «маркетинговой стратегией Грейнджер». Она была убеждена, что после суда им, возможно, придётся полностью полагаться на этот план.
Пропагандистская машина Священных Двадцати Восьми работала на полную мощность, когда «Ежедневный пророк» опубликовал скандальную статью под заголовком: «Незаконное заключение наследника Малфоев: осуждён без суда?». Материал сопровождался многочисленными цитатами из анонимных источников, которые, без сомнения, были высокопоставленными стражами Азкабана и сотрудниками Министерства. Грейнджер, возможно, пришла бы в ярость от этого потока общественного сочувствия к избалованным богатым мальчикам, если бы не тот факт, что всё развивалось именно так, как она и планировала.
С изумлением наблюдая за тем, как общественное мнение постепенно склоняется в пользу Малфоя, Грейнджер видела, как газетные статьи и шёпот в Косом переулке превращают его то в беспомощное орудие судьбы, то в несправедливо пострадавшего мученика. Это зрелище вызывало у неё отвращение, но одновременно служило ценным уроком о переменчивости человеческой природы и могуществе грамотно поданной информации.
Каждый раз, когда робкие нити надежды начинали осторожно просачиваться сквозь железные прутья, которые она возвела вокруг своего сердца, Грейнджер резко останавливала себя. Она не позволяла себе даже мгновения надежды, понимая, что это может привести к болезненному разочарованию. Она смирилась с возможностью того, что Малфоя могут не освободить, убеждая себя в том, что достаточно знать — в другой временной линии Гермиона и Драко вернутся и будут жить настолько нормальной и счастливой жизнью, насколько это возможно, не обременённые, по крайней мере публично, последствиями своих действий во время войны.
Дни, казалось, растягивались и сжимались одновременно по мере приближения суда над Малфоем. Его процесс стоял одним из первых в расписании, и Сесили утверждала, что сжатые сроки — это преимущество, поскольку у обвинения не будет времени на поиск сомнительных доказательств или применение агрессивных методов допроса. Она, похоже, не осознавала, насколько неприятной была её небрежно брошенная фраза, пока не встретилась с потрясённым взглядом Гермионы через стол и не поспешила извиниться.
Усталость Грейнджер достигла такого уровня, что она впервые с довоенных времён начала нормально спать, даже не отбрасывая одеяло по ночам, прежде чем погрузиться в сон на кровати Малфоя, сжимая в руке наполовину написанные письма.
Рано утром раздался сокрушительный удар. Сесили ворвалась в убежище с «Ежедневным пророком» в руках, не тратя времени на приветствия.
— Люциусу Малфою дали десять лет, — выпалила она.
— Всего десять? — нахмурился Рон.
— Ему предписано отбыть наказание за преступления в Зале Пророчеств два года назад, с дополнительным сроком за побег. Никаких доказательств других преступлений после этого не обнаружено, кроме предоставления убежища и финансовой поддержки Сами-Знаете-Кому и его последователям, поэтому дополнительное наказание минимально — всего год.
— Один год! — воскликнул Рон.
— Чёрт! — вырвалось у Гермионы.
— Блядь! — добавил Тео.
— Может кто-нибудь объяснить, почему мы расстроены тем, что мой отец получил мягкий приговор? — осторожно поинтересовался Драко.
Гермиона повернулась к нему.
— Потому что общественность захочет, чтобы кто-то заплатил за всё, что произошло. Теперь, когда и твоя мать, и твой отец, похоже, легко отделались, могут возникнуть вопросы о причинах этого. А учитывая историю коррупции твоего отца и, эм, взяточничества… Это может серьёзно навредить репутации Малфоя после всей проделанной нами работы.
Грейнджер погрузилась в молчание, перебирая в уме возможные варианты развития событий.
— Нам необходимо полностью дистанцировать Малфоя от Люциуса. Физически, эмоционально, во всех аспектах. Нарциссу тоже.
— Как мы это сделаем? — спросил Тео.
— Я не знаю, — призналась она, уронив голову на ладони.
----
«Маркетинговая стратегия Грейнджер» была направлена на то, чтобы подчеркнуть фундаментальные различия между Малфоем и его родителями. Особое внимание уделялось его искреннему стремлению построить карьеру и, как оказалось, искренними чувствам к Трейси Дэвис, талантливой полукровке. Грейнджер изо всех сил старалась не раздражаться из-за того, что пресса превратила их отношения в некое магическое подобие истории Ромео и Джульетты. Она заставляла себя игнорировать эти публикации, пока они приносили желаемый результат. Вместе с Сесили она составила детальный план, согласно которому Малфой на суде должен был явиться в элегантном маггловском костюме. Нарциссу попросили воздержаться от присутствия, но, как и ожидалось, она отказалась. Однако Сесили удалось убедить её не привлекать к себе излишнего внимания и держаться в тени, стараясь максимально соответствовать образу истинной Малфой, хотя, как подозревала Грейнджер, это было ей свойственно от природы. Стратегия также предусматривала отсутствие Тео на судебном процессе. Не стоило рисковать и давать возможность связать Малфоя с предполагаемыми Пожирателями Смерти, независимо от того, были они подтверждены или нет. В ночь перед судом они подняли бокалы за освобождение Малфоя. Все детали были тщательно продуманы, и они были готовы настолько, насколько это вообще возможно. Теперь оставалось только надеяться. Грейнджер провела бессонную ночь, вновь и вновь перепроверяя свои заметки в отчаянной попытке найти способ подготовиться ещё лучше.----
У Гермионы от изумления отвисла челюсть, когда Сесили сообщила шокирующие новости утром перед судом. — Суд будет закрытым, — лаконично произнесла адвокат. — Свидетели будут входить по строгому расписанию и давать показания поодиночке. Более того, они пытаются запретить мне делиться информацией. Но, поскольку моим работодателем является мистер Нотт, а не мистер Малфой, думаю, мы сможем обойти это ограничение, — добавила она с хитрой ухмылкой. Гермиона не могла понять, хорошо это или плохо. С одной стороны, подробности преступлений Малфоя не будут дословно перепечатываться в газетах. Вместо этого публика получит лишь частично отредактированную стенограмму. Но это касалось и смягчающих обстоятельств, и его значимого вклада в борьбу против Волдеморта. Один взгляд на Грейнджер показал, что та расценивает это как дурную новость. Гермиона обычно следовала примеру Грейнджер в подобных ситуациях, признавая, что та обладала особым цинизмом, который сама она ещё не научилась использовать как оружие. — Кстати, — сказала Сесили, поднимаясь, чтобы уйти. — Мне пришлось приобрести лодку, чтобы добраться до этого проклятого Мерлином места. Я обязательно включу эти расходы в счёт, — строго предупредила она Тео. Грейнджер и Рон должны были давать показания в заключительный день, а Гарри и Тео накануне. Гермиона внимательно изучила список свидетелей и обнаружила там имена от Минервы Макгонагалл до Плаксы Миртл — и все они, судя по всему, были готовы выступить в защиту Малфоя. Основная часть показаний обвинения приходилась на первый день, поэтому их не удивило, когда «Ежедневный пророк» опубликовал рассказ Розмерты о проклятии Империус и свидетельство Кэти Белл о проклятом ожерелье. Однако тон статей оказался более благожелательным, чем они ожидали. Заголовок гласил: «Драко Малфой раскаивается!» В глубине души Гермиона надеялась, что его извинения в суде были искренними, а не просто частью их стратегии. Грейнджер об этом не говорила, поэтому она предположила, что это могло быть спонтанным и, возможно, идущим от самого сердца поступком. Второй день принёс ещё больше обнадеживающих новостей, и Сесили была уверена, что общественное мнение уже твёрдо на стороне Малфоя. Тео едва сдерживал смех, увидев вечерний заголовок: «Мальчик, который выжил, и мальчик, у которого не было выбора: Гарри Поттер свидетельствует о безвыходном положении Драко Малфоя». Сесили также предоставила список членов Визенгамота с прогнозом их голосования, основанным на предыдущих заявлениях и результатах. Грейнджер внимательно изучила его, хотя они ожидали почти единогласного обвинительного вердикта. — Долорес Амбридж! — возмущённо воскликнула Грейнджер. — Что эта женщина вообще делает в Визенгамоте? — Места в Визенгамоте передаются по наследству… — начал Тео. — А как же её преступления? Сесили спокойно посмотрела на Грейнджер. — Ей не были предъявлены официальные обвинения. Она заключила сделку об освобождении от судебного преследования. Она давала показания вчера. Как вы могли это пропустить? — Я не пропустила! — возразила Грейнджер. — Я просто думала, что ей предоставили временное освобождение из Азкабана для дачи показаний — там ей и место! Остаток вечера Грейнджер провела в напряжённой работе, скрупулёзно сопоставляя данные о членах Визенгамота с их военными голосованиями. В её глазах пылал яростный, решительный огонь, пока она корпела над документами до глубокой ночи. Гермиона тихо улыбнулась про себя, наблюдая за ней; она была абсолютно уверена, что Грейнджер без труда узнала бы в этот момент саму себя — такую же одержимую поиском истины и справедливости.----
Грейнджер, собрав всю свою волю в кулак, шагнула в зал суда. Её практичные туфли отчётливо постукивали по полированному мраморному полу, пока она направлялась к месту свидетеля. Краем глаза она позволила себе быстрый взгляд на подсудимого и с нескрываемым удовлетворением отметила, что он не заперт в клетке и не закован в цепи, если не считать массивных наручников на запястьях. Малфой сохранял невозмутимость, сидя на скамье в стороне от основного зала. Ей пришлось приложить немалые усилия, чтобы не задерживать взгляд на его стройной фигуре в безупречно сидящем маггловском костюме. Крой одежды искусно подчёркивал широкие плечи и узкую талию. Полумрак помещения лишь усиливал его аристократическую бледность; кожа и волосы казались почти белыми после столь долгого пребывания без дневного света. Её взгляд оставался твёрдым, обращённым к собравшимся членам Визенгамота. Она отказывалась поддаваться страху перед этими людьми, которые когда-то голосовали за законы, ущемляющие её права. Сесили одарила её натянутой улыбкой, когда Грейнджер усаживалась на простой деревянный стул. Глубокий вдох помог ей собраться. Она была готова.----
«Я обязана ему жизнью!»
Золотая девочка Гермиона Грейнджер раскрывает правду о героизме Малфоя!
Вечерний выпуск «Ежедневного пророка» пестрел хвалебными статьями, восхваляющими каждый аспект выступления Малфоя — от его безупречной речи до финальной схватки с тёткой. — Думаете, этого будет достаточно? — спросил Драко, переводя взгляд на Сесили. — Дело не в исходе суда, — осторожно ответила она. — Он виновен. И он этого не отрицает. Речь идёт о приговоре, который вынесет Визенгамот. Все поднимут шум, если теперь ему вынесут суровое наказание. — Но? — вмешался Гарри. — Существует вероятность, что они могут использовать это как проверку своей власти. Принять какое-то потенциально незначительное, но непопулярное решение, чтобы оценить уровень противодействия. Такое уже случалось. Это позволит им понять, насколько далеко они могут продвинуть собственную повестку. Это был бы идеальный случай для подобного теста — на поверхности это выглядит как уголовное дело, а не политическое. — Понятно, — произнесла Грейнджер, задумчиво глядя в огонь. Прошло несколько часов, прежде чем Гермиона услышала, как закрылась дверь в комнату Малфоя. На следующее утро за завтраком Грейнджер изложила свой план. Рон и Гарри были довольны тем, что от них требовалось лишь присутствие рядом с ней. Остальные не пожелали оставаться в стороне и аппарировали в Лондон вместе с ними, чтобы стать свидетелями развития событий. Они укрылись в узком переулке между магазинами, ожидая, пока Тео купит газету. Вскоре он вернулся, прижимая сложенный выпуск под мышкой. — Ты даже не посмотрел? — изумлённо спросил Гарри. — Не могу, — ответил Тео, качая головой и протягивая газету Грейнджер, которая выглядела так, будто её вот-вот стошнит. — Ради Мерлина, — произнёс Рон, выхватывая газету и торопливо разворачивая её. «Мальчик, у которого не было выбора: виновен по всем пунктам обвинения» — Хорошо, — сказала Грейнджер, нахмурив брови. — Хорошо. Вшестером они направились в Министерство. Драко и Гермиона ограничились шляпами и лёгкой трансфигурацией внешности. Вместе с Тео они затерялись в безликой толпе, в то время как Грейнджер, Гарри и Рон остались у фонтана в Атриуме, недавно восстановленного после демонтажа. Грейнджер подняла дрожащую руку, привлекая внимание ближайшего журналиста. Весть распространилась мгновенно, от человека к человеку. Между ней и её лучшими друзьями, стоявшими по обе стороны от неё, и собравшейся толпой образовалась негласная дистанция примерно в три фута. Она черпала внутреннюю силу в тёплом присутствии друзей за спиной. Когда Грейнджер разрабатывала этот план, она даже не предполагала, что соберётся настолько огромная толпа; в её расчётах фигурировали лишь несколько журналистов и авроров. Тревога сжимала горло. Она страшилась, что голос дрогнет, сорвётся или, что самое ужасное, вовсе откажет в решающий момент. Карточки с заготовленными заметками в дрожащих пальцах лишь усиливали панику, невольно привлекая внимание к её волнению. Спрятав их в карман, Грейнджер понадеялась, что спонтанные слова прозвучат убедительнее отрепетированной речи. Тишина стала абсолютной, звенящей. Даже приглушённый шум каминов словно замер в напряжённом ожидании, пока все в зале вслушивались в тишину, ожидая её первых слов. Грейнджер на мгновение прикрыла глаза, собирая воедино все свои силы, всю решимость, прежде чем начать свою речь.----
«Золотое трио: Приговор Драко Малфою — испытание для Визенгамота!» Гермиона Грейнджер сегодня выступила с эмоциональным заявлением, отвечая на вопросы о предстоящем приговоре Драко Малфою за совершённые им преступления. Было очевидно, что в своих словах она опиралась на поддержку как Гарри Поттера, так и Рональда Уизли, выступив с резким осуждением действий членов Визенгамота во время войны и проливая свет на героические поступки наследника Малфоев. Полный текст заявления — на странице 7. Гермиона быстро перелистнула газету. Полное заявление Гермионы Грейнджер, поддержанное Гарри Поттером и Рональдом Уизли, перед вынесением приговора Драко Малфою: Сегодня Драко Малфой был признан виновным в преступлениях, совершённых во время Второй Магической Войны. И этот вердикт, безусловно, справедлив. Он никогда не отрицал своей вины, лишь обстоятельства, при которых ему пришлось сделать свой выбор. По причинам, которые я не могу раскрыть, суд над Драко Малфоем — единственный, на который не был допущен общественный доступ. И именно поэтому я считаю необходимым сказать несколько важных слов. Прежде всего, я хочу подчеркнуть, что я никогда не испытывала никакой симпатии к Драко Малфою — он был враждебным и временами неприятным однокурсником. Но именно таким он был, когда совершались деяния, которые мы обсуждаем сегодня. Он был просто школьником. Школьником, которому пришлось выбирать между двумя невозможными вариантами: выполнить задание Волдеморта или пожертвовать собственной жизнью и жизнью своей матери, отказавшись. Драко Малфой был предан на каждом шагу теми, кто должен был отвечать за его благополучие. Альбус Дамблдор, человек, к которому я испытывала огромное уважение и восхищение, и которого теперь превозносят как героя этой войны, знал о возложенной на него задаче и вместо того, чтобы помочь, позволил событиям развиваться своим чередом, преследуя собственные цели. Другой посмертно прославленный герой, Северус Снейп, также знал и тоже не предложил решения, которое не предполагало бы чьей-то гибели. Драко Малфой такой же герой, как и любой из этих двух людей, такой же герой, как я, как Рон, и, возможно, даже как Гарри. Драко Малфой сумел сойти с тёмного пути и поднялся на борьбу. Он сражался за меня, за магглорождённых, против Волдеморта, когда это имело наибольшее значение, и сыграл решающую роль в его падении. Существуют мужчины и женщины гораздо старше, мудрее, обладавшие гораздо большим знанием и опытом, которые не нашли в себе мужества отказаться от служения Лорду Волдеморту, как это в конечном итоге сделал Драко Малфой. Среди этих людей — члены того самого органа, который теперь признаёт его виновным, не принимая никакой ответственности за собственные поступки. С уважением заявляю, что я не считаю, что Визенгамоту можно доверить осуществление правосудия, когда сорок четыре его действующих члена, те самые, кто теперь выносит приговор Драко Малфою, в лучшем случае допустили принятие законов, позволивших заключать, дискриминировать и пытать магглорождённых, а также чистокровных и полукровок, выступавших против поддерживаемого ими режима, а в худшем — сами предлагали, поощряли и отстаивали эти законы. Среди нынешних членов Визенгамота есть бывший глава Комиссии по регистрации магглорождённых, директор Управления по контролю над магглами и глава Института превосходства чистой крови. Эти люди избежали обвинений, укрывшись за сложной сетью созданных ими же законов, и теперь осмеливаются говорить от имени общества, требуя справедливости и возмездия. Я не приму коррупцию в любом органе, который представляет меня, включая неизбираемый судебный и законодательный комитет, годами отстаивавший только укрепление собственной власти. Поведение Визенгамота в ближайшие месяцы определит, каким путём Министерство решит двигаться после этой войны. Настало время для решительного шага к построению по-настоящему толерантного общества. Это подразумевает проявление милосердия к тем, кто оказался на противоположной стороне конфликта не по своей воле, а также привлечение к ответственности сторонников тоталитарного режима, действовавших ради личной выгоды. Судьба Драко Малфоя ставит вопрос о том, каким путём мы хотим идти дальше. Если Визенгамот решится возложить всю вину за военные события на плечи семнадцатилетнего юноши, вместо того чтобы признать собственные ошибки, то ответ станет очевиден. Гермиона глубоко вздохнула. Благодаря блестящей стратегии Грейнджер Визенгамот оказался в затруднительном положении. Суровое наказание Малфоя неизбежно вызвало бы шквал вопросов об их собственной ответственности. Они надеялись, что члены Визенгамота проявят достаточно самосохранения, чтобы поставить общественное мнение выше собственной репутации и избежать дополнительных неудобных вопросов. Однако рассчитывать на то, что Грейнджер остановится на достигнутом, было бы наивно. Когда Гермиона уютно устроилась в объятиях Драко, ощутив нежное прикосновение его губ ко лбу, её охватила надежда. Она искренне верила, что предстоящий визит в Министерство принесёт долгожданные вести об освобождении уже завтра.----
У входа в Министерство их приветствовала вся семья Уизли. Среди собравшихся выделялся смущённый Перси и воодушевлённые Фред с Джорджем. — Великолепно, Гермиона! Ты их просто уничтожила! — с энтузиазмом произнёс Джордж (она уже научилась различать близнецов по характерному отсутствию уха у одного из них). — Мы невероятно гордимся всеми вами. Это бремя не должно было лечь на ваши плечи. Простите, что так вышло, — произнесла миссис Уизли, тепло обнимая Гарри. Джинни лишь махнула Грейнджер, ясно демонстрируя своё дистанцирование от Гарри. Она полностью понимала и принимала её решение. Процедура оглашения приговора проходила при открытых дверях. Грейнджер предположила, что Отдел Тайн больше не видел причин для ограничений доступа после представления всех доказательств. Её внимание привлекла Брюэр, сидевшая на скамье у входа в зал суда. Проходя мимо, она приподняла брови, бросив быстрый взгляд сначала на Грейнджер, затем на Гермиону и Драко. К моменту их появления члены Визенгамота уже заняли свои места. Грейнджер с мрачным удовлетворением отметила враждебные взгляды некоторых из них. Гермиона крепко сжала её руку в ожидании, пока Верховный чародей займёт своё место. Напряжение в зале было почти осязаемым и каждый присутствующий осознавал, что сейчас решается не только судьба одного человека, но и будущее всего магического сообщества.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!