Глава 28.
26 марта 2026, 18:18 Когда Верховный чародей наконец вынес приговор Малфою, лицо последнего осталось непроницаемым, словно высеченным из камня. Ни единый мускул не дрогнул на его бледных чертах за всё время длинной речи, пока молоточек судьи не опустился с торжественным стуком, возвещая решение собравшейся публике.
Зал суда наполнился гулким шёпотом, который, казалось, набирал силу, распространяясь по кругу, становясь всё громче и ритмичнее, пока прокатывался по помещению.
Грейнджер не смогла сдержать эмоций и её рука, до этого момента крепко сжатая в ладони Гермионы, безвольно выскользнула. Напряжённая маска рухнула, и она в отчаянии закрыла лицо руками.
— Мистер Малфой, — Верховный чародей строго кивнул аврорам у дверей. — Вы можете быть свободны.
Тяжёлые цепи, сковывавшие его запястья, рассеялись в воздухе, будто призрачный дым.
Гермиона следила за тем, как Малфой медленно поднялся со скамьи подсудимых. Его взгляд на мгновение встретился с глазами Грейнджер, прежде чем она подняла лицо. Он расправил плечи и сделал свой первый, осторожный шаг, как свободный человек.
Их зрительный контакт прервала Нарцисса Малфой. Её изящная рука нежно коснулась щеки сына, и его взгляд переместился на мать. Они погрузились в тихий разговор, игнорируя постепенно рассеивающуюся толпу.
— Не могу поверить, что он действительно свободен, — произнёс Драко.
— Правда? — спросила Гермиона с лёгкой улыбкой.
Он усмехнулся.
— С вами двумя на его стороне я, конечно, предполагал такой исход. Но всё же… он пытался убить человека, Гермиона.
Тео прервал их разговор, подталкивая локтем:
— Ты что, не слышала? Он — Мальчик, у которого не было выбора. Мерлин, я не могу дождаться момента, чтобы назвать его так каждый божий день.
Гермиона обратила взгляд на Грейнджер. Впервые она видела её настолько растерянной. Гарри и Рон беседовали с Уизли неподалёку. Тео приблизился, наклонился к её уху и что-то прошептал. Только после его слов она подняла холодный взгляд и приняла его руку, позволяя увести себя прочь.
Малфой провожал их взглядом, отвлекаясь от разговора с матерью.
----
Грейнджер испытала краткий прилив эйфории, когда был объявлен приговор Малфою. Опьяняющее чувство удовлетворения заглушило холодное напряжение, которое поселилось в её животе гораздо раньше, чем ей хотелось бы это признавать. Это ощущение длилось лишь до тех пор, пока мать Малфоя не встала между ними, и её внимание не переключилось на членов Визенгамота, величественно спускавшихся со своих возвышенных мраморных скамей. — Отличная работа, Грейнджер, — произнёс Тео, протягивая ей руку. — Пойдём. Для этих людей ты теперь практически враг номер один. Грейнджер машинально кивнула, вспоминая испепеляющие взгляды членов суда и свои только зарождающиеся планы реформ. Она позволила Тео вывести себя из зала, изо всех сил стараясь не оборачиваться в сторону Малфоя. Его свобода была целью и эта цель, без сомнения, была достигнута. Но почему-то этого оказалось недостаточно. Ей хотелось не только его освобождения, но и его присутствия рядом. Члены Визенгамота даже не пытались сдерживать свои развевающиеся мантии, задевающие её ноги при прохождении мимо. Их носы были высоко задраны, словно она была пустым местом. Грейнджер с мрачным удовлетворением отметила отсутствие приторной улыбки Амбридж, вместо неё уголки её рта были искажены в кислой гримасе. Её рот почти приоткрылся от удивления, когда она заметила женщину, направляющуюся к ней. Грейнджер поспешно оттолкнулась от стены и инстинктивно выпрямилась, когда человек, с которым она меньше всего ожидала сегодня говорить, подошёл к их группе. — Теодор! — произнесла Нарцисса Малфой, наклоняясь, чтобы коснуться щекой его щеки. — Мне жаль слышать о твоём отце, — добавила она, мягко положив руку ему на плечо. — Спасибо, миссис Малфой, — тихо ответил он. — Ты всегда желанный гость в Мэноре, если не захочешь оставаться дома в одиночестве. Тео усмехнулся. — У меня есть ощущение, что роскошь одиночества мне ещё долго не светит, но спасибо за ваше любезное предложение. Я обязательно навещу вас, как только получу приглашение. — Тебе не нужно приглашение, Тео, ты это прекрасно знаешь. Грейнджер заметила, как Нарцисса изо всех сил старается сохранить лёгкость разговора, но её глаза были тусклыми, а кожа вокруг рта напряжённой. Погрузившись в размышления о матери Малфоя, она не сразу осознала, что уже несколько секунд находится под её внимательным, изучающим взглядом. — Я надеялась, что смогу поговорить с вами, мисс Грейнджер. Мне разрешили покинуть дом под арестом только сегодня, и я не думала, что приглашение в мой дом будет вами принято. Грейнджер не могла понять, было ли это оскорблением или признанием того, что произошло с ней в этом доме — в тоне Нарциссы не было ни намёка. Она кивнула, ощущая на своём лице острый взгляд Малфоя, стоявшего рядом с матерью. Тео и Малфой тактично отошли на задний план, пока Нарцисса сделала шаг ближе, держа подбородок высоко и сохраняя строгое выражение лица. Оба парня выглядели готовыми вмешаться в любой момент. — Я должна поблагодарить вас, мисс Грейнджер, за всё, что вы сделали для моего сына. Грейнджер на мгновение задумалась. — Он заслуживал моей помощи, — ответила она, выбрав самый прямой вариант. Нарцисса едва заметно кивнула, принимая ответ, и Грейнджер уже подумала, что разговор исчерпан, все формальности соблюдены. Однако что-то подсказывало ей, что это ещё не конец. — Я так понимаю, что Драко, его версия из другой временной линии, весьма очарован вами, — произнесла Нарцисса, внимательно наблюдая за её реакцией. — Точнее, моей версией из другой временной линии, — осторожно ответила Грейнджер, стараясь скрыть внутреннее волнение. — Я знаю, что совершила множество непростительных ошибок, мисс Грейнджер. Ошибок, которые для родителя недопустимы. Теперь, получив второй шанс благодаря вам, я намерена исправить их все до единой. Грейнджер застыла, скрестив руки на груди, не в силах найти подходящие слова. — Я понимаю, что даже в другой временной линии не смогла поставить счастье сына выше собственных убеждений. Я хочу заверить вас, что больше не намерена этого повторять. Встреча с Драко, с его другой версией, до моего ареста заставила меня увидеть, какой вред был причинён моему сыну. Уверяю вас, я посвящу остаток своей жизни попыткам искупить это. Грейнджер продолжала молчать, её губы оставались плотно сжаты, а глаза сузились от напряжения. — Почему вы говорите мне это? — наконец выдавила она. Брови Нарциссы едва дрогнули — это было бы незаметно, если бы не сталь в её взгляде. — Я понимаю, что вы человек, которому небезразлично благополучие Драко, — произнесла она, тщательно подбирая слова. — И что вы не склонны оставлять прошлые поступки без внимания. Я решила, что будет разумнее самой признать это, прежде чем навлечь на себя ваш гнев. Грейнджер считала, что уже достигла той стадии, когда её невозможно по-настоящему удивить, особенно когда дело касалось человеческих мотивов и поступков. Но Нарцисса Малфой, казалось, существовала по каким-то своим, неведомым законам. — Спасибо, — ответила она осторожно, словно ступая по тонкому льду. — Знаете, — продолжила Нарцисса, приподняв бровь в характерном для неё жесте, — ваши действия вчера были поразительно проницательны. Учитывая вашу репутацию, я бы никогда не предположила, что вы способны на подобное. — Она выдержала театральную паузу, затем понизила голос до заговорщического шёпота. — Надеюсь, вы не в обиде, но я воспользовалась этим случаем, чтобы освежить память некоторых уважаемых членов Визенгамота, на случай, если они вдруг забыли о моих способностях. Способность Грейнджер к удивлению, как оказалось, всё ещё таила в себе резервы. Она невольно ответила на едва уловимую улыбку Нарциссы своей, почти растерянной, и издала короткий, почти нервный смешок. — Надеюсь, я ещё увижу вас, мисс Грейнджер, — произнесла Нарцисса, возвращая своему лицу привычную маску высокомерия. Она уже собиралась уйти, когда Грейнджер остановила её. — Миссис Малфой, — произнесла она, внезапно вспомнив. Шагнув ближе, Грейнджер понизила голос до шёпота. — Моя другая версия сказала, что вы сразу узнали Драко из другой временной линии, когда впервые увидели его. Как вы догадались? — Магия способна на многое, мисс Грейнджер, как вам известно не понаслышке. А мать всегда узнает своего ребёнка. У меня не возникло ни малейших сомнений. — Что ж… спасибо вам за то, что вы сделали в тот день. Я знаю, вы позволили им уйти. — Это было наименьшее, что я могла сделать. Она склонила голову в едва заметном поклоне и двинулась дальше по коридору, где её уже ожидал знакомый ей джентльмен. Грейнджер едва не вздрогнула, почувствовав присутствие Малфоя за спиной. Едва уловимое прикосновение его руки к пояснице. Она закрыла глаза, испытывая невероятное облегчение от осознания того, что то хрупкое взаимопонимание, которое они начали осторожно выстраивать в дни перед его арестом, не исчезло, не растворилось в их давней враждебности. Напротив, волна эйфории накрыла её, когда он обошёл её и встал лицом к лицу. — Спасибо, Грейнджер. Говорят, из тебя выйдет превосходный политик, — произнёс он с едва заметной улыбкой. — Кто это сказал? — она изо всех сил старалась сдержать улыбку. — Тео и моя мать. Половина Визенгамота, похоже, уже пророчит тебе пост Министра. — Если это единственный способ добиться перемен… — ответила она, пожав плечами. — В таком случае тебе, вероятно, стоит прекратить общение с осуждённым военным преступником Драко Малфоем. — Всё можно преподнести в нужном свете. По крайней мере, так говорят. — И теперь я вижу, что это действительно так. Кстати, мне нужно найти Трейси Дэвис. Похоже, нам предстоит возродить наш обречённый роман. — Возродить? У меня создалось впечатление, что он и не прекращался. Она намеревалась произнести это шутливо, но слова прозвучали резче, чем она планировала. — Грейнджер, он закончился ещё на пятом курсе, — произнёс Малфой, уголок его губ дёрнулся в едва заметной усмешке. — Ох. От неловкости её спас внезапный приход Тео, Гарри и Рона. — Что это такое, Тео? У тебя теперь эскорт из гриффиндорцев? — Они упорно настаивают на том, что они мои друзья. Я никак не могу от них избавиться — они просто отказываются принимать отказ. — Очевидно, требуются более радикальные меры, — посоветовал Малфой. — Ты пробовал отравленную медовуху? Проклятые украшения? — Ауч, Малфой, для такого ещё слишком рано, — произнёс Рон, его лицо выражало неподдельный шок. — Пойдёмте, Избранный и Мальчик Без Выбора, — с ухмылкой произнёс Тео, словно наслаждаясь тем, как стал мишенью для язвительных замечаний Малфоя и Гарри. Его, казалось, только забавляло их общее неодобрение. — Нам нужно придумать прозвище для тебя, Уизли. — Грейнджер, если твои дружки будут называть меня этим прозвищем, клянусь Мерлином, я буду звать тебя Золотой Девочкой так громко и так часто, что это приживётся, — с угрозой в голосе произнёс Малфой, но его губы искривились в полуулыбке.----
Драко и Гермиона уже направлялись к выходу из зала суда, когда их остановил холодный, властный голос. — Мисс Грейнджер, мистер Малфой, можно вас на минуту? Невыразимец Брюэр сидела, небрежно откинувшись на последней скамье у самой двери, словно хищник в засаде. Её присутствие наполняло пространство аурой власти и угрозы. Драко бросил на Гермиону виноватый взгляд, прежде чем кивнуть и повести её вперёд. Он опустился на скамью перед Брюэр, его поза была напряжённой, словно натянутая струна. — Здравствуйте, Невыразимец Брюэр, — произнёс Драко. — Мисс Грейнджер дала мне понять, что вас интересует исход этого суда, — сказала она, сразу переходя к сути. — Естественно, — ответил Драко. — Особенно учитывая трудности, которые ваш Отдел создавал, чтобы суд над Малфоем не мешал вашим планам, — добавила Гермиона. — Да, но я вижу, что вы нашли способ обернуть это в свою пользу, так что вряд ли у вас есть моральное превосходство в этом вопросе, — тон Брюэр был резким, но лицо оставалось обманчиво спокойным. — Я понимаю, насколько это было сложно для вас, но я настаиваю на том, чтобы вы вернулись в свою временную линию, прежде чем вызовете ещё больше в ней отклонений. Уверена, вы понимаете, что ваше присутствие уже привело к значительным изменениям. — Вы можете это определить? — с любопытством спросил Драко. — В некоторой степени, — ответила Брюэр. — Я с радостью объясню вам всё перед вашим возвращением. Но это должно произойти сейчас. — Невыразимец Брюэр, — осторожно начала Гермиона, её голос был мягким, но решительным. — Мы оба понимаем, как важно не изменять временную линию дальше. Но можно нам остаться здесь хотя бы эту ночь? Просто чтобы попрощаться со всеми. Это не может причинить больше вреда. — Вы удивитесь, — резко ответила она. — Это разумная просьба, — твёрдо сказал Драко, его поза выражала непреклонность Взгляд Брюэр метнулся между ними, словно оценивая их решимость. — Я должна доверять, что вы не сделаете ничего, кроме как попрощаетесь с теми, кто уже знает о вашем присутствии? — Мы не будем больше ничего делать, — согласилась Гермиона. — Хорошо. Завтра. Утром. — Завтра, — подтвердил Драко. Выражение лица Брюэр стало холодным, почти ледяным. — Не заставляйте меня вас преследовать. Навыки, которыми мы обладаем в Отделе тайн, выходят далеко за рамки простых исследований. Надеюсь, вы это понимаете. Они обменялись взглядами, пока она поднималась со скамьи и медленно направлялась к двери. Её шаги были бесшумны, как тень. — Значит, мы возвращаемся? — спросил Драко. — Да, — ответила Гермиона. Она сама не понимала как, но всё это время была настолько поглощена помощью Грейнджер, Гарри и Рону, попытками понять Малфоя и узнать Тео, а также опьяняющим вихрем своих отношений с Драко, что не позволяла себе задуматься о том, насколько сильно скучает по своей собственной жизни. Это осознание нахлынуло внезапно, смешавшись с облегчением от освобождения Малфоя и щемящей печалью при мысли о расставании с Роном, Тео и Гарри. Но в глубине души она отчаянно тосковала по своим родителям. По своему Невиллу — тому, которому не приходилось отрубать головы змеям. По миру, где студенты не превращались в солдат, а дети не несли на себе непосильное бремя борьбы с системной коррупцией. Гермиона мечтала сдать ЖАБА и увидеть, как сложится их с Драко будущее — вместе, как она надеялась. Обычные желания восемнадцатилетней девушки казались такими незначительными по сравнению с тем, через что ей пришлось пройти здесь. Но в её временной линии они были достижимы, в отличие от этой реальности. Драко нежно улыбнулся и быстро поцеловал её в висок. Его прикосновение было тёплым и успокаивающим. — Хорошо, — прошептал он, и в его голосе прозвучала неизъяснимая нежность.----
К тому времени, как они присоединились к остальным в коридоре, Малфой уже вернулся домой вместе с матерью. Гермиона заметила, как тень печали скользнула по лицу Драко при мысли об упущенной возможности увидеть своего двойника в последний раз перед уходом. Она утешала себя тем, что для Драко должно быть достаточно знать, что Малфой обрёл свободу и шанс на нормальную жизнь. Прощание с мистером и миссис Уизли вышло неожиданно эмоциональным. Молли крепко прижала её к себе, заставляя пообещать, что она обязательно навестит её, как только вернётся в свою временную линию. Гермиона с готовностью согласилась, чувствуя, как ком подступает к горлу. Странно было осознавать, что это не настоящее прощание. Те же люди существовали и в её времени, и, по крайней мере, с Гарри и Тео у неё, вероятно, будет шанс построить отношения, если Драко захочет, чтобы она была рядом. Больше всего она сомневалась в Роне. Годы учёбы вместе, её терпение его порой жестоких насмешек и злых шуток — и ни разу между ними не промелькнуло даже намёка на настоящую дружбу. Гермиона надеялась, что тот Рон из её мира однажды сможет стать таким же верным другом, каким оказался этот. Именно по нему, как ей казалось, она будет скучать больше всего. Тео устроил прощальный ужин с сочным ростбифом, и атмосфера за грубым кухонным столом была пронизана меланхолией и ностальгией. Сколько раз она думала, что это может быть её последняя ночь в убежище, но осознание, что теперь это действительно так, причиняло почти физическую боль. Тео поднимал тосты за всё подряд: за их свободу и здоровье, за политический талант Грейнджер и шахматное мастерство Рона. К тому времени, как они переместились в гостиную, Гермиону переполняло тёплое чувство благодарности за этот уютный финал их приключений. — Я буду скучать по тебе, Гермиона, — неожиданно произнёс Рон через всю комнату, заставив Грейнджер изумлённо распахнуть глаза. — Что? Она милее тебя, Грейнджер. Ты знаешь, я тебя люблю, но она ни разу на меня не накричала с тех пор, как появилась здесь. — Может быть, потому что ей не пришлось терпеть тебя семь лет! — У каждой из вас есть свои достоинства и недостатки, — заметил Тео, поймав на себе острые взгляды обеих. — Но я всё равно считаю, что вместе вы были бы ещё лучше. — Я просто… я надеюсь, мы сможем сохранить это, когда вернёмся, — произнесла она, глядя на Драко. — Сможем, — согласился он, откидываясь назад. — Хотя я ещё не решил, дам ли Уизли шанс. — Уверяю тебя, я и не хочу от тебя никакого шанса, — фыркнул Рон, но в его голосе почти не было злобы. Когда разговоры постепенно стихли, а их глаза начали слипаться в тусклом свете угасающего огня, и они начали расходиться по своим привычным спальням, Гермиона подумала, что было бы глупо не вернуться сюда, когда они окажутся дома, если это место существует в их реальности.----
Грейнджер чувствовала себя виноватой за то, что продолжала занимать двуспальную кровать одна, пока Рон спал на диване. Хотя он сам настоял на том, что не будет делить постель ни с кем, и менять что-либо ради одной ночи казалось бессмысленным. Она никак не могла уснуть, как бы долго ни лежала неподвижно с закрытыми глазами. Слишком многое она чувствовала, чтобы просто отключиться. Она думала, что освобождение Малфоя принесёт ей облегчение, но вместо этого её разум лихорадочно перебирал бесчисленные варианты того, что может произойти дальше. Вернутся ли они к своим прежним жизням? Продолжат ли поддерживать эту хрупкую связь? Вернутся ли в школу? К её собственному удивлению, любая мысль о возвращении к прежней жизни казалась неправильной, будто это было бы несправедливо после всего, что она пережила. Ей нужно было двигаться вперёд. У неё было так много неясных планов, и Грейнджер ловила себя на мысли, какое место в них займёт Малфой, если он вообще захочет быть их частью. Она была настолько поглощена своими мыслями, что не услышала шагов в коридоре, и резко села, когда тихий щелчок замка её спальни прорезал тишину. Её рука уже лежала на палочке, прежде чем понять, кто это. — Малфой? — Ах, здравствуй, Грейнджер. Я подумал, что здесь спит Драко. Он бесшумно закрыл за собой дверь и замер в темноте, давая глазам привыкнуть к сумраку комнаты. — Они… — она запнулась, подбирая слова, — им не нравится быть порознь. — Нет, не нравится, — тихо согласился он, и его голос в темноте звучал особенно глубоко и проникновенно. Грейнджер задумалась, чувствуя, как учащённо бьётся сердце. В темноте их разговор обретал особую интимность, словно завеса невидимости делала их откровения более искренними. — Я думала, ты с матерью, — нарушила она молчание. — Был. — А теперь? — Я хотел быть здесь. Грейнджер сидела на краю кровати, перебирая пальцами складки одеяла, и чувствовала, как напряжение витает в воздухе. — Это… нормально? — спросил Малфой, всё ещё стоя у двери. — Что именно нормально? — уточнила она, вглядываясь в его силуэт. — То, что я хочу быть здесь. Спать здесь. — Да, конечно. Я посмотрю, может, Рон… — Я не это имел в виду, Грейнджер. — Нет? — Я… Тебе не нужно уходить. — Ты хочешь, чтобы я осталась? — Разве я не это сказал? — Нет, не сказал. Малфой тяжело вздохнул, и она почувствовала лёгкое движение воздуха. — Да. Я хочу, чтобы ты осталась. — Хорошо. Грейнджер наблюдала, как он раздевается. Резкие линии его тела вырисовывались в темноте: ключицы, переходящие в плечи, линия челюсти, изгиб носа. Звук расстегиваемой молнии заставил её покраснеть, и она была благодарна темноте за то, что он не видит её смущения. Кровать прогнулась под его весом, когда Малфой лёг рядом, аккуратно укрываясь одеялом. — Грейнджер, — начал он, — можно мне… — он замолчал, не закончив фразу. — Мне нужно… — снова остановился Малфой, проводя рукой по лицу. — Я не хочу больше ходить вокруг да около. — Вокруг да около? — прошептала она. — Да. — Ты имеешь в виду нас? — уточнила Грейнджер. — Да. — И что ты хочешь с этим сделать? Она почувствовала его дыхание на своём лице, когда он повернулся к ней. — Не знаю. Признать это. — Это не плохо. — Я не это имел в виду. — Я знаю. — Давай спать, — наконец произнёс Малфой. — Хорошо, — согласилась она, чувствуя, как бешено колотится её сердце в груди. Грейнджер осторожно подвинулась на кровати, пока её голова не оказалась на самом краю подушки. В темноте ей показалось, что она различает отблеск света в его глазах, когда он лежал на боку, повернувшись к ней. Медленно, почти неосознанно, она подняла руку и осторожно обхватила его запястье своими пальцами. Затем, перевернувшись на бок, Грейнджер притянула его руку к себе, нежно прижав её к своей груди. Он придвинулся ближе к ней, словно расплавленный воск, заполняя собой все оставшееся пространство между их телами. Его колено удобно устроилось между её ног, локоть плотно прижался к талии, предплечье мягко скользнуло под шею, притягивая её всё ближе и ближе. К утру их уже невозможно было бы разделить. Две когда-то разделённые части, наконец-то обретшие свою целостность и единство.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!