18 Глава - Освобождение приходящее из далека.

Дыхание Е Шици участилось, сердцебиение ускорилось. Сяо Лю знал, что он хотел сказать, но он никак не мог его перебить. Эхх, у меня голова болит. — «Сяо Лю, я…я... знаю, что у меня есть брачный договор, и у меня нет права говорить с тобой о чем-либо... Я всегда боялся думать об этом... Но... я разорву брачный договор, я обязательно это сделаю! Подожди меня двадцать лет… нет, нет… пятнадцать лет, пятнадцать лет. Дай Тушань Цзину пятнадцать лет, и через пятнадцать лет Ту Шань Цзин вернет тебе Е Шици, который будет сопровождать тебя до конца жизни». Сяо Лю почувствовал абсурдность этих слов, но, учитывая дрожь и беспомощность собеседника, и из сострадания врача, желая не расстраивать его, он спросил: — «Как же мне ждать?» — «Ты…ты не должен позволять другим мужчинам…войти в твое сердце». Сяо Лю замолк, погрузившись в воспоминания о днях, проведённых в клетке, словно дикое животное, терпеливо ждущее когда его съедят. В темноте Е Шици не смог разглядеть выражение лица Сяо Лю, и от волнения у него начало перехватывать дыхание. Сяо Лю рассмеялся, но Е Шици не мог понять смысл его смеха. Сяо Лю не стремился давать Е Шици торжественную клятву и просто без особого энтузиазма произнес: — «Если ты сделаешь свою часть, то я, возможно, могу подумать, о том что бы сделать свою». Тон Сяо Лю оставался спокойным, без намека на гнев или радость: — «Ты утверждал, что всё дело в бизнесе, — сказал он…Но честно говоря, наблюдая за твоей неспокойностью, я начинаю сомневаться, что эта сделка будет выгодной для меня, и желания её заключать у меня нет». Е Шици поспешно объяснил: — «Чем значительнее дело, тем больше оно приобретает черты обычного бизнеса, где движущей силой становятся интересы. Однако одно лишь чувство Любовь никогда не поддается количественной оценке, как прибыль. Любовь между родителями и детьми, братьями и сестрами, друзьями, в отношениях мужчины и женщины – все это кажется привычным и простым, окружающим нас явлением, но при этом встречается нечасто и бесценно». Сяо Лю рассмеялся и сказал: — «Я много слышал об ораторских способностях господина Тушань Цзина, но только сегодня я смог по достоинству оценить их». — «Е Шици, ты когда-нибудь задумывался, что изначально был Тушань Цзином?» Сяо Лю на мгновение задумался, а затем добавил: — «Если ты так и будешь пассивно ожидать моего внимания, то увы, этого может никогда не произойти». Е Шици, несмотря на разочарование, быстро пришел в себя и вернулся к своему обычному спокойному и доброжелательному настрою. — «Я готов ждать столько, сколько потребуется, лишь бы ты не пропал. Пусть это займет всю оставшуюся жизнь — главное, чтобы ты был рядом, и этого будет достаточно». Сяо Лю лишь улыбнулся ничего не сказав. В бескрайних тенях и удушающей, зловещей тишине этой мрачной тюрьмы, окружённой жуткими слухами о невыносимых мучениях заключённых, Е Шици, испытывал искреннюю признательность к Цань Сюаню. Именно он поместил их с Сяо Лю в это заведение, что предоставило Е Шици уникальную возможность реализовать своё самое сокровенное желание. В глубине души он вовсе не стремился к свободе и был готов смиренно провести здесь оставшуюся часть своей жизни. Когда послышались шаги стражников, Е Шици почувствовал, что всё закончилось слишком быстро. Стражники учтиво попросили их покинуть помещение. Его поведение сильно отличалось от того, как он себя вел при их входе. Один из стражников, принёсший бамбуковые носилки, наклонился, чтобы попытаться перенести Сяо Лю на них. Только тогда Е Шици заметил, что нога Сяо Лю была сломана. Он собрался помочь ему встать, но тот уверенно ответил, что в этом нет необходимости, и сам перелез на носилки. Когда тюремщик вышел из темницы, яркий солнечный свет заливал улицу. Увидев этот свет, Сяо Лю ощутил, как в его душе вновь пробудилась надежда. Сяо Лю случайно услышал, как Цань Сюань спросил Е Шици: — «Как бы ты хотел, чтобы я к тебе обращался? Е Шици или...?» Е Шици решительно ответил: — «Е Шици». Цань Сюань сказал: — «Следуй за мной». Сяо Лю открыл глаза. Они двигались у подножия горы. Вдали простиралось бескрайнее море, волны одна за другой накатывали на темные скалы, разбиваясь о них и разлетаясь в брызгах, напоминающих тысячи снежных хлопьев. Внезапно в сердце Сяо Лю возникло странное волнение, словно кто-то призывал его. Он обратился к стражнику: — «Давайте направимся к морю». Получив молчаливое одобрение Цян Сюаня, стражники двинулись через лес к берегу, заняв позиции на прибрежных рифах. Цян Сюань незаметно следовал за ними, не произнося ни слова. Вдруг из недр океана поднялась огромная волна, которая стремительно росла. Сине-зеленый прилив, набирая высоту, всё больше охватывал собой окружающее пространство. На гребне могучей волны, увенчанной белой пеной, стремительно приближался человек в светлых одеждах. В момент наивысшего подъема волны, фигура на ее вершине приобрела некую вневременную статичность. Белоснежные волосы и маска на лице придавали ему сверхъестественный вид, граничащий с божественным. Окутанный пенной вуалью, он напоминал лотос – символ чистоты и возвышенной красоты. Стражники в едином порыве бросились в перед. Цань Сюань с удивлением обратился к Сян Лю и, слегка насмехаясь, произнес: — «Сян Лю, неужели твое желание лишить меня жизни столь велико, что ты аж решил преследовать меня вплоть до горы Ушэнь?» Сян Лю улыбнулся и сказал: — «Я пришел сюда не ради тебя Принц». Он посмотрел на Сяо Лю и насмешливо рассмеялся: — «У тебя сломана нога? Что ты такого сделал, чтобы армия Гао Син подняла такой переполох?». Затем Сяо Лю вспомнил, вдруг вспомнил, что у Сян Лю был Гу, и тот, должно быть, почувствовал, когда ему сломали ногу. Сяо Лю рассмеялся: — «Что я могу сделать со своими ограниченными способностями? Это просто недоразумение». Сян Лю небрежно и спокойно произнес: — «Море прямо у тебя под ногами», чем очень озадачил всех присутствующих. Сяо Лю осознал замысел Сян Лю: если он прыгнет в море, Сян Лю сможет его забрать. Внимательный Сяо Лю заметил на одежде Сян Лю следы крови. Хотя он и не планировал побег, вид мужчины в белом вызвал у него искреннюю улыбку. Сяо Лю сказал: — «Спасибо, но сегодня я не могу быть тебе должным». Он бросил на Сян Лю дерзкую усмешку и велел стражникам увести его. Отказ Сяо Лю вызвал у Сян Лю лишь легкую, почти незаметную усмешку: — «Не стоит забывать о твоем долге, — произнес он, — ведь мертвые, увы, не в состоянии сдержать своих слов». Сяо Лю рассмеялся и сказал: — «Не волнуйся, я всегда держу свое слово». Окинув взглядом присутствующих, Сян Лю остановился на Цань Сюане и произнес короткое «Прощате». В тот же миг его облик растворился в бушующем прибое, оставив лишь эхо слов. Когда стражники уже собирались броситься в погоню, Цань Сюань остановил их порыв. — «Нет смысла», – произнёс он с ноткой фатализма. — «Тот, кто прибыл из морских глубин, туда же и вернётся. Отныне наша задача – утроить бдительность у подножия горы». Наблюдая за разбивающимися волнами, Сяо Лю нашел это довольно забавным: Сян Лю, пройдя долгий путь, пришел всего лишь для того, чтобы задать несколько вопросов, а затем, удостоверившись, что в его помощи нет необходимости, так же легко и беззаботно исчез, словно морская пена.