20 Глава - Литературные произведения о двойниках.

Сяо Лю вылечился с поразительной скоростью, настолько, что лекари не могли поверить своим глазам, увидев его на ногах всего через семь дней. Император Гао Син и Цань Сюань не пропускали ни дня, навещая его. Каждый раз, когда император появлялся, он неизменно обращался к Сяо Лю с серией вопросов, пытаясь узнать его лучше: «Любишь ли ты пить вино?», «Какой цвет тебе нравиться?», «Какие цветы и растения тебе по душе?», и другие подобные расспросы. Вместо того чтобы отвечать на заданные вопросы, Сяо Лю предпочитал непринужденно делиться своими наблюдениями, при этом всячески уклоняясь от обсуждения своего прошлого. Несколько дней наблюдений принесли Императору Гао Син лишь поверхностное понимание личности Сяо Лю: он любит книги и травы, и, как выяснилось, повидал немало мест в Великой Пустоши. В то время как Император Гао Син был поглощен государственными делами и не всегда имел возможность уделять Сяо Лю достаточно внимания, Цань Сюань, напротив, располагал свободным временем, но стеснялся вести с ним откровенные беседы. Сяо Лю, чья жизнь была расписана по минутам, неизменно совершал свои ежедневные променады, и Е Шици всегда был рядом. Сяо Лю прекрасно понимал, что Е Шици уже догадался о его истинной личности, что ещё больше расстраивало Е Шици, но тот, как всегда, оставался рядом. В самый пик палящего полудня, когда солнце нещадно пекло, Е Шици и Сяо Лю неспешно прогуливались по тенистым аллеям дворцовых садов. Присев отдохнуть под раскидистой кроной, Сяо Лю, освежившись глотком воды, мечтательно произнесла: — «Ах, как бы сейчас хотелось съесть дольки охлаждённых, дынь!» Е Шици поднялся: — «Я видел, как служанка замачивала фрукты во льду; я пойду схожу за ними». Сяо Лю рассмеялся: — «Я просто так сказал. Съедим когда вернёмся». — «Я быстро сбегаю, а ты пока отдохни здесь» — сказал Е Шици и быстро ушёл. Восстановив силы после травмы ноги, Сяо Лю вновь обрел готовность к решительным действиям. Вычислив, где находится дворец супруги императора Гао Син, он начал выжидать подходящего момента для воплощения своего замысла. Для достижения этой цели Сяо Лю стал регулярно появляться в окрестностях единственной дороги, ведущей от дворца супруги к императорским апартаментам, в надежде на удачное стечение обстоятельств. Однако, вместо того чтобы встретиться с супругой, он неожиданно столкнулся с А Нянь. Она как раз направлялась к своей матери, чей дворец находился поблизости, только что завершив визит к отцу, который только что закончил утреннее заседание. А Нянь была потрясена тем, что Вэнь Сяо Лю вторгся на её территорию. Не говоря ни слова, она приказала служанкам связать его и отвести в свой дворец. При задержании Сяо Лю не выказал ни малейшего сопротивления. Хотя мысль о том, что эта своевольная особа является его сестрой, была для него горькой пилюлей, он оставался воплощением хладнокровия и миролюбия. Кроме того, учитывая благожелательность Императора Гао Сина к Сяо Лю и родственные связи, которые связывают А Нянь с Императором, Сяо Лю не имел никаких оснований причинять вред А Нянь. А Нянь будучи не глупой; понимала, что присутствие Сяо Лю здесь может быть связано с планами Цань Сюаня, поэтому она приказала своим людям лишь слегка наказать его, а не убить. Е Шици, спешно возвратившись с охлажденными дольками дыни, не обнаружил Сяо Лю. Он последовал по следам, но у входа во дворец его остановили стражники. Услышав глухие звуки ударов палками, доносящиеся изнутри, он, несмотря на преграды, решился прорваться, однако это лишь привлекло большее количество стражников, которые быстро его окружили. Поскольку А Нянь была единственным ребёнком Императора Гао Син, стражники не осмелились проявить неуважение и немедленно отправили кого-то с докладом к Императору. Личная служанка, охваченная тревогой, отчаянно жестикулировала, пытаясь сообщить о нападении на дворец принцессы. Супруга Цинь Ань, жившая рядом, тут же бросилась к ней. С тревогой ворвавшись во дворец, она обнаружила А Нянь. Несмотря на бледность лица, А Нянь выглядела опрятной и не имела видимых повреждений. Увидев мать, она с трудом улыбнулась и жестами поинтересовалась причиной её визита: — «Мама, что привело тебя сюда?» Супруга Цинь Ань предпочитала вести тихую, уединённую жизнь, воздерживаясь от участия в светских мероприятиях. Распространялись предположения, что Гао Син сознательно ограждал свою супругу от всеобщего внимания, будучи глубоко доволен своим браком и не видя необходимости демонстрировать ее. Сяо Лю всё это время стоял с опущенной головой. Он знал, что дворец А Нянь находиться недалеко от матери, и, поскольку сам не мог выбраться, решил использовать ситуацию, чтобы раздуть конфликт, позволив служанкам бить себя по рукам. В тот момент, когда до него донёсся голос А Нянь, Сяо Лю едва заметно вздрогнул и немедленно поднял голову. Встреча с незнакомкой вызвала у Сяо Лю острую боль, словно сердце его пронзила молния. Её черты лица поразительно напоминали образ, который он хранил в душе. Воспоминания хлынули на него волной, и чтобы обуздать бушующие эмоции и не разрушить всё, что было достигнуто тяжким трудом, Сяо Лю прикусил губу, ощущая горький вкус крови. Это послужило ему напоминанием о хрупкости его положения и необходимости сохранять самообладание. Сяо Лю искал встречи с супругой Цинь Ань чтобы удостовериться в одном – в глубине чувств Императора Гао Син к его матери. Мать Сяо Лю погибла на поле боя много лет назад вместе с человеком, которого она когда-то любила. Несмотря на то, что она была супругой императора Гао Син, она публично подала прошение о разводе. С того момента поведение императора Гао Синя было необычным: на протяжении всех этих лет в его гареме находилась лишь одна супруга – Цинь Ань, от которой родилась единственная дочь по имени Гао Син И (А Нянь). Сяо Лю давно подозревал, что император Гао Син страдает от неразделенной любви, и сегодняшний случай лишь подтвердил его подозрения. Убедившись, что А Нянь в безопасности, супруга наконец выдохнула. Она мельком взглянула на Сяо Лю, но не успела даже подумать о вопросе, как тут же появились Император Гао Син и Цань Сюань. Император Гао Син, несмотря на вид избитого Сяо Лю, сохранял внешнее спокойствие, хотя внутри него ощущалась гораздо большая тяжесть. Он отдал распоряжение проводить супругу Цинь Ань в её дворец, в то время как Цян Сюань просил пригласить лекарей для оказания помощи Сяо Лю. Для А Нянь это стало первым опытом столкновения с явным холодным равнодушием со стороны её отца и брата. Даже Цян Сюань, который обычно проявлял к ней заботу, не удостоил её вниманием, что вызвало у девушки смутное чувство замешательства. Осознав, что его уловка разоблачена, Сяо Лю безмятежно поднялся и обратил свой взор на императора Гао Синь. Император Гао Син заговорил первым: — «Ты специально позволил А Нянь ударить тебя, ожидая моего появления, не так ли? Теперь, когда я здесь, почему ты молчишь?» Внезапно, нарушив тишину, Сяо Лю произнес с явным волнением в голосе: — «Отец, Брат!» Он тут же упал на колени и начал кланяться. Император Гао Син не мог предвидеть столь откровенного признания со стороны Сяо Лю, который на протяжении многих дней сохранял спокойствие и скрытность. Цянь Сюань же был ошеломлён и захвачен врасплох внезапным приливом радости. Император Гао Син поспешно помог Сяо Лю подняться. Увидев слезы Сяо Лю, он крепко обнял его, сам не удержавшись от слёз, которые пролились, охватив его воспоминания о прошлом. В этот момент, с глазами, покрасневшими от волнения, Цань Сюань также оказался в объятиях другой руки Императора. Увидев, как Сяо Лю обнимает императора Гао Синь, А Нянь не смогла сдержать свои эмоции. Охваченная волнением, она поспешила покинуть это место. Несмотря на свою привычную своенравность, А Нянь всегда старалась приносить радость своему отцу и брату, избегая причинять им лишние волнения. Однако в тот момент, осознав, что её особое положение может быть под угрозой, она в смятении побежала к матери и, не в силах сдержаться, расплакалась. Император Гао Син, сдерживая слезы, произнес: — «За последние три века, вероятно, вы слышали множество слов. У меня накопилось много того, что я хотел бы тебе сказать. После твоего исчезновения я постоянно размышлял о том, какие слова произнесу, когда мы снова встретимся. Сначала мне казалось, что это должны быть истории, способные поднять тебе настроение; затем – слова утешения или мудрости. Со временем я просто мечтал услышать твой голос и узнать, кем ты стала. Но теперь я осознал, что самое главное – это то, что ты жива. Все остальное уже не имеет такого значения. Сяо Яо...» Спустя триста лет его надежды и чаяния наконец то свершились его любимая дочь наконец то дома. — «Я не смог прийти за тобой на гору Юйшань вовремя, потому что твои пять дядей подняли мятеж, который охватил всю страну. В Сюань Юане все еще шла война, а у меня во дворце плелись интриги и готовились покушения. Поэтому я оставил тебя с Королевой Матерью, надеясь забрать, когда все успокоится. Я и представить не мог, что ты тайком спустишься с горы! Если бы я знал, я бы ни за что не оставил тебя одну, несмотря на все грозящие тебе опасности». Сяо Лю подумал про себя: «Я ясно видел твоё положение тогда. Но только увидев А Нянь я смог успокоиться и вернуться». Лицо Сяо Лю сияло от смеха, пробивавшегося сквозь слезы, а сам он тихо произнес: — «Отец…» Император Гао Син, обнимая Цань Сюаня и Сяо Лю, чувствовал, как его сердце переполняется множеством чувств. После того как император Гао Син успокоился, он наконец то отпустил их. Сяо Лю бросил виноватый взгляд на Е Шици, стоявшего позади. Он признавал, что не раскрыл всей правды, но не считал нужным извиняться. Е Шици поклонился Императору Гао Син, который затем спросил: — «Тушань Цзин?» Е Шици уважительно ответил: — «Именно так». Видя, как Тушань Цзи в последние дни так заботливо относится к Сяо Лю, Император Гао Син, словно невзначай, спросил: — «Я помню, у вас есть брачный договор со старшей дочерью клана Фанфэн. Я ошибаюсь?» Е Шици побледнев, напряженно ответил: — «Нет». — «У вас нет брачного договора, или я не ошибаюсь?» — «В-всё верно, Ваше Величество не ошиблось». Сяо Лю видел, что император Гао Син намеренно усложняет ситуацию, но выбрал не вмешиваться, позволив Е Шици самому решить возникшую проблему. Ведь его желание помогать своим людям не распространялось на ситуации, связанные с близкими людьми. Император Гао Син, пристально взглянув на Е Шици, обратился к Сяо Лю: — «Я, хоть и занял старый дворец твоей матери. Но если ты вдруг захочешь его обратно, просто скажи мне я прикажу привести его в порядок, а сам вернусь в свой прежний. Если же тебе захочется какой ни будь другой дворец, это тоже не проблема – у нас много свободных». — «Нет, я останусь в своем нынешнем дворце. Так я смогу больше времени проводить с братом». Цань Сюань был одновременно рад и обеспокоен. Он взглянул на Императора Гао Син и сказал: — «Конечно, я хочу, чтобы ты жил со мной, но если ты вернешься в облик женщины и будешь жить со мной в одном дворце, то это будет неуместно». Она, разумеется, понимала всю ситуацию, но, видя, как Цань Сюань страдает от резких перепадов настроения, спровоцированных ее ложью, она выбрала этот путь, чтобы облегчить его душевные страдания. Император Гао Син ничего не сказал, а лишь произнес: — «Пока поживи здесь, переехать успеешь, когда будет объявлено всему миру, что ты нашлась». Цань Сюань с радостью поклонился Императору Гао Син: — «Спасибо, учитель». Несмотря на сильное стремление Императора Гао Сина больше проводить время с дочерью, он понимал, что восстановление прерванной связи потребует значительных усилий и времени. Поскольку Сяо Яо была теперь рядом, и впереди их ждали многочисленные дни, Император решил не торопить события и, сославшись на важные государственные дела, вышел, предоставив им обоим пространство. Перед уходом Император Гао Син спросил: — «Есть ли что-нибудь, чего ты хочешь? Я могу дать тебе всё, что ты захочешь. Так что не стесняйся, говори, что тебе нужно!» Сяо Лю выразила: — «Мои силы истощены, а духовная энергия ослабла, что делает меня уязвимой для любого, кто может причинить мне вред. Вы уже обращались к императорским лекарям вместе с моим братом, и даже если бы я приняла все доступные в стране духовные эликсиры, я все равно не смогла бы вернуть свое прежнее состояние. Поэтому я бы хотела иметь личную охрану». — «Зачем тебе просить об обычной охране? Даже лучшие мастера из Гао Син могут легко с ней справиться. Так какую именно охрану хочешь ты?» — «Для обеспечения моей безопасности прошу организовать группу скрытных охранников, способных сопровождать меня незаметно. Чем больше таких профессионалов будет задействовано, тем выше станет уровень защиты. Они должны пройти подготовку под руководством опытных специалистов. Кроме того, прошу назначить двух элитных телохранителей, которые будут постоянно находиться рядом со мной. Все телохранители должны подчиняться исключительно моим приказам, и даже мой отец или брат не имеют права давать им распоряжения без моего согласия». Если бы эти слова произнес Вэнь Сяо Лю, Цань Сюань, вероятно, заподозрил бы что-то недоброе. Однако, услышав их от Сяо Яо, которая прошла через столько испытаний и травм, он лишь решил, что она напугана. Осознание того, что ему не удалось защитить ее, заставляло его сердце сжиматься от боли. Император Гао Син полагал, что исполнить подобную просьбу будет совсем не трудно; благодаря его статусу и влиянию достаточно было лишь нескольких слов. Однако просьба исходившая от его дочери, заставила его почувствовать горечь из-за того, что он не смог стать для неё лучшим отцом. Цань Сюань проводил Сяо Лю и Е Шици обратно в дворец Хуа Инь. На всем пути Е Шици не проронил ни слова. Руки Сяо Лю были повреждены, но он все же мог использовать палочки для еды, поскольку кости не были сломаны. Е Шици собиралась помочь ему и предложила покормить, но едва она потянула руку, как Цань Сюань опередил её, заявив: — «Она моя сестра, и я бы предпочёл, чтобы ты пока не оказывал ей такую заботу». Е Шици молча сел, выглядя очень задумчиво.