25 глава - Разбитая бутылка вина.

На следующий день Сяо Лю и Цянь Сюань вернулись. Корабль тронулся с места, постепенно ускоряясь и отходя все дальше от причала. По дороге Сяо Лю тихо сидел, погруженный в чтение. Внезапно он услышал самодовольный фырканье А Нянь которая сказала Цань Сюаню:  — «Этот молодой господин Цзин из Цинцю, хоть и кажется немного отстраненным, но явно очень хорошо к тебе относится, брат. Вчера вечером эти трое забияк из семей Шэнь и Цзян позволяли себе грубость в твою сторону, нарочно создавали тебе проблемы и пытались тебя унизить. К счастью, Фэнлун и Цзин заступились за тебя». А Нянь прекрасно понимала: если с самого начала всё пойдет не так, потом будет ой как непросто. Даже если ей удастся вписаться в компанию позже, придется пахать в три раза больше, чтобы исправить первое впечатление. Сяо Лю носил соломенную шляпу, которая защищала его от солнечных лучей, что затрудняло разглядеть его лицо. Цань Сюань внимательно наблюдал за Сяо Лю, не выражая никаких эмоций, и А Нянь, заметив это, с легким оттенком зависти и пренебрежения произнесла:  — «Кажется, ты умеешь оставаться расслабленным и непринужденным в любой обстановке». На полпути Цань Сюань взял Сяо Лю и отправились на гору Юйшань (Нефритовый гора). Юйшань (Нефритовая гора) в китайской мифологии — сакральное место, часто отождествляемое с горой Вэйюй, место гибели Гуня, отца великого укротителя потопа Юя. Она связана с мифами о борьбе с водной стихией, где Гунь пытался удержать воды, но был убит, а место стало символом смены поколений в борьбе за обустройство мира.  Юйшань, также известная как Синьгаошань (китайский упрощенный вариант: 玉山, пиньинь: Yù Shān, палл.: юйшань, что переводится как "нефритовая гора"),является реальным географическим объектом, но и высшую точку Восточной Азии. Она расположена на острове Тайвань и достигает высоты 3952 метра, образуя внушительный горный массив, состоящий из девяти вершин, протянувшихся через весь остров. Горы начинаются от главных рек Тайваня — Чжошуй (濁水溪), Цзэнвэнь (曾文溪) и Даньшуй (淡水河). В настоящее время здесь находится одноименный национальный парк, который пользуется большой популярностью среди туристов. Когда Сяо Лю приехал в Юшань, перед ним открылась сцена, словно вырезанная из прошлого — всё оставалось таким же, как в день его ухода. Он не смог сдержать улыбки. Казалось, что в Юйшане время остановилось. В тот момент он покидал это место ещё ребёнком, но триста лет прошло, изменив его до неузнаваемости, в то время как Юйшань остался прежним. Королева Мать стояла у Яочи (Нефритовый пруд), позади нее простирались тысячи миль цветущих персиковых деревьев, а перед ней — бескрайние воды. Она обернулась, окидывая взглядом Цань Сюаня и Сяо Лю. Те подошли к ней; Сяо Лю без промедления опустился на колени, и Цань Сюань поспешил сделать то же самое. Королева Мать холодно сказала:  — «Вставайте».  Она взяла Сяо Лю за руку, проверила его пульс и осмотрела его тело. Вскоре Королева Мать отпустила Сяо Лю и без особого интереса произнесла: — «Если ты желаешь, можешь остаться на горе Юйшань. Я могла бы попытаться помочь тебе восстановить твою мощную духовную силу до прежнего уровня. Моя жизнь близится к завершению, и мне осталось всего сто-двести лет. Если ты примешь это решение, у тебя будет шанс стать следующей Королевой Матерью и взять на себя управление горой Юйшань». Сяо Лю задумчиво спросил: — «Наставница, если я хочу лишь вернуть себе духовную силу, но не хочу стать Королевой Матерью, это допустимо?» Королева Мать безмолвно кивнула в знак согласия. Они были наставницей и ученицей в течение многих лет; тогда Сяо Яо была еще ребенком, а теперь она выросла и стала молодой женщиной. — «В таком случае я рассмотрю возможность вернуться сюда для дальнейшего совершенствования. Что касается следующей Королевы Матери, если у вас возникнут трудности с её поиском, то я смогу вас в этом помочь».  Хотя слова Сяо Лю звучали несколько не ортодоксально, но Королева Мать всё же не стала с ней спорить. Сяо Лю немного подумал, а затем спросил:  — «Какова цена восстановления моего первоначального облика?» Королева Мать спокойно сказала:  — «После того, как ты войдешь в Яочи, я установлю формацию, чтобы подавить «Цветок сохраняющий молодость» внутри тебя. Это лишит тебя способности изменять облик, но в будущем может появиться возможность восстановить его. Таким образом, ты больше не сможешь изменять свой облик, но, возможно, в будущем у тебя появится шанс его восстановить». Сяо Лю испытала недовольство — этот метод требовал слишком значительных жертв. Она никогда не прибегала к использованию «Цветка, сохраняющего молодость» для злых намерений или причинения вреда невинным. Ей было неприятно постоянно менять облик, но отказаться от силы этого артефакта означало бы лишить себя значительной защиты. Ведь именно «Цветок, сохраняющий молодость» не раз спасал ее в критические моменты. Человек, внедривший в её тело «цветок, сохраняющий молодость», вероятнее всего, хотел обеспечить её защиту, и она была за это благодарна. Сяо Лю немного подумала и сказала: — «Позвольте мне увидеть мой первоначальный облик, и я превращусь в него».  Цань Сюань тоже понимал, что ценность артефактов крайне велика, и лишать этот артефакт его силы было бы нерационально, поэтому он решил не возражать. Королева Мать едва слышно вздохнула, выражая свое бессилие. Она создала массив на Яочи, и Сяо Яо увидев своё отражение в воде и запомнив все детали своего облика, начала менять свой облик. Цань Сюаня совершенно не волновала внешность Сяо Яо. Он знал, что, независимо от того, как выглядит его сестра, он всегда будет ее защищать. Когда Сяо Яо облачённая в женское платье появилась перед ним, сердце Цянь Сюаня сжалось. Она напоминала персиковое дерево, растущее среди зелёных гор у прозрачной воды, с маленьким алым цветком на лбу. Сяо Яо была столь же прекрасна и нежна, как утренняя роса, сверкающая на лепестке персика. Когда Сяо Яо взглянула на свое отражение, ей стало понятно, что она обладает большой красотой. Однако, увидев выражение лица Цянь Сюаня, она вдруг застыла на месте. Цян Сюань смотрел на нее с восхищением, хотя этот момент продлился всего секунду. Сяо Яо вздохнула, надеясь, что Цань Сюань не будет поверхностным и не будет очарован лишь внешней красотой. Сяо Яо с уважением склонила голову перед своим наставником. Затем она обняла Королеву Мать, которая, будучи лишенной чувств и тепла, почти не отреагировала на это и ушла оттуда. Синяя птица Королевы Матери привезла Цань Сюаня и Сяо Яо к подножию горы Юшань, откуда они на облачной колеснице направились обратно к горе Ушэнь. Цань Сюань всё время внимательно наблюдал за Сяо Яо, погружённый в свои раздумья. Сяо Яо, глядя на своё изображение в зеркале, поняла, что её внешность совершенно не схожа с обликом Императора Гао Син. Единственное объяснение, которое могло прийти ей в голову, заключалось в том, что она унаследовала черты своей матери, хотя и это сходство выглядело довольно условным. Она размышляла, станет ли это причиной разочарования для императора Гао Син. Тем не менее изменить что-либо было невозможно; хотя ей и не хотелось показывать это лицо, именно оно было её истинным обликом. Люди, как правило, склонны ценить подлинность, не замечая, что иногда искусственное может быть не менее ценным, чем оригинал. Когда Сяо Яо вернулась на гору Ушэнь, она обратилась к ожидавшему её Императору Гао Син с вопросом:  — «Ты разочарован во мне?»  Цань Сюань лишь решил, что Сяо Яо тревожится из-за своей внешности, и не воспринимал её слова всерьёз. Взгляд императора Гао Син отражал смешанные чувства, однако он сдержанно сказал: — «Я лишь желал, чтобы ты была здорова. Теперь же ты не только здорова, но и удивительно красива, и это уже приносит мне радость». Сяо Яо засмеялась:  — «Для любого отца его дочка всегда является самой красивой». Император Гао Син внимательно смотрел в её глаза, которые удивительно напоминали глаза того человека. Взгляд, в котором сочетались высокомерное презрение к миру и всепоглосящая, любовь. Однако сейчас в глазах Сяо Яо лишь читались хитрость и притягательное очарование. Но что еще может отразиться в этих глазах в будущем? Только спустя долгие годы император Гао Син поймет, что Сяо Яо обладает силой, способной управлять солнцем и луной, а её любовь была безмерной, как морская бездна. За её нежным обликом скрывалась решимость и проницательность, однако она всё же была иной. Однако между ним и оставалась разница : о дин был как неукротимое пламя , тогда как другой – как спокойный, тихий оазис . Увидев его задумчивость Сяо Яо улыбнувшись, спросила: — «О чём ты думаешь, отец?» Император Гао Син улыбнулся и произнес:  — «Просто думаю о том, как быстро всё меняется. Моя дочь выросла, а я, кажется, совсем постарел». Сяо Яо с внимательностью изучила привлекательные черты лица отца, прежде чем от всей души ответить: — «Не согласна. Отец, ты выглядишь настолько молодо, что всегда сможешь быть рядом со мной». Император Гао Син уже не выглядел молодым. Хотя он мог бы поддерживать свою внешность с помощью духовной силы, его облик являлся отражением внутреннего состояния. Седые пряди в волосах и мелкие морщинки вокруг глаз говорили о пустоте в его душе. Император Гао Син громко рассмеялся; Сяо Яо действительно знала как подбодрить его. Император Гао Син, вспомнив об А Нянь, улыбнулся: — «Я слышал от Жу Шоу, что вы с А Нянь хорошо ладите». Однако Сяо Яо с довольно серьезным выражением лица сказала:  — «Она моя сестра, поэтому я, естественно, буду с ней ладить». Император Гао Син, будучи искушенным в человеческих отношениях, обладал тонким чутьем на искренность и фальшь. Он ощущал, что, несмотря на отсутствие глубокой привязанности к сестре, Сяо Яо уже воспринимала ее как близкого человека, и эти слова прозвучали для него особенно трогательно. Император Гао Син вздохнул:  — «Всю свою жизнь я вложил в то, чтобы добиться того, чего хотел. Были моменты, о которых я жалею, но я ни о чем не раскаиваюсь. Единственное, что по-настоящему тревожило мое сердце, это вы, мои девочки. Если вы сможете по-настоящему принять друг друга и поддерживать, то я смогу умереть с миром». В тот же день Император Гао Син объявил всей Великой Пустоши о возвращении старшей принцессы Гао Син Цзю Яо, которая пропала более трехсот лет назад, и сообщил, что вскоре состоится её церемония посвящения в титул. Император также разослал приглашения всем кланам Великой Пустоши. Новость о Старшей Принцессе, исчезнувшей столетия назад и, как полагали, бродящей по Великой Пустоши (возможно, даже посещавшей Циншуй), стала предметом всеобщего обсуждения в городе. В это время, в отдаленном уголке чайной, Сян Лю сидел, погруженный в свои мысли, его лицо застыло в выражении леденящей тревоги. Поздней ночью мужчина сидел на верхушке дерева и пил вино. Внезапно, погруженный в свои мысли, он в гневе кинул белую бутылку с силой разбив ее о землю. Сян Лю сотрясался от гнева, но сразу же усмехнулся:  — «Неспособна защитить себя, некуда идти, не на кого опереться. . . все это полная чепуха! » –воскликнул он. Лицо его выражало холодное безразличие. Он насмехался над своей наивностью, презирал свою судьбу и негодовал на обман возлюбленной. В итоге все эти эмоции трансформировались в глубокую душевную боль. До церемонии посвящения Сяо Яо, как обычно, проводила время в компании бесчисленных книг в библиотеки, где можно было найти почти все книги, не входящие в список запрещенных. Сяо Яо всегда сдерживала свои обещания. Всякий раз, когда она обнаруживала новый яд в ходе своих исследований, она организовывала его отправку Сян Лю в город Циншуй. Однако на этот раз ей не удалось это сделать, и она не могла встретиться с ним лично, так как было бы лучше, если бы ее личность осталась пока, что в тайне. Смотря на яд, Сяо Яо вдруг осознала, какими глупыми делают людей чувства. Как Сян Лю мог не догадаться о ее личности?. Она решительно отправила яд. Однажды в библиотеке Сяо Яо листав военные архивы о конфликте между Шэн Нун и Сюань Юань она вспомнила о Сян Лю, достав своё драгоценное зеркало которое могло воспроизвести запечатлённые в прошлом сцены. Один из фрагментов изображал Сян Лю с нарисованными на лице девятью головами. На другом было показано, как он вел её под водой, а она тайком запечатлела это своим маленьким зеркальцем. В темных синих глубинах моря Сян Лю, облаченный в белое и с белоснежными волосами, плавал грациозно и свободно, его длинные волосы развевались за ним, когда он оборачивался с улыбкой. — «Кто он?» — внезапно раздался голос императора Гао Син, испугав Сяо Яо.  Шао Хао, стоявший у двери, знал, что принцесса обычно очень осторожна, поэтому ему обычно не нужно было сообщать ей о чем либо прибытии, но сегодня он неожиданно не справился со своими обязанностями. Только когда Сяо Яо обернулась, она поняла, что ее отец в какой-то момент появился позади нее и тоже рассматривал ее маленькое зеркало. Он явно был заинтригован мужчиной, отраженным в зеркале его дочери. Сяо Яо наклонила голову и сказала:  — «Это друг, который на самом деле не друг». Император Гао Син рассмеялся и сказал:  — «Я думал, ты будешь тосковать о том лисе из семьи Тушань?» Сяо Яо с невозмутимым видом сказала:  — «Он помолвлен и постоянно находится со своей невестой. Нет причин для меня скучать по человеку, который уже связан обязательствами?» Рука Императора Гао Син скользнула по зеркалу, открыв изображение Сян Лю, плавающего в море: — «Стоит ли этот друг, который не совсем друг, того, чтобы ты запомнила его навечно?» Сяо Яо не стала спорить или отрицать: — «Пожалуй, да». Император Гао Син на мгновение ощутил внезапное потрясение, однако быстро сосредоточился. Вглядываясь в отражение, он увидел белоснежные одежды и седые волосы мужчины, и в его сознании мгновенно возникло осознание. Город Циншуй находился недалеко от места, где расположилась повстанческая армия Шэн Нун. Император Гао Син спросил:  — «Неужели это Цзю Мин Сян Лю?». Сяо Яо не отрицала. Император Гао Син сказал: — «Сяо Яо, я всегда позволял тебе быть свободной, но теперь, как твой отец, я вынужден попросить тебя держаться от него подальше. Он и Цань Сюань находятся по разные стороны, а твоя родословная уже предопределила твой путь». Он уже видел однажды страшную трагедию и теперь не хотел видеть страдания Сяо Яо. Сяо Яо знала, о чём скорбит император Гао Син; эти истории были ей известны ещё с юных лет. К сожалению, Сяо Яо не считала себя своей матерью, которая была любима и обладала высокой духовной силой, потому что трудности, пережитые в мире смертных, были той самой переменной, которая могла переписать все. Сяо Яо спокойно сказала императору Гао Син:  — «Отец, о чём ты размышляешь? Я заключила с ним множество сделок, получила его поддержку и помогала ему. Мы друзья, и только. Если бы у меня были какие-то другие намерения, я бы давно уже сбежала к нему». Император Гао Син ощутил прилив облегчения. Спокойствие и невозмутимость, излучаемые Сяо Яо, свидетельствовали о том, что ситуация не достигла критической точки. Император Гао Син серьёзно сказал:  — «Запомни только одно: если клан Фанфэн откажется аннулировать брачный договор, я скорее столкнусь с осуждением всей Великой Пустоши и пошлю войска, чтобы уничтожить клан Фанфэн и помочь вам отбить эту маленькую лисичку у семьи Тушань, чем разрешу тебе иметь дело с Сян Лю». Сяо Яо почувствовала, что император Гао Син, подобно ей, не остановится ни перед чем, чтобы добиться желаемого, даже если это потребует огромных жертв. Сяо Яо кивнула и с большой уверенностью сказала императору Гао Син: — «Отец, не волнуйся, я никогда не сделаю ничего, что могло бы тебя так огорчить. Я найду другой путь». Сяо Яо перевела разговор на другую тему и немного побеседовала с императором Гао Син, задавая ему вопросы о непонятных моментах из книг. В это время Жу Шоу принес праздничные церемониальные одежды и попросил Сяо Яо их примерить их, чтобы можно было сразу внести любые необходимые изменения. Жу Шоу вряд ли мог подумать, что его брат, с которым он наблюдал за соревнованиями, стал принцессой, однако Сяо Яо по-прежнему общалась с ним так же, как и прежде, и Жу Шоу принял это. Сяо Яо удалилась в соседнюю комнату, чтобы переодеться, а затем вернулась в главный зал. Теперь на ней был белоснежный шелковый наряд, поверх которого ниспадала длинная, почти касающаяся пола, тонкая вуаль. Вуаль украшала вышивка из красных и черных шелковых нитей, изображающая цветущие персики и черных птиц, и при малейшем движении ткани создавалось впечатление, будто земля устелена персиковыми цветами. Длина вуали скрывала небольшой дискомфорт платья, которое немного ограничивало движения, однако благодаря своей стойкости и терпению к неудобствам, Сяо Яо шла с уверенностью и легкостью. Она была осведомлена о предпочтении Императора Гао Син к менее ярким нарядам, но не придала этому должного значения, считая, что ученик должен был знать об этом. Однако один взгляд на платье убедил её в том, что старания Жу Шоу оказались тщетными — наряд был в основном красным. Учитывая любовь Чи Чэна к этому цвету, это могло вызвать недовольство Императора Гао Син. Император Гао Син сразу заметил: за Сяо Яо распускались яркие персиковые цветы, а на ее лбу сверкала крошечная точка, излучающая неземное очарование. Однако в ее глазах отражались лишь холодная отстраненность и горделивое безразличие. В этот момент она действительно напоминала того человека. Прежде чем император Гао Син успел сказать свой твердый отказ, Сяо Яо спросила у Жу Шоу:  — «Можно ли еще изменить это платье?» Жу Шоу подумал про себя, что это сложно, и спросил: — «Тебе не нравится цвет или стиль?»  Любой человек, у которого есть глаза, скажет, что это платье выглядит прекрасно. Сяо Яо прекрасно понимала, что времени осталось немного. С улыбкой она сказала: — «Его Величество предпочитает бледные цвета, а моя яркая одежда только показывает, как он меня любит, поэтому, у меня нет никаких претензий. Просто одежда слишком обтягивает. Давай я загляну с тобой к императорскому портному, чтобы обсудить необходимые корректировки в размерах». Жу Шоу показалось это необычным, и, приглядевшись, он заметил, что его учитель тоже ведёт себя странно. Он лишь кивнул в знак согласия, прежде чем Сяо Яо увела его. Император Гао Син остался стоять молча, не произнеся ни слова. Сменив церемониальное платье, и потянула Жу Шоу в Императорскую швейную мастерскую сказав: — «В следующий раз запомни: никаких красных нарядов для меня. Отец не любит этот цвет». Жу Шоу задумался а затем произнес:  — «До начала мероприятия осталось всего пара дней. Создать другое платье, которое подойдет для такого важного события, будет очень сложно». Сяо Яо сказала:  — «Не переживайте, мы можем это исправить. Всего лишь немного осветлим красный, это ведь будедет не так уж и сложно?» Жу Шоу возразил:  — «Но это не будет соответствовать торжественности церемонии». Сяо Яо улыбнулась и сказала: — «Я лишь прошу слегка его изменить — сделать красный цвет менее насыщенным и более мягким, вот и всё». Жу Шоу немного подумал и сказал:  — «Я сейчас же найду кого-нибудь, чтобы это исправить».