27 глава - Пересечь море, обманув небо

Сяо Яо двигалась стремительно, издалека замечая темную фигуру, неподвижно стоящую на вершине далёкого рифа. Под ясным, пронзительным лунным светом высокая силуэт казалась слитой со скалой, расположенной между небом и землей, превратившись в ожидание, которое продлится вечно. Сяо Яо подошла ближе и крикнула: — «Е Шици!» Цзин радостно обернулся и быстро направился к Сяо Яо. Сяо Ци автоматически отступила назад, чтобы не мешать им. Сначала Сяо Яо извинилась перед Е Шици за непунктуальность. — «Я ждала тебя целый час, думая, что ты не придёшь», — сказал Цзин. Сяо Яо вздохнула и тихо сказала: — «Раз ты думал, что я не приду, зачем же тогда продолжал ждать?» Цзин не знал, как ответить. Если она действительно не придёт, он не будет знать, куда идти. В этих глубоких подземельях он пережил самые счастливые и прекрасные моменты своей жизни. Но именно Вэнь Сяо Лю был тем, с кем он делился своими искренними разговорами, а не эта благородная молодая леди, стоящая перед ним. Если она откажется он всё прекрасно поймёт. Сяо Яо поняла, что имел в виду Цзин, и со вздохом улыбнулась: — «Ты всё ещё надеешься, что я смогу исполнить твою просьбу, высказанную в тюрьме Драконьей Кости, не так ли?» Цзин испытывал ужасный страх перед возможностью её потери. Внешне он будто сохранял спокойствие, но внутри отчаянно держался за неё, словно за последнюю надежду на спасение. Сяо Яо вздохнула и тихо сказала: — «У тебя есть невеста, об этом знает вся Великая Пустошь. Если я соглашусь, как мне пережить такой позор?» Она не могла говорить с Е Шици строго, так же как не могла быть суровой с А Нянь или беззаботным Чуань Цзы. В итоге она уклонилась и косвенно отказала ему. Цзин почувствовал, что Сяо Яо пытается уклониться от ответа, но не мог сдаться. Он твердо сказал: — «Я не женюсь на ней. Она не любит меня по-настоящему, и я сомневаюсь, что она согласится выйти за меня замуж». — «Даже если она тебя не любит, ты сейчас не свободный Е Шици или Тушань Цзин». Сяо Яо редко оказывалась в сложных ситуациях, так как всегда прекрасно разбиралась в сути проблем. Цзин замолчал. Сяо Яо сменила тему, улыбнулась и спросила: — «Вы с ней знакомы совсем немного, и ты не проявлял к ней заботы и внимания, как это принято для жениха. Почему ты так уверен, что она не испытывает к тебе любви?» — «У меня искалечены ноги, и всё моё тело изрезано шрамами. Однажды она заметила шрамы на моём теле и испугалась…» — сказал Цзин. Утверждать, что она просто испугалась, было бы большим преуменьшением. В тот момент Иин побледнела, её лицо исказил неподдельный ужас, и она даже не осмеливалась на него посмотреть. С тех пор, оставаясь с ним наедине, она неизменно старалась держаться как можно дальше. Сяо Яо с улыбкой: — «Если бы ей не были неприятны твои травмы, и она осталась бы рядом, как бы ты расторг брачный договор?» Сяо Яо очень удивилась: раны на ногах Е Шици уже почти полностью зажили благодаря ее превосходным лекарским навыкам, и если он не бегал, то никаких аномалий не было. Теперь, когда семья Тушань применяла лучшие лекарства для его дальнейшего лечения, она должна, была полностью вылечиться. Цзин промолчал. Сяо Яо это забавляло. Она ведь не могла была быть единственной в мире, кому не мешали его шрамы?. Е Шици так настойчиво держался за неё, что это свидетельствовало о его глубокой внутренней проблеме. Сяо Яо продолжила: — «Госпожа Фанфэн обладает как красотой, так и талантами. Естественно, что она требовательна; не воспринимайте это слишком лично. Между вами существует уже несколько десятилетий; поэтому она на вряд ли будет долго придавать значение этим внешних проблем». — «Ты самая красивая», — сказал Цзин склонив голову. Сяо Яо потеряла дар речи. Неужели это главное? — «Я говорю правду. Сяо Яо, я и представить не мог, что ты такая. Если бы я знал об этом… даже находясь в темнице, я бы ни за что не решился произнести те слова надежды…» Спина Цзина была прямо натянута, но голова низко опущена, словно растение, чья жизнь проходит в тени, никогда не знавшее тепла солнечных лучей. — «Моё тело, мой голос… Ты знаешь, почему я, зная, что могу исцелить свою ногу, не делаю этого? Потому что я знаю, что даже если она заживёт, настоящая рана всё равно останется внутри, и никакие лекарства не смогут её залечить. Я могу носить одежду, чтобы скрыть уродливые шрамы на теле, я могу лечить ногу редкими лекарствами, и я могу стараться говорить меньше, чтобы скрыть свой неприятный голос. Я могу обмануть всех, и буду по-прежнему блистательным и выдающимся господином — Цинцю, но я не могу обмануть себя!… Сяо Яо, я знаю, что я недостоин тебя! В этом мире много здоровых, умных и красивых мужчин…» Надо сказать, что Шици всегда умеет растопить сердце, — вздохнула Сяо Яо. — «Тушань Цзин, подними голову», — произнесла Сяо Яо низким, проникновенным голосом, пристально глядя на него. — «Ты тот, кого я спасла, вложив так много сил. Если я имею право на что-то в этом мире, то и ты, безусловно, заслуживаешь того же». — «Если ты хочешь быть с кем-то открыто и честно, то расторгни свой брачный договор с другим человеком а если ты хочешь завоевать чье-то сердце, то научись сначала любить себя», — продолжил Сяо Яо. — «Если ты действительно не видишь в себе ни капли хорошего, значит, твой брат преуспел и сломал Тушань Цзину хребет». — «Спасибо, Сяо Яо, я просто…» Цзин оказался в замешательстве и не знал, как поступить дальше, поэтому замолчал. Его внутренние переживания были сложными и запутанными, особенно для человека, который привык к спокойной и успешной жизни господина из Цинцю, который на протяжении сотен лет находился в центре внимания. Сяо Яо, притворившись, что сказала что-то обычное, начала рассказывать о своих недавних делах и наблюдениях. Затем, заметив, как постепенно наступают сумерки, она ушла, сославшись на то, что Цянь Сюань будет беспокоиться и искать её. Цзин стоял в замешательстве, не зная, как поступить. Она по-прежнему не давала ясного ответа на его предложение. В последнее время Сяо Яо стала очень похожа на Вэнь Сяо Лю — стоит лишь на мгновение отвлечься, и она уже исчезнет. В последующие дни после торжественной церемонии Цань Сюань находился на острове Инчжоу, который является частью горного массива Ушэн. Он был в компании множества талантливых людей из влиятельных кланов Центральных равнин. Сяо Яо также приехала на остров вместе с Цань Сюанем. Сяо Яо по-прежнему редко покидала свою комнату, поэтому, когда Цань Сюань решил познакомить её Чишуй Фэнлуну, с которым он познакомился в особняке Чишуй, а также Шэн Нун – Синь Юэ, которую она видела лишь издалека, он организовал банкет в ихней резиденции. После банкета было запланировано совместное плавание на корабле. Заметив легкую неловкость на лице Цань Сюаня, Сяо Яо решила не комментировать это, но без колебаний согласилась на его предложение. Во время осеннего турнира Сяо Яо удалось познакомиться с представителями молодого поколения различных кланов Центральных равнин и Гао Син. Однако встретиться с Чишуй Фэнлуном ей не довелось, что предоставляло замечательную возможность для нового знакомства. Чишуй Фэнлун и Шэн Нун Синь Юэ были близнецами. Так как Сяо Янь Чжань принадлежал к императорской семье Шэн Нун, и был женат на женщинен из клана Чишуй то они носили разные фамилии: брат получил фамилию Чишуй, а сестра — фамилию императорского рода Шэн Нун. На банкете было предложено четыре или пять видов вина, среди которых были как крепкие, так и легкие, напоминающие медовую воду. Также присутствовало семь или восемь изысканных гарниров, а гости могли выбрать фрукты на свой вкус. Синь Юэ настороженно взглянув на Сяо Яо, а затем с полуулыбкой спросила Цань Сюаня: — «Могу ли я узнать, кто эта молодая госпожа?». Внимание Сяо Яо было приковано к гостям; она не ожидала, что Цань Сюань также пригласил Тушань Хоу и Цзина. Хоу и Фэнлун рассмеялись, ведь Цань Сюань всегда был окружен множеством красавиц. Цань Сюань, слегка кашлянув, обратившись ко всем: — «Разве вы все не рвались вчера вечером увидеть мою кузину? Моя кузина здесь». С этими словами он снял шляпу с вуалью, а Сяо Яо, как и полагается, с улыбкой поприветствовала всех. Фэнлун сразу же прекратил смеяться, и все вокруг стали серьезными. Он и Сяо Яо обменялись приветствиями, и когда он поднял взгляд, и внимательно посмотрел на Сяо Яо. Он был полностью очарован ее красотой. Сяо Яо, обладая опытным взглядом, сразу же оценила Фэнлуна. Его спортивная фигура и юношеская энергия не оставляли сомнений: перед ней стоял человек с выдающимися способностями, что подтверждалось её многолетним опытом в искусстве понимания людей. Цань Сюань начал беседу: — «Мне нравится готовить вино, но пить его в одиночку не так увлекательно. Сегодня я хотел бы угостить всех своих друзей своим творением». Синь Юэ проявила интерес и начала общаться с Цань Сюанем. Фэнлун и Хоу время от времени присоединялись к их разговору, что способствовало созданию живой атмосферы. Около дюжины молодых людей активно обсуждали различные темы. Банкет так же был дополнен музыкальными выступлениями и танцами, которые придали мероприятию атмосферу лёгкости и безмятежности. Увидев, что Сяо Яо мирно сидит рядом с Цан Сюанем и внимательно слушает, Фэнлун налил чарку сладкого фруктового вина. Подойдя к Сяо Яо, он сказал: — «Попробуй это». После того как Сяо Яо подняла бокал вина, она тихо поблагодарила его, сказав: — «Иди и пообщайся с ними, не стоит уделять мне особое внимание». Стоявшая неподалеку Синь Юэ, с острым слухом, внезапно вмешалась: — «Обычно мой брат ведет себя иначе. Он не склонен оценивать заботу, которую ему уделяют, и уж точно не проявляет ее сам. Мне кажется, что даже мне он никогда не демонстрировал такой степени внимательности и осторожности». Фэнлун мягко упрекнул ее: — «Не говори глупостей». Сяо Яо знала, что ей придётся это терпеть; но рано или поздно она заставит других уважать её только за ее заслуги, а не за её происхождение. Синь Юэ, словно найдя компромат на брата, сказала: — «Брат Цзин знает, говорю ли я правду или нет. Я прямо сейчас пойду и расскажу ему, и тогда мы увидим, как он будет смеяться над тобой». Сяо Яо знала, что Фэнлун и Цзин были близки, но никогда не думала, что теперь окажется между ними. Цзин и Иин находились за одним столом. Когда Синь Юэ подошла к Цзину, она начала рассказывать им о своем брате, что вызвало смех у И Ин. Сяо Яо не обратила на это внимания и вместо этого начала разговор с Фэнлуном. Когда из кухни принесли второе блюдо, беседа переключилась на разные семьи в Великой Пустоши и на выдающихся представителей кланов за последние десятилетия. Каждый участник разговора вносил свои реплики, и хотя беседа выглядела непринуждённой, в каждом слове скрывался подтекст. Цзин же оставался молчаливым, спокойно потягивая вино; все, вероятно, привыкли к его манере поведения и не удивлялись этому, тем не менее, несмотря на его кажущуюся отстранённость, он всегда точно реагировал, когда к нему обращались, и прекрасно понимал, что происходит вокруг. В то время как Сяо Яо с интересом слушала Фэнлуна и пробовала предлагаемые вина, выбор напитков только увеличивался. С ростом разнообразия они углублялись в обсуждение тонкостей винной дегустации. Фэнлун с удовольствием обнаружил собеседницу, которая так же разбиралась в винах, и они радостно поднимали бокалы за бокалом. Сяо Яо, не отставая от беседы, незаметно приготовила все необходимое, чтобы нейтрализовать воздействие алкоголя. Увидев их двоих, Цань Сюань рассмеялся и сказал: — «Фэнлун, не спаивай мою сестру». Фэнлун, чья выносливость к алкоголю была невелика, уже начал пьянеть и крикнул: — «Ещё неизвестно, кто кого одолеет». После того как все насытились едой, выпили и пообщались, они начали готовиться к прогулке на корабле по морю. Сяо Яо, не в силах больше пить, легла на стол. Цань Сюань, понятия не имевший, как хорошо Сяо Яо справляется с выпивкой, просто велел служанке проводить её к себе, а сам продолжил развлекать остальных. Вернувшись в свои покои и распустив всех, Сяо Яо приняла лекарство от похмелья, встала с постели и приступила к разработке плана возвращения в Сюань Юань. Пока Цань Сюань на протяжении многих лет выстраивал свои планы, Сяо Яо не занималась подготовкой. Обстановка постоянно изменялась, и ей хотелось действовать с максимальной осторожностью. Эта осторожность стала для неё инстинктивной реакцией, и теперь, обладая глубоким пониманием всех нюансов ситуации, она могла начать планирование.