28 глава — Один взгляд на тысячу лет*

Это поэтическое выражение, которое передает идею того, что один взгляд может быть настолько сильным и значимым, что кажется, будто он охватывает целую вечность. Часто используется для описания глубокой любви, сильного впечатления или момента, который навсегда остается в памяти. *********************************************************** Спустя несколько месяцев, когда весенний ветерок окутал Центральные равнины, принцесса Гао Син отправила императору Сюань Юаню письмо с просьбой разрешить ей посетить гору Сюань в годовщину смерти своей матери. Она хотела почтить ее память, так как мать была похоронена на одной из гор, принадлежащих Сюань Юаню, и продемонстрировать свою дочернюю почтительность. Кроме того, она надеялась, что сможет выразить дочернюю почтительность от имени своей матери и перед Императором Сюань Юанем. Письмо, составленное собственноручно принцессой Гао Син и скрепленное ею личной печатью, было доставлено императору Сюань Юаню через личного посыльного Императора Гао Син. После ознакомления с письмом, Император Сюань Юань распорядился, чтобы его приближенные огласили его вслух перед всеми министрами. Поскольку никто не решался возразить против желания дочери выразить уважение к матери и навестить деда по материнской линии, чиновники могли лишь обсуждать, каким образом следует встретить старшую принцессу Гао Син. Если бы речь шла исключительно о старшей принцессе Гао Син, организацию этого мероприятия можно было бы провести без особых трудностей. Однако она является не только старшей принцессой, но и внучкой императора Сюань Юаня, чья мать, Сюань Юань Ба*, погибла в сражении за Сюань Юань, что изменило ход войны. Было принято решение, что, не выходя за пределы приличий, чем более роскошной будет церемония, тем лучше. Ба (魃) — это древнекитайская богиня (или демон) засухи, дочь легендарного Жёлтого Императора Хуан-ди; она представлялась как существо с глазами на макушке, чьё появление приводило к иссушению земли, а в мифах помогала отцу в борьбе с Чи Ю, остановив дожди которые он насылал. Её также называли Хань-му, Ханьба, Нюба. Вскоре Сяо Яо покинула гору Ушэнь. Цян Сюань, будучи двоюродным братом Сяо Яо, по ее просьбе отправился вместе с ней на гору Сиянь. По пути Сяо Яо, опустила книгу — что случалось редко — и спросила Цань Сюаня: — «Брат, если бы ты не нашел меня, как бы ты вернулся в Сюань Юань?» Цань Сюань усмехнулся и сказал: — «Всегда найдутся другие причины, но я не знаю, сколько лет мне еще придется ждать. Возможно, чтобы вернуться, мне пришлось бы устроить настоящий хаос». Император Сюань Юань имел множество сыновей, из которых многие погибли в ходе военных конфликтов. В настоящее время при дворе остаются лишь двое: пятый принц Де Ян и седьмой принц Юй Ян, которые продолжают занимать высокие должности. Юй Ян, как правило, следует за своим старшим братом, однако по неизвестным причинам император Сюань Юань уже на протяжении многих лет не назначает наследного принца. Существует мнение, что это решение связано с казнью нескольких сыновей за участие в восстаниях, что заставляет императора избегать передачи своим детям значительной власти. Сяо Яо стала одновременно причиной и поддержкой, благодаря которым Цань Сюань сумел вернуться на родину. Хотя он является старшим внуком императора Сюань Юаня, Цань Сюань не обладает никакой властью при дворе. После смерти отца в сражении, самоубийства матери, которая не смогла пережить утрату, и кончины бабушки из-за болезни, его положение стало крайне сложным. Теперь он оказался в роли заложника, лишенного всяческой поддержки и находящегося в крайне тяжелой ситуации. Дяди Сяо Яо, Сюань Юань – Де Ян и Сюань Юань – Юй Ян, вместе с пятью двоюродными братьями и группой чиновников, прибыли для её встречи. После небольшой суматохи Де Ян обратился к Сяо Яо: — «Изначально мы планировали встретить вас у подножия пика Чао Юнь, однако с возрастом наш отец всё чаще сталкивается с трудностями в передвижении. В последние годы его терпимость в общении с окружающими также заметно снизилась. Поэтому седьмой дядя решил организовать банкет специально для вас. К сожалению, сам отец не сможет присутствовать лично, но с большим нетерпением ожидает вас во дворце Чао Юнь». Сяо Яо улыбнулась и сказала: — «Прекрасно. Прошу дядю оказать нам честь и проводить меня с братом, дабы мы могли отдать дань уважения деду». Несколько слуг Де Яна, казалось, случайно исключили Цань Сюаня из круга общения. Де Ян с доброй улыбкой сказал: — «Наш отец не упоминал о вызове Цань Сюаня, но для него уже подготовлено жилье, так что, принцесса, вам не стоит беспокоиться». Сяо Яо, понимая важность защиты Цан Сюаня в этот день, улыбнулась и сказала: — «Мой брат постоянно сопровождает меня, куда бы я ни отправилась. Он ведь тоже внук нашего дедушки, так почему бы ему не пойти со мной на встречу к нему? Если дедушка захочет меня в чем-то упрекнуть, я готова взять всю ответственность на себя. Мы уже давно не виделись с дядей и очень рады снова встретиться с нашей семьей. Разве обязательно придерживаться устаревших традиций?» Сяо Яо продолжила с улыбкой: — «Если наше прибытие вызывает у вас трудности, мы с братом можем просто вернуться обратно, чтобы не создавать вам неудобств». Дэ Ян сразу понял, что с ней будет непросто, но обижать ее он не собирался. Поэтому он просто улыбнулся и сказал: — «Не волнуйся, племянница, не стоит так официально относиться к ситуации. Просто твой дядя немного потерял рассудок. Ты и Цань Сюань можете смело обратиться к своему отцу. Если он начнет ругаться, просто сообщи, что я разрешил вам войти». Цань Сюань едва заметно усмехнулся про себя. Он уже успел лично убедиться, насколько острым может быть язык Сяо Яо. Ее спокойный тон и непринужденность позволяли ей одним лишь словом легко поставить людей в затруднительное положение. Когда облачная колесница взмыла в небо, Цань Сюань крепко держал за руку Сяо Яо. Более двухсот лет назад, будучи ещё юным мальчиком, он вынужден был под давлением своих четырёх дядей покинуть родной дом в одиночестве. Тогда, стоя на носу корабля и глядя на постепенно исчезающий вдалеке пик Чао Юнь, он дал себе слово, что однажды обязательно вернётся. Теперь же, после более чем двух столетий праведных в чужом стране, душу Цань Сюаня начал переполнять бурный поток самых разных эмоций. Когда Сяо Яо и Цань Сюань вошли в зал дворца, их взглядам предстал старец. Он лежал на простом ложе, едва заметно погруженный в дремоту. Его седая борода обрамляла лицо, а устрашающе жилистое телосложение выдавало годы, прожитые в испытаниях. Услышав шаги Сяо Яо, он приоткрыл глаза, и его проницательный взгляд сразу же устремился на нее, словно пронизывая насквозь. Сяо Яо и Цан Сюань вместе опустились на колени и в унисон сказали: — «Приветствую тебя, дедушка». — «Приветствую тебя, дедушка». Император Сюань Юань слегка поднял руку, жестом приглашая Сяо Яо подойти к нему. Сяо Яо сделала три поклона, затем встала и, приблизившись к ложе Императора Сюань Юаня, снова опустилась на колени. Тем временем Цань Сюань оставался на своем месте, продолжая выказывать свое почтение. Император Сюань Юань ласково посмотрел на Сяо Яо и произнес: — «Ты не слишком похожа на свою мать, но ты — вылитая бабушка. Ты выглядишь так же, как она в тот момент, когда я впервые ее встретил». Сяо Яо послушно кивнула. Император Сюань Юань неторопливо взглянул на Цань Сюаня и холодно произнес: — «Я полагал, что ты уже забыл дорогу домой, увлечённый забавами в Гао Син». Цань Сюань стоя на коленях, ответил: — «Внук заставил дедушку ждать». — «Зачем ты вернулся?» Как раз когда Цань Сюань собирался ответить, Император Сюань Юань сказал: — «Подумай хорошенько, прежде чем отвечать мне. Я хочу услышать, что скрывается в твоем сердце». После недолгого молчания Цань Сюань посмотрел на Императора Сюань Юань и откровенно сказал: — «Я хочу гору Сюань Юань; есть ещё одна причина, которой, возможно, дедушка и не поверит, но мне действительно хотелось бы наконец-то увидеться с ним». Император Сюань Юань остался непреклонен: — «Твои дяди и братья тоже мечтают заполучить гору Сюань Юань. Если ты желаешь того же, достигай своей цели самостоятельно — я не намерен вмешиваться. Так же, как и с дорогой на пик Чао Юнь, я соглашусь принять тебя только тогда, когда ты сам чего-то добьешься». Сяо Яо прекрасно понимала императора Сюань Юаня. Казалось, что его сердце сделано из железа, ведь единственное, что его действительно волновало, — это иметь самого сильного наследника, независимо от того, кто им станет. Сяо Яо импонировал такой подход: хочешь чего-то — борись за это, полагаясь на свой ум и собственные усилия. Император Сюань Юань прикрыл глаза и произнес: — «Не вини меня в жестокости. Если ты не способен добиться желаемого самостоятельно, то даже если я дам тебе это, ты все равно не сможешь это сохранить». Цань Сюань спокойно сказал: — «Внук всё понимает». Император Сюань Юань встал, неторопливо прополоскал рот и вытер руки, после чего небрежно положил перед Цань Сюанем небольшой нефритовый кулон в форме листа тутового дерева. — «Пик Чао Юнь изначально принадлежал твоей бабушке. Все растения и деревья на вершине, а также сам дворец были созданы ею. Она лично обучила первых стражников пика Чао Юнь. Однако, поскольку сейчас здесь живу я, у меня имеется своя охрана, и стражники пика Чао Юнь уже давно не участвовали в делах. Теперь, когда ты вернулся, отныне они будут подчиняться тебе». Цань Сюань опустился на колени перед императором Сюань Юанем, бережно убрав нефритовый жетон. Император, заметив его уверенность и сдержанность, одобрительно посмотрел на юношу. Цань Сюань и Сяо Яо поклонились и ушли. Отойдя на некоторое расстояние, Сяо Яо тихо спросила Цань Сюаня: — «Брат ты действительно хотел вернуться, чтобы увидеться с дедушкой, не так ли?» Цань Сюань кивнул. — «Если бы не давление со стороны дядей, я никогда бы не отправился один в Гао Син и не узнал другой мир. Если бы не их непрекращающиеся преследования и попытки устранить меня, я бы не стал более хитрым, собранным и сильным. Страдание становится таковым лишь тогда, когда тот, кто с ним сталкивается, терпит поражение. Но мы способны одолеть страдание, сломить его и сделать частью себя, превращая его в источник силы. Именно поэтому мы не видим в страдании самого страдания. Дедушка — такой же человек, как и мы, и возможно, именно это понимание побудило его отпустить эту ситуацию». — «Если бы у меня было детство рядом с отцом и в безопасности, возможно, я была бы счастлива. Но теперь я ничего не боюсь. Я прошла через потерю всего, и любые трудности, что встретятся мне на пути, я смогу преодолеть одним решительным ударом». Сяо Яо с одобрением посмотрела на Цань Сюаня, чувствуя то же самое. В годовщину смерти матери к её могиле пришли лишь двое – Сяо Яо и Цань Сюань. На холме, где росли дикие цветы, находились несколько захоронений: бабушки, старшего дяди, старшей тётушки, четвёртого дяди с его супругой и, конечно, самой матери Сяо Яо. Однако следует отметить, что в как минимум трёх из этих могил не было тел. Сяо Яо была не в курсе, что именно находилось в могиле старшего дяди, но её внимание привлекала дикая гвоздика, распускающаяся на склоне, словно шепчущая о невосполнимых потерях. Старшая тётушка, ранее принцесса империи Шэн Нун, покончила с собой в огне в момент падения своего народа, не оставив после себя никаких останков. В её захоронении обнаружили лишь свадебное платье, которое она привезла для бракосочетания с одним из дядей в Сюань Юане. Четвёртый дядя, отец Цянь Сюаня, разделил трагическую судьбу Чжужуна из Шэн Нун — его останки так и не были найдены. В могиле вместо тела находился лишь погребальный наряд, а его жена была захоронена там же, поскольку покончила с собой, бросившись прямо в его могилу. Мать Сяо Яо погибла вместе с Чи Чэном, приемным сыном Императора Шэн Нуна, и от её тела не осталось ничего. Цан Сюань упомянул, что в склепе находится комплект боевых одежд, принадлежавших её матери. Непримиримая вражда между Шэн Нун и Сюань Юань достигла такой глубины, что устранить её уже невозможно. Размышляя о своём будущем, Сяо Яо осознавала, насколько сложным окажется предстоящий путь. Информация о падении Империи Шэн Нун практически канула в лету, оставив лишь фрагменты. Всё, что осталось о Чи Чэне, свелось к злым слухам и недобрым вымыслам. Сяо Яо, потратившая последние месяцы на утомительные поиски, обнаружила лишь неясные намеки и фрагментарные недосказанности. Воспоминания о родителях так глубоко увлекли Цань Сюаня, что он совсем не обратил внимания на то, как Сяо Яо ушла в свои раздумья. После общей церемонии памяти усопших, Цань Сюань остался, опустился на колени и начал тщательно расчищать могилы. В это время Сяо Яо занялась плетением венков, которые затем один за другим возложила на каждую из могил. На вершине Чао Юнь, где обосновались Цань Сюань и Сяо Яо, жизнь шла в спокойном и размеренном темпе. Цань Сюань был сосредоточен на тщательном обдумывании своей будущей карьеры, тогда как Сяо Яо, ценившая домашний уют, увлечённо погружалась в изучение исторических текстов. Лишь изредка, если выдавалась возможность, она помогала Цань Сюаню в его делах. Цян Сюань разместил своих агентов среди жителей столицы Сиянь, причем одним из его секретных убежищ служил популярный танцевальный зал города. Некоторые из организаций, основанных Цань Сюанем, были созданы им лично, а другие перешли к нему от родителей и тети. Он с энтузиазмом знакомил Сяо Яо с тонкостями ведения бизнеса, и она внимательно слушала его рассказы. Более того, ей предоставлялась возможность присоединиться к управлению, если бы она выразила такое желание. В тот день Сяо Яо сопровождала Цан Сюаня в танцевальный зал, где слушала, как танцовщицы передавали ему разведывательную информацию. Основное внимание в их докладах уделялось переменам в соотношении сил между Пятым и Седьмым принцами, а также передвижениям придворных чиновников. После часа отчетов Сяо Яо потратила еще час на создание схем. По завершении работы Цан Сюань взглянул на её чертежи и произнес: — «Неплохо, все выглядит довольно точно, — сказал он, — но ты все еще не до конца понимаешь детали города Сюань Юаня. На самом деле, здесь всем управляют люди нашего деда, а не нашим пятым дядей». Сяо Яо сделала глубокий вдох. Ей предстоял долгий путь к овладению этими знаниями. Цань Сюаню потребовались десятилетия, чтобы под руководством своего отца по-настоящему понять их суть. Однако теперь, пребывая в Сюань Юане, она осознавала, что чем больше информации она усвоит, тем выше шансы её и Цань Сюаня на спасение, если Пятый и Седьмой принцы решатся на переворот. Цань Сюань сжег чертежи, сделанные Сяо Яо, и приготовился уходить вместе с ней. Однако Сяо Яо решила остаться и осмотреться. — «Ты, девушка, собираешься остаться в увеселительном заведении?» — недоуменно спросила Цань Сюань. — «Разве здесь нет Сяо Ци и Сяо Ба, которые могут меня сопровождать? Все в в порядке я просто хочу насладиться очарованием Сюань Юаня». Сяо Яо потянула Цан Сюань за рукав, и Цань Сюань, понимав, что спорить с ней бесполезно, ушел первым. На первом этаже, за прозрачной завесой, кружилась в танце изящная танцовщица. Сяо Яо стояла у перил, с легкой улыбкой наблюдая за происходящим. В танцевальном зале Сияня можно было встретить и мужчин, и женщин, но заведения подобного рода обычно привлекали преимущественно мужскую аудиторию. Если женщины и появлялись здесь, то чаще всего они предпочитали наряжаться в мужскую одежду. Сяо Яо же выделялась своим женственным нарядом: она была облачена в платье и прикрывала голову утонченной шляпой с вуалью, что притягивало множество взглядов. Однако это вовсе не смущало её — такие места славились изобилием всевозможной информации, и остаться здесь, чтобы понаблюдать, казалось ей хорошей идеей. Танцовщица грациозно двигалась под мелодичную музыку, ее тонкая талия извивалась словно змея, вызывая желание обнять ее. В этот момент двое мужчин раздвинули занавеску и вошли снаружи. Один из них коснулся ее талии и бросил в объятия другого, сказав: — «Сегодня она будет служить тебе». Это заведение предлагало лишь песенные и танцевальные развлечения. Привлекательность и искушения витали в воздухе, но оставались недосягаемыми. Танцовщица, чье лицо сначала выражало беспристрастность, вдруг почувствовала, как её щеки заливаются румянцем, а сердце начинает бешено стучать при виде мужчины. Не в силах выказать гнев, она без сопротивления пошла за ним. Мужчина одарил её улыбкой, обнял и повел наверх. Сяо Яо ощутила некое смутное знакомство с этим человеком, но из-за угла зрения и скрывающей лицо вуали ей не удавалось точно разглядеть его черты. Она не раз встречала потрясающе красивых мужчин, но в этот раз фигура казалась ей странно знакомой. Её всегда отличала точная интуиция, и она привыкла доверять своим ощущениям. Только когда мужчина спокойно поднялся по лестнице, Сяо Яо смогла рассмотреть его лицо как следует, и изумление лишило её дара речи. Это было лицо знакомого человека, причём знакомого, которого здесь недолжно было быть. Лицо этого мужчины было точной копией лица Сян Лю. На нем были парчовые одежды и нефритовая корона, а его наряд отличался особым красным оттенком — ни слишком тёмным, ни слишком светлым, напоминающим цвет спелой сливы. Его чёрные как смоль волосы были искусно уложены, а в уголках глаз и по линии бровей блуждала ленивая, непринуждённая улыбка. Он излучал элегантность и притягательность, словно теплый весенний ветер, шагая с непреклонной уверенностью и аурой успеха. Неужели Сян Лю скопировал внешность этого человека? Тогда зачем Сян Лю носить маску? Они просто случайно похожи?. Две абсолютно одинаковые внешности встречаются крайне редко. Может быть, мужчина использовал технику трансформации, чтобы замаскироваться под Сян Лю? Но ведь мало кто видел его истинное лицо. Сквозь вуаль, казалось, её взгляд достиг его, и в ответ его прекрасные, глаза цвета персикового цветка*, лишь на миг обратились к ней. Глаза цвета персикового цветка» (桃花眼, taohua yan) — это китайский эстетический термин, описывающий притягательную форму глаз, напоминающую лепестки персикового цвета. Они характеризуются удлиненной, слегка миндалевидной формой, приподнятыми внешними уголками, влажным блеском и способностью превращаться в полумесяцы при улыбке, часто ассоциируясь с «любовными глазами». Один взгляд на тысячу лет. Сердце Сяо Яо замерло, и она из зо всех прикусила себе язык, чтобы сохранить ясность мыслей. Отсеяв более десятка недостоверных предположений и руководствуясь сильным предчувствием, Сяо Яо была уверена, что это Сян Лю. Знать – одно, а принять – совсем другое. Сяо Яо с трудом могла это принять. В тот момент, когда Сяо Яо была в полубессознательном состоянии, пьяный мужчина рядом с ней ухмыльнулся ей в лицо и потянулся, чтобы отодвинуть ее вуаль: — «Если ты хоть сколько-нибудь привлекательна, я готов провести с тобой эту ночь». Сяо Ци и Сяо Ба, наблюдавшие издалека, поспешили вмешаться, заметив ситуацию с Сяо Яо. Танцовщицы, которые знали, что она далеко не обычная девушка, тоже бросились ей на помощь. Тем временем пьяный мужчина действовал решительно, и до снятой вуали оставалось совсем немного. Однако длинная, сильная рука остановила его. Это был тот самый мужчина в красном. Его спокойный, чуть насмешливый голос прозвучал легко: — «Как можно так обращаться с прелестной дамой?» Это же место для удовольствий, а не охотничий угодья. Все должно происходить по обоюдному согласию. Он добавил: — «К тому же, эта молодая девушка, как и мы, такая же гостья здесь». Он продолжал стоять перед Сяо Яо, с улыбкой в глазах персикового цвета. Мужчина вовсе не испытывал злости; наоборот, он даже подшутил над ним: — «Если речь идет о том, кто способен ценить и заботиться о женщинах, то в этих краях тебе нет равных». Мужчина в красном усмехнулся, галантно обнял танцовщицу и направился к внутренней комнате. Внезапно Сяо Яо, пришедшая в себя, догнала его, схватила за рукав и произнесла: — «У меня есть дело к господину, которое нужно обсудить. Не могли бы вы, удалиться?» Мужчина в красном бросил взгляд на Сяо Яо, затем перевел его на танцовщицу, которую держал в объятиях. Он промолчал, лишь слегка приподняв бровь. В его выразительных в глазах цвета персикового цветка читался вопрос: «Что мне теперь делать?» Уловив странности в отношении окружающих к Сяо Яо, танцовщица проявила искренний такт. Она с уважением склонила голову перед мужчиной в красном и самой Сяо Яо, после чего, сдержанно и мягко, произнесла: — «Мне необходимо заняться другими делами, поэтому я не стану более отвлекать вас». С этими словами она развернулась и удалилась. Мужчина в красном, с хитрой улыбкой на лице, тихо прошептал девушке на ухо: — «Если она не может остаться, значит, судьба предопределила нам совместное времяпрепровождение. Позвольте предложить вам уединиться в ближайшем комнате». Сяо Яо, всегда полагавшаяся на свой ум, вдруг ощутила странные сомнения. Неужели ее разум был затуманен чем-то? Она даже начала подозревать, что этот распутник может оказаться Сян Лю. Сяо Яо все же пошла с мужчиной в отдельную комнату. Сяо Ци и Сяо Ба были поражены, но не могли последовать за ними внутрь, поэтому остались стоять у двери, растерянно глядя друг на друга. Войдя, мужчина небрежно оперся на нефритовом диване и начал наливать себе вина. Сяо Яо сняла шляпу с вуалью и встала рядом с ним, внезапно спросив: — «Сян Лю, что ты здесь делаешь?» Не меняя положения тела, мужчина лишь немного приподнял голову и с дразнящим тоном ответил: — «Ваше упорное внимание вызвало у меня массу вопросов и породило кое-какие поверхностные догадки. Однако, должен признать, я никак не мог предположить, что вы могли принять меня за другого человека». Закончив фразу, он вновь отпил вина, и каждое его движение отличалось утонченностью. Жук Гу, который был в Сяо Яо, оказались совершенно бездейственными. — «Никчемные твари!» – подумала она с досадой. Стало ясно: ей придется либо вернуться к основательному изучению искусства Гу, либо обратиться за помощью в Байли. Сяо Яо взглянула ему в глаза, а мужчина, усмехнувшись и с кокетливым тоном, произнес: — «Вы так пристально смотрите на меня, что мне действительно захотелось быть тем человеком, которого вы ищете». — «Ты правда не он?» — «Если ты готова выпить со мной, я с удовольствием могу притвориться им». Сяо Яо мило сказала: — «Хорошо». И повернувшись, села за стол. Мужчина наполнил чарку с вином, и Сяо Яо, не раздумывая, осушила его одним глотком. Прежде чем она успела вымолвить хоть слово, его взгляд встретился с ее, и он произнес: — «Что мне делать, если я влюбился в тебя с первого взгляда?» Его прекрасные глаза светились любовью такой силы, что она могла поглотить кого угодно. Сяо Яо наполнила до краев чарку с вином и спокойно сказала: — «Выпей это вино, и тогда сам все узнаешь». Мужчина медленно поднял бокал с вином, покрутил его в руке, словно вспоминая, где Сяо Яо только что пила, и постепенно опустошил его до дна. Мужчина аккуратно поставил пустую чарку, будто наслаждаясь послевкусием вина. Внезапно он вздрогнул, слегка удивленный, и, криво улыбнувшись, произнес: — «Ты отравила меня?» Сяо Яо взяла его за руку и провела пальцами по кистям. На кончиках его пальцев проступили красные отметины — яд явно начал действовать. — «С тобой, вот так держащей меня за руку, как я могу отказать тебе в чем-либо, что бы ты ни попросила?» Мужчина вновь принял свое очаровательное выражение лица, устремив на нее взгляд, который был одновременно игривым и серьезным, и поддразнил Сяо Яо в ответ: — «Зачем тебе надо было прибегать к яду?» Сяо Яо, почувствовав себя побежденной, проворчала с раздражением: — «Ты действительно не боишься смерти?» — «Это будет зависит от того, в чьих руках я умру» – сказал мужчина, склонив голову с непринужденной элегантностью. Сяо Яо ощущала, что он всегда умел удивлять её и выводить из себя. Она налила ему ещё одну чарку вина и протянула её с фразой: — «Противоядие». Однако мужчина лишь усмехнулся, продолжая полулежать, задрав подбородок, и совершенно без стеснения произнес: — «Напои меня». Его дыхание коснулось её кожи, а учащённые удары сердца эхом отдавались в тишине. Сяо Яо сделала попытку освободиться из его хватки, но тщетно. Ей оставалось лишь продолжать смотреть на это лицо — такое знакомое и одновременно чужое. Казалось, их взгляды встретились и застыли в вечности. — «Зачем ты меня отравила?» — спросил мужчина с насмешливой интонацией, без гнева, скорее как возлюбленный, упрекающий свою любимую женщину. — «Прости, я приняла тебя за другого человека» — ответила Сяо Яо, стараясь сделать свой голос спокойнее. — «Ты каждый раз, когда кого-то путаешь, травишь? Это не лучшая привычка». Мужчина произнес последнее слово с приподнятой интонацией. Его голос сам по себе был очень приятным, а так он звучал словно соблазнительный шепот. Одновременно он разжал запястье Сяо Яо. Сяо Яо попыталась взять себя в руки, оттолкнув его, встала и сделала вид, что собирается уйти в гневе, но её снова задержали за руку. — «Ты думаешь, одной фразы «извини» достаточно, чтобы уйти?», — ленивый голос мужчины донесся из-за ее спины. — «Чего именно ты хочешь?» — бросила слова Сяо Яо, обернувшись с раздражением. Сян Лю не признался, и у нее не было доказательств. — «Я хочу, чтобы ты меня запомнила», — заявил мужчина, не отрывая от нее взгляда, с искренним теплом. Он разжал ее ладонь и начал аккуратно выводить свое имя, штрих за штрихом. — «Фан–фэн–Бэй». Взгляд мужчины оставался теплым, когда он продолжил: — «Запомни это». Сяо Яо ощутила, как Фанфэн Бэй приблизился. Его глаза цвета персикового цветка устремились прямо на неё, а он, с видимой небрежностью, произнес: — «В следующий раз не ошибись». — Клан Фанфэн... у тебя есть родня? — подумала Сяо Яо — «Ты брат Фанфэн И Ин….» — «Второй старший брат. Ты знаешь мою младшую сестру?» Мужчина, казалось, был настоящим ветреным и обаятельным представителем знатного рода. Сяо Яо подумала про себя: — «Великая Пустошь действительно мала, но ты никогда не перестаешь меня удивлять». Сяо Яо ушла, и на этот раз Фанфэн Бэй не стал ее останавливать. Увидя Сяо Яо, Сяо Ци и Сяо Ба, которые не заметили у принцессы признаков недомогания, принес им чувство облегчения. Желание принцессы иметь слуг, полностью ей подчиненных, было вполне разумным — ведь она постоянно оказывалась в необычных местах и сталкивалась с самыми непредсказуемыми людьми. Вернувшись, Сяо Яо сразу же отправилась к Цань Сюаню. Поскольку этот танцевальный зал находился под его управлением, он уже был в курсе, что Сяо Яо провела некоторое время в одной комнате с распутным сыном наложницы из клана Фанфэн. После совместного ужина он как бы невзначай спросил: — «Ты сегодня встречались с членом семьи Фанфэн?» Сяо Яо осознавала, что Цан Сюань склонен к подозрительности, поэтому решила не возвращаться в свою комнату и сразу заняться чтением. У нее уже была подготовлена оправдательная версия: — «Он помог мне, и, посчитав его довольно привлекательным, я решила выпить с ним. Однако из-за той красавицы, которую он обнимал за талию, ситуация оказалась довольно неловкой, и я сомневалась, что смогу встретиться с ним на следующий день. В конечном итоге я свела все к шутке». Это объяснение казалось несколько натянутым, однако истинные обстоятельства были ещё более необычными, и никто бы не поверил им, если бы они прозвучали. Цань Сюань не нашёл иного оправдания и потому лишь произнёс: — «Не стоит обманываться его внешностью. В конце концов, он всего лишь сын наложницы из семьи Фанфэн. К тому же, его поведение оставляет желать лучшего: он славится своей распущенностью и не пользуется уважением в семье. У него нет никаких перспектив на светлое будущее». Затем Цань Сюань вспомнил кое-что и сказал: — «Если Тушань Цзин захочет увидеться с тобой и у тебя найдётся время, не отказывай ему во встрече. Он стремится установить с тобой более тёплые отношения. Помни, что именно благодаря его усилиям мне удалось без труда завоевать доверие Фэн Луна. Я действую через тебя и надеюсь, что ты осознаёшь и понимаешь это». Цань Сюань испытывал глубокое чувство вины из-за своей неспособности соответствовать ожиданиям старшего брата. Он не мог предоставить своей сестре полную независимость и, наоборот, сам нуждался в ее поддержке для достижения успеха в своей профессиональной деятельности. Однако он не видел другого выхода из этой ситуации. Сяо Яо понимала, что Цань Сюань использует их отношения для манипулирования решениями окружающих, а её особое положение служит средством для достижения личных целей. Хотя снаружи казалось, что она остается в стороне, на самом деле её роль была важной для власти Цань Сюаня. Она не противилась такому положению, считая справедливым помогать своему брату, так как сама извлекала выгоду из возможностей и привилегий, которые давали их связи и её статус. Вернувшись в кабинет, Сяо Яо пыталась утихомирить волнение и непонятные мысли, которые посетили ее после беседы с Фанфэн Бэем, и внимательно начала смотреть на карту Великой Пустоши. Шэн Нун, расположенный на Центральной равнине и контролирующий обширные земли, уже вошел в состав государства Сюань Юань. Но столица Сюань Юань, по-прежнему, оставалась в отдаленной и малодоступной местности. Отношения между Центральной равниной и Сюань Юань всегда были напряжёнными, омраченными постоянными разногласиями и столкновениями интересов. В случае, если Сяо Яо желает захватить империю своего деда, более стратегически верным шагом было бы оставить Сюань Юань в покое и сосредоточиться на подчинении Центральной равнины. Владение этим регионом дало бы ей возможность противостоять Сюань Юаню в будущем. Сейчас Сяо Яо испытывает трудности, поскольку не может покинуть своё место пребывания из-за опасной ситуации, в которой оказался Цань Сюань. Однако сложившиеся обстоятельства предоставляют ей возможность сосредоточиться на более углублённой подготовке. Её дальнейший путь представляется сложным и многогранным, как разветвлённое дерево с множеством развилок. Несмотря на чётко обозначенную конечную цель, продвижение к ней потребует осмотрительности, тщательной подготовки и готовности к рискам. Лагерь тайной стражи вот уже полгода активно занимается проведением интенсивных тренировок, что постепенно увеличивает число её союзников и помогает более эффективно сосредоточиться на реализации ее планов. Кроме того, она внимательно изучила обширное количество материалов в библиотеке Сюань Юаня, что позволило ей более точно сформировать свои предположения по поводу некоторых событий, которые становились все более понятными.