31 глава (1 Часть) — Пройти тысячи миль только для того, чтобы обмануть

С первыми лучами солнца, как обычно, проснулась Сяо Яо. В это же время Сян Лю уже занимался тренировкой своих воинов. Хотя Сяо Яо всегда считала себя старательной, ей невозможно было не признать, что солдаты повстанческой армии Шэн Нун превосходили ее в усердии. Увидев рядом с кроватью комплект мужской одежды, она облачилась в него, превращаясь в Вэнь Сяо Лю, и направилась прямо к месту тренировок. Зайдя в шатер Гун Гуна, она увидела там генералов. Сян Лю отметил, что у Сяо Яо вскоре будет новое обличие, а Вэнь Сяо Лю был одет в его одежду. Гун Гун сразу понял, что перед ним принцесса, и распустил собравшихся генералов. — «Можете звать меня просто Сяо Лю», – сказала она. Сяо Яо попросила у Гун Гуна чернила и бумагу, после чего принялась что-то рисовать. Гун Гун взглянул на её работу и сразу понял: перед ним карта, которая ясно отображает, как и между кем распределена власть среди кланов в Центральных равнинах. Сяо Яо спросила: — «Генерал, я хочу знать, какие из этих аристократических кланов нейтральны, какие поддерживают Сюань Юань, а какие — Шэн Нун?» Это был довольно щекотливый вопрос. Сяо Яо могла бы обратиться с ним к Сян Лю, который наверняка бы ей ответил, но вместо этого она предпочла спросить об этом Гун Гуна. Она не собиралась избегать темы лишь из-за страха вызвать у него подозрения. Гун Гун выделяется исключительным мужеством. Минувшей ночью он, не колеблясь, решил полностью довериться Сяо Яо. В действительности Центральные равнины лишь номинально признавали власть Сюань Юаня. Большая часть местных кланов старалась сохранять нейтралитет, избегая прямого вмешательства в конфликты, но при этом незаметно поддерживала как армию повстанцев Шэн Нуна, так и Сюань Юаня. Когда Сяо Яо заметила, что клан Тушань также оказывает содействие повстанцам, она задала вопрос: — «Если бы клан Тушань согласился поддержать нас, мы могли бы сразу же решить проблему с поставками?» Гун Гун ответил: — «Лисы из клана Тушань известны своей выдающейся хитростью. Они действительно предоставили нам значимую помощь и поддержку, однако убедить их на рискованные действия будет крайне сложно. Второй сын клана Тушань в настоящее время пытается помочь Цан Сюаню, поскольку видит в нём определённые перспективы». Прежде чем Сяо Яо удалось достичь Цинцю и встретиться с Тушань Цзином, она не могла с уверенностью гарантировать Гун Гуну свою поддержку в этом вопросе. Однако ей необычайно везло в таких обстоятельствах: благодаря случайной помощи кому-то она встретила человека, чья мощь была способна повлиять на судьбу всей Великой Пустоши. Сяо Яо также расспросила о текущем положении дел в повстанческой армии Шэн Нуна. Ближе к полудню, Сян Лю подошел ко входу в палатку командира и услышал, как Сяо Яо спросила: — «Становится ли все труднее набирать новых солдат в повстанческую армию? Я заметила, что в казармах очень мало новых рекрутов». Гун Гун услышав это, почувствовал себя неловко: — «В период гражданской войны в Сюань Юане и нестабильности в Гао Сине к нам приходили беженцы и беглые рабы. С окончанием войн в Сюань Юане и стабилизацией в Гао Син, рабам стало сложнее получить свободу, а ослабевающая память о Шэн Нуне затрудняет набор новых солдат». Сяо Яо обратилась с предложением: — «Если вас не смущает идея с рабами, у меня есть предложение. Будучи принцессой, я без труда могу найти таких людей. Я свяжусь со своими доверенными лицами, чтобы тайно организовать арену для их покупки. Однако вместо обычного подхода я планирую заставить рабов имитировать битву насмерть, а затем позволить тем, кто захочет, направиться в военный лагерь». Она дала лагерю Темной Стражи год, и за это время стражи успели рассредоточиться по Великой Пустоши, ожидая дальнейших приказов. — «Однако у меня есть опасения. Хотя повстанческая армия и станет сильнее, эти рабы, которым суждено умереть, могут быть благодарны нам, но они не будут испытывать чувств к повстанческой армии Шэн Нун», — хотя Сяо Яо говорила сдержанно, в ее сердце царило тяжёлое чувство. Разве это не ещё одна форма рабства для тех, кто с таким трудом вырвался на свободу? Например, Сян Лю. Он является демоном, не имеющим родины, и не чувствует привязанности к повстанческой армии Шэн Нун. Тем не менее, Сян Лю несет на своих плечах надежды каждого из своих товарищей, как будто обречен вечно оставаться здесь и ожидать своей смерти на поле боя. — «Может быть, все изменится?» — внезапно произнес Сян Лю, приподнимая полог палатки, понимая мысли Сяо Яо, — «Считай, что это предоставляет им возможность выбора». Гун Гун с нежностью смотрел на Сян Лю, его сердце переполняли чувства любви и вины. Он искренне любил Сян Лю, как родного сына, но осознавал, что именно из-за него Сян Лю лишился своего будущего. Сяо Яо наблюдала за Сян Лю, который по-прежнему был облачен в безупречно белоснежные одежды, словно ему было безразлично всё вокруг, и он не нуждался ни в жалости, ни в восхищении. Сяо Яо сказала: — «Если так, то это решение принято. Я прикажу своим доверенным лицам начать подготовку». С этими словами она удалилась. Она избегала взгляда Сян Лю, но он мог почувствовать, что Сяо Яо слегка расстроена. Не зная, как лучше её утешить, он лишь улыбнулся с легкой долей самоиронии. Сяо Яо направила письмо одному из младших тайных охранников в Гао Син, после чего вернулась в палатку Гун Гуна, чтобы обсудить с ним дополнительные важные вопросы. Она предложила возможные решения для повстанческой армии Шэн Нун. Однако Гун Гун указал на некоторые трудности, связанные с реализацией отдельных из предложенных мер. Подавляющее большинство проблем, поднятых Сяо Яо, можно было решить с помощью денег и власти; в противном случае ее способность «наточить копье перед битвой»* не смогло бы помочь Гун Гуну, сражающемуся уже сотни лет. 临阵磨枪 (línzhèn mó qiāng) – буквально «точить копье перед битвой». Это идиома, означающая спешную подготовку в последний момент, когда уже поздно. В данном контексте подразумевает, что её навыки были приобретены недавно или не были достаточно глубокими. Гун Гун невольно спросил: — «Нормально ли так транжирить своё состояние?» Сяо Яо не испытывала беспокойства: если ей удастся добиться успеха, все затраченные средства в конечном итоге вернутся. Более того, она не волновалась о том, что окажется в долгу перед императором Го Син который она не сможет погасить; она обладала смелостью брать в долг и смелостью возвращать эти долги. На следующий день Гун Гун представил Вэнь Сяо Лю собравшимся командирам как своего приёмного сына, предоставив ей возможность участвовать в обсуждении и анализе текущей ситуации. Военачальники испытывали глубокое уважение к Гун Гуну, а Сяо Лю был молчалив, что не вызвало у них никаких возражений. Это был единственный момент, когда Сяо Яо могла увидеть Сян Лю, так как в остальное время она либо следила за подготовкой армии и строительством укреплений в горах, либо погружалась в изучение завещания Императора Шэн Нуна, которое ей передал Гун Гун. Повстанческая армия Шэн Нун сталкивалась с серьезной нехваткой финансов, что приводило к недостатку продовольствия. Несмотря на то, что у Сяо Яо были средства, она не могла обеспечить целую армию, поэтому решила разделить с ними жизнь в бедности. Это не вызывало у неё никакого дискомфорта, ведь она умела адаптироваться к любым условиям. Сяо Яо мечтала о дне, когда войны завершатся, и каждый сможет вернуться домой, чтобы жить в мире и счастье. Ежедневно она внимательно следила за жизнью в армии: узнавала, откуда поступают травы для лекарств, как выстраиваются оборонительные построения, а в редкие свободные минуты сама посещала раненых в лазарете. Сян Лю, наблюдая за Сяо Яо, которая, казалось, была занята даже больше него самого, не мог не испытать противоречивых чувств. Две недели пролетели незаметно. Сначала Сяо Яо и Сян Лю отправились на север, чтобы создать формацию, а затем встретились с Сяо Ци и Сяо Ба, чтобы вместе отправиться в пустыню на корабле. Сяо Ци и Сяо Ба понимали, что эта миссия была сопряжена с множеством опасностей, однако у них не оставалось другого выхода, кроме как двигаться вперед. Сяо Яо тщательно начертила на одеждах Сян Лю, Сяо Ци и Сяо Ба символы магической формации для переноса воды. Когда формация была активирована, Сян Лю действительно ощутил, как потоки воды из холодных северных краев начали течь внутри формации. Следуя замыслу Сяо Яо, Сян Лю создал водяной купол, который окутал её и предоставил возможность беспрепятственно войти в Пустыню. И, взяв ее за руку, они пятеро направился в безжалостные просторы. Сначала земля была усеяна пустынными растениями, такими как верблюжьи колючки, но по мере продвижения вся растительность постепенно исчезала из виду. Температура продолжала подниматься, и любой человек без магической силы мгновенно сгорел бы дотла. Несмотря на то что водный пузырь, защищающий Сяо Яо, оставался на месте, но она все же начала ощущать легкое жжение. Сяо Яо осознавала, что это место не знало других людей, так как впереди их ожидали лишь более сложные испытания. Вокруг простиралась бескрайняя равнина из желтого песка, а позади не осталось ничего, кроме однообразного пустынного пейзажа. От невыносимой жары даже небо, казалось, изменило свой цвет, приобретая оранжево-красные оттенки. В сочетании с песком, который имел красновато-желтоватый оттенок, окружающий мир выглядел безжизненным и беззвучным, погруженным в тягостную тишину. Сяо Яо поручила Сяо Ци и Сяо Ба собрать духовные камни, целебные травы и ледяные кристаллы. Эти предметы, помещенные в жаростойкий артефакт, должны были гарантировать их безопасность. Несмотря на то, что высококачественные ледяные кристаллы могли сохраняться на протяжении тысячелетий, в этих условиях они таяли менее чем за час. Обычные лекарства не приносили значительного облегчения Сян Лю; лишь ледяные кристаллы оказывались действительно эффективными. Его лицо излучало спокойствие. Несмотря на то что губы были слегка бледными, он все же улыбнулся, тем самым заверяя Сяо Яо, что ей не стоит переживать. яо Яо тайно консультировался с более чем десятком признанных мастеров, стремясь улучшить технику переноса воды. При высоких температурах процесс привлечения воды ускорялся, что не вызывало значительных трудностей для Сяо Яо, за исключением увеличенного потоотделения. Сяо Ци и Сяо Ба использовали свои духовные силы, чтобы справиться с данной ситуацией, а благодаря запасу ледяных кристаллов, которые они имели при себе, им удавалось контролировать ситуацию. Сяо Яо шла, держа за руку Сян Лю, и они продолжали двигаться в таком состоянии довольно долго. Водяная мембрана начала истончаться, и здоровье троих стало ухудшаться. Сяо Ци и Сяо Ба уже израсходовали множество целебных трав, их духовная сила истощилась, а ледяные кристаллы перестали приносить облегчение из-за постоянного повышения температуры. Сяо Яо посмотрела на Сян Лю; его лицо было бледным, но он сохранял спокойствие, стараясь сберечь ледяные кристаллы для Сяо Ци и Сяо Ба. Прошло неопределенное время, возможно, два или три дня, и Сяо Яо страдала от палящего зноя, почти задыхаясь. Несмотря на то, что Сян Лю постоянно создавал водяные пузыри, слабый поток воды не мог справиться с мощным жаром. У Сяо Ци и Сяо Ба почти закончились лечебные травы, а запасы ледяных кристаллов также истощились. Увидев, что они на грани исчерпания сил, она обратила взгляд на Сян Лю, чье лицо стало еще более бледным – он уже изо всех сил пытался держаться. Сяо Яо резко вытянула свою шею в перед и закричала: — «Пей мою кровь!» Сян Лю слабо улыбнулся ей, затем еще крепче сжав ее руку просто продолжил идти дальше. Сколько дней прошло, было неясно, но мучительная сухость лишила Сяо Яо голоса. Её взгляд стал размытым, и она едва могла различить черты Сян Лю. Она хотела сказать ему, чтобы он высосал всю её кровь и покинул это место вместе с Сяо Ци и Сяо Ба. Однако выразить это желание было невозможно: слова застревали в горле, или, возможно, она произносила их, но уже не могла слышать себя. Сознание Сяо Яо затуманилось, и в полусне ей показалось, что она погружается в бесконечную тьму, в которой нет места надежде. В темноте чья-то рука уверенно сжимала её, ведя за собой, как будто не собиралась отпускать ни при каких условиях. В груди Сяо Яо зазвучал незнакомый ритм. Это было не её собственное сердце, а пульс другого человека — сильный и полный решимости. Они прибыли до того, как Сяо Яо окончательно потеряла сознание. Между огненно-красным небом и золотистым песком простирался персиковый лес, легкий, как дым, и сверкающий, как закат. Он был ярким и благоухающим, завораживающим своей красотой. Попав в персиковый лес, сразу чувствуешь непередаваемую прохладу и увлажнённость воздуха, а также мощную духовную энергетику, исходящую от неба и земли. Сяо Яо ненадолго задумался и осознала, что всё это связано с древней божественной силой, поэтому подобное было вполне объяснимо. Сяо Ци и Сяо Ба внезапно потеряли сознание, их духовная энергия иссякла, и они погрузились в глубокий сон. В конечном итоге, их миссия была успешно завершена. Сян Лю не являлся божеством, и духовная энергия неба и земли не имела для него особого значения. Тем не менее, он обладал способностью к самовосстановлению. Ранее, когда он получал ранения, он просто уходил в горы и ждал, пока его раны заживут. Сяо Яо прижала голову Сян Лю к своей шее и прошептала: — «Пей скорее, со мной ничего не случиться». Сян Лю зная, что Сяо Яо в данный момент в безопасности, и поддался на её уговоры, сделал несколько глотков. Увидев её безупречно белую шею, он не смог удержаться и слегка лизнул её. Сяо Яо легонько оттолкнула его, а он, с едва заметной улыбкой на лице, небрежно вытирал губы, словно наслаждаясь каждой секундой этого мгновения. Сяо Яо, игнорируя его, начала исследовать персиковый лес. Она не долго занималась изучением формаций, и хотя ей удалось освоить лишь формацию телепортации воды, у нее появились некоторые представления о других формациях. Эти необычные персиковые деревья росли в сложных условиях, создавая свой собственный маленький мир, который обеспечивал выживание в смертельно опасной обстановке, блокируя ужасную демоническую силу демона и одновременно защищая его. — «Как ты думаешь, возможно ли, что твои родители еще живы?» — внезапно спросил Сян Лю, поглаживая ствол персикового дерева. Сяо Яо наклонила голову: — «Я подозреваю, что это возможно, но особых надежд не питаю. А что думаешь ты?» — «Звериный инстинкт», — ответил Сян Лю наклонив голову. Чем глубже они заходили в персиковую рощу, тем сильнее Сяо Яо чувствовала знакомую ауру. Перед ними стоял деревянный дом, окруженный барьером, который преграждал путь, и Сяо Яо понимала, что им не удастся войти внутрь. Внимательно осмотревшись, она заметила, что на камне у стены дома сидела женщина в зеленом одеянии. Женщина встала и посмотрела на Сяо Яо: — «Это… это ты Сяо Яо?» — спросила она дрожащим голосом. Смотря на лицо, о котором она мечтала с детства, и услышав знакомый голос, Сяо Яо не смогла сдержать слез, которые тут же вытерла. Стараясь сохранять спокойствие, она сказала: — «Мама. Это я». Она потратила годы, пытаясь найти останки своей матери, едва избежав гибели в Цзычжоу. Обходя одно за другим массовые захоронения, она искала ее тело. Осознавая, что останки матери, скорее всего, давно превратились в прах, она все же стремилась успокоить каждого безвестного духа, предавая их надлежащему погребению. Более века до времени Вэнь Сяо Лю, она даже провела три года в роли смотрительницы кладбища. А Хэн невольно протянула руку и сделала несколько шагов вперед, но тут же отдернула её, почувствовав преграду, и с болью отступила: — «Во мне скрыта солнечная сила, способная уничтожить всё на моём пути. Поэтому я не могла покинуть это место; мне оставалось лишь ждать тебя здесь. Я ждала четыреста лет, чтобы сказать тебе лично: Мама, просит у тебя прощения. Твой отец пожертвовал собой ради моей жизни, чтобы я смогла увидеть тебя снова». — «Да, я понимаю и прощаю вас», — сказала Сяо Яо, стараясь говорить спокойно и не желая обременять свою мать. После более трехсот лет Сяо Яо, наконец, получила то объяснение, которого с нетерпением ждала маленькая девочка с горы Юшань, полагая, что никогда не узнает его в своей жизни. Теперь, став взрослой и научившись справляться с болью, она достигла ясности и понимания. Сяо Яо спросила: — «Мама, как ты жила все эти триста лет?» — «Я была не одна, твой отец все это время был со мной», — сказал А Хэн. Краткий миг недоумения промелькнул в глазах Сяо Яо, прежде чем нить воспоминаний, сотканная из слов Сян Лю, привела её к разгадке. Вновь окинув взглядом цветущий персиковый лес, она поняла, что в его нежных лепестках и древних корнях таится дух Чи Чэна, обретший здесь свой вечный покой. А Хэн спросила: — «Кто этот мужчина позади тебя?» Сяо Яо с удивлением посмотрела на Сян Лю. Он слабо улыбнулся ей, как будто наслаждаясь происходящим зрелищем. Называть их союзниками было бы неуместно, учитывая их совместные страдания в последние дни; называть их друзьями — это слишком много, ведь в её памяти всплывали образы каждого поцелуя и каждого удара сердца, которые звучали эхом в её сознании; называть их возлюбленными тоже неуместно, поскольку они не давали друг другу никаких обещаний и хранили молчание в рамках невысказанного соглашения; и называть их родственными душами также неуместно, так как Сяо Яо никогда полностью не делилась с Сян Лю самыми важными моментами своей жизни, так же как и Сян Лю никогда не объяснял, почему стал стратегом Шэн Нуна. — «Черт возьми, а какие у нас вообще отношения?» — долго и запинаясь, пробормотала Сяо Яо. Сян Лю, стоявший в стороне, нашел это забавным. Сяо Яо внезапно поняла, что зашла в тупик, и с улыбкой сказала: — «Это генерал Сян Лю из Сюань Сюаня, правая рука брата Цань Сюаня, и ему можно доверять». Сян Лю воздержался от ее разоблачения и поклонился А Хэн, его приветствие отличалось сдержанностью и благородством, избегая как чрезмерного подчинения, так и надменности. А Хэн вдруг спросила: — «Как дела у Цань Сюаня? Он уже женился?» Сяо Яо сказал: — «У брата Цань Сюаня и его дядей сейчас напряженные отношения, из из за чего у него нет времени на ком либо жениться». Услышав это, А Хэн стала расспрашивать Сяо Яо о Цань Сюане поподробнее. А Хэн задавала Сяо Яо множество вопросов, и та старалась отвечать так, чтобы ее матери было легче воспринять информацию. Сян Лю понимал, что некоторые моменты в рассказе были выдуманы Сяо Яо, но не ожидал такого явного искажения правды. Сяо Яо почти представила себя ребенком, которого отец и братья с детства баловали и окружали заботой. — «Шао Хао*(Император Гао Син) очень хорошо к тебе относится? Он хороший отец?» Шао-хао — 少昊 букв. «Младший безбрежный [как небо]». Древнекитайский мифический правитель. Согласно преданиям, мать Шао-хао по имени Хуан-э зачала его после того, как увидала во сне огромную звезду, опустившуюся на землю; по др. версии, мать Шао-хао была небесной ткачихой, которая ткала по ночам, а днем плавала на плоту по водным просторам (видимо, соединявшим небо и землю). Во время этих странствий она повстречала сына Бай-ди (Белый государь), от к-рого и родила Шао-хао. По преданиям, Шао-хао основал царство в бездне Гуйсюй за восточным морем; по др. версиям, Шао-хао правил на Крайнем западе, где ему были подвластны земли в 12 тыс. ли, по третьим — он живет на горе Чанлю и управляет заходом солнца. — «Да, отец рассказал мне обо всём, что случилось с мамой и отцом. Я плакала у него на руках несколько дней, а потом пришла к тебе. Он был очень добр ко мне и давал всё, что я хотела. Говорит, что сожалеет о случившемся с мамой и не смеет предстать перед тобой». В голосе Сяо Яо звучала печаль. А Хэн задавала множество вопросов, постепенно успокаиваясь, но в конечном итоге все же нервно спросила: — «Сяо Яо, ты действительно нас не ненавидишь?» Сяо Яо, в редкий момент откровенности, мягко ответила: — «Любить и ненавидеть — это слишком утомительно. У меня едва хватает сил, чтобы любить тех, кого я хочу любить еще сильнее. Так как же я могу найти в себе силы еще и для ненависти?» А Хэн с облегчением улыбнулась, а по ее лицу начали течь слезы. Сяо Яо быстро успокоила её, поделившись множеством радостных воспоминаний о своём детстве. Когда её собеседница немного пришла в себя, Сяо Яо нашла возможность перейти к главному вопросу. Сяо Яо обратилась к матери с вопросом: — «Брат Цань Сюань получил завещание Императора Шэн Нуна, в котором обещается власть над Центральными равнинами тому, кто сможет разгадать его тайны. Однако он не в состоянии справиться с его скрытыми загадками. Учитывая тесные связи отца с Императором Шэн Нуном, возможно, у тебя есть информация о том, как можно расшифровать это завещание?» — «Твой отец перед смертью рассказал мне секрет этого завещания». А Хэн вынула из-под плаща кроваво-красный нефритовый кулон, в котором, казалось, текла кровь, который полетел к Сяо Яо. — «Для этого завещания нужно, чтобы сердечная кровь твоего отца, генерала Гун Гуна и генерала Чжужуна была соединена и нанесена на свиток. Когда Цан Сюань получит власть над Сюань Юанем, ему нужно будет найти Гун Гуна и Чжужуна. Вероятно, они не окажут помощи Цань Сюаню, поэтому всё будет зависеть исключительно от его собственных способностей». Похоже А Хэн не была в курсе смерти Чжужуна в бою. Сяо Яо же не испытывала сильной печали, так как Чжужун, был жив и мог стать ключом к разрешению возникшей проблемы. Сяо Яо вспомнила, что у нее тоже есть кровавая печать на лбу. А Хэн тоже забыла об этом и сняла печать с «цветка вечной молодости» на лбу Сяо Яо. Сяо Яо долгое время провела с А Хэн, внимательно слушая её рассказ о Чи Чэне. Когда А Хэн спросила, есть ли у неё возлюбленный, Сяо Яо с нежностью ответила: — «Больше всего мне нравится брат Цань Сюань, и он очень добр ко мне» Вспомнив о сильной любви между своим четвертым старшим братом и его невесткой, А Хэн уверилась, что Цань Сюань обладает таким же характером, и это принесло ей облегчение. Стоящий позади генерал Сян Лю из Сюань Юаня с трудом сдерживал свои эмоции, стараясь не выдать себя. Глядя на невинное и безобидное лицо Сяо Яо, Сян Лю почувствовал, что ему следует задуматься, а не обманула ли она его?. Наконец, Сяо Яо почувствовала, что А Хэн вот-вот исчезнет. Она прекрасно понимала, что тело ее матери давно исчерпало свои силы, и теперь, увидев ее, она, естественно, истощилась и стремилась воссоединиться с её отцом. Сяо Яо не была уверена, стоит ли ей грустить; она лишь вздохнула. Одна — дочь Императора, другой — выдающийся Генерал. Две судьбы, завершившиеся трагедией: один лишился страны, другая стала центром засухи и бедствия. Сяо Яо не одобряла подобный финал. Он казался трагически прекрасным, хотя на самом деле был полон жалости и безысходности. Сян Лю внезапно схватил ее за руку, и теплое, сильное сердцебиение другого сердца постепенно согрело грудь Сяо Яо. Сян Лю сказал: — «Пора уходить». Летающие лепестки персиковых цветов растаяли, мерцающий свет исчез, и все растворилось в воздухе. Персиковые рощи, палящая пустыня и оранжево-красное небо исчезли. Раздался гремящий раскат грома, и внезапно начался проливной дождь. Не успела Сяо Яо отреагировать, как Сян Лю уже накинул ей на голову свою верхнюю одежду. Сян Лю вызвал Мао Цю и посадил Сяо Яо, после чего поднял промокших до нитки Сяо Ци и Сяо Ба, и отвез всех троих обратно в городок Циншуй.