41 Глава - Мужчина устроивший представление.

Сяо Яо никак не ожидала, что, будучи еще живой и здоровой, она однажды узнает об убийстве Цзин. Цань Сюань сказал Сяо Яо: — «Что Цзин с И Ин сегодня ходили на банкет к другу, и когда они уезжали оттуда, на них кто-то напал». Сяо Яо спросила: — «Как он?» — «Похоже, Цзин действительно сильно пострадал», – сказал Цань Сюань. — «Мне сообщили, что два отравленных копья поразили его жизненно важные органы. Клан Тушань скрывает информацию, поэтому мы пока не знаем, в каком он состоянии. Я уже поручил Фэнлуну выяснить все детали...» Сяо Яо немного подумала и сказала: — «Я пойду к Цзину». Цань Сюань схватил её: — «Даже если ты поспешишь в Цинцю, ты его не увидишь. Почему бы тебе не подождать Фэнлуна…» Сяо Яо сказала: — «Я не поеду в Цинцю. Место, куда я хочу пойти, находится на горе Шэн Нун». Она предположила другую возможность. Цань Сюань тут же призвал своего скакуна: — «Я отвезу тебя туда». Под руководством Сяо Яо – Цань Сюань, мчась на своем скакуне, он направился к хребту ЦаоАо. В горном тумане Цзин стоял неподвижно у входа в деревянный дом, словно столб. Сяо Яо вздохнула с облегчением и выругалась: — «Идиот». Цань Сюань удивленно спросил: — «Цзин?» Цзин, заметив Сяо Яо, немного оживившись приветливо улыбнулся: — «Ты пришла». Его одежда, пропитанная горным туманом, была влажной, а на висках осели капли росы. Сяо Яо невольно прижала руку ко лбу: — «Ты идиот, ты меня до смерти напугал». Цань Сюань вспомнив о реалистичной кукле, которую Цзин создал для Сяо Лю, и вдруг все понял: — «Ты все это время был на горе Шэн Нун?» — спросил он. — «Цзин снаружи — это твоя кукла?» Цзин ответил: — «После того, как я вчера днем пришел сюда, я никуда не выходил. Сегодня я должен был пойти к другу на банкет, но не увидев Сяо Яо, я отправил вместо себя куклу». Цан Сюань оказался в тупике собственных чувств. Он понимал, что выживание Цзина – это позитивный исход. Однако, услышав о попытке убийства, он ощутил явное недовольство, и теперь, видя Цзина в добром здравии, не мог найти в себе места для радости. Цан Сюань улыбнулся и произнес: — «Я счастлив, что ты в порядке. Пожалуйста, вернись как можно быстрее в Цинцю. Твоя марионетка сильно пострадала, и в Цинцю сейчас полный беспорядок». Сяо Яо также кивнула, попросила Цзина вернуться, взяла брата за руку и попрощалась с Цзином, после чего они ушли обратно. Цань Сюань был в полном восторге. Сяо Яо понимала, что в этой ситуации замешаны либо Хоу, либо И Ин, но ей не хотелось углубляться в детали. Она размышляла о том, чтобы рассказать Цзин о них, но, к сожалению, это могло привести к разрыву брачного контракта, что создало бы для нее множество проблем. Помогать в таких скучных делах, как разоблачение измены, интересно лишь тем, кто не знает, чем заняться. В конечном итоге, каждый сам отвечает за свои трудности. Нет нужды излишне сочувствовать принцу Цинцю; он достаточно зрел, чтобы справляться со своими делами сам. На следующий день Сяо Яо узнала от Цань Сюаня, что покушение было тщательно спланировано и представляло собой серьезную угрозу. Если бы Цзин не прибегнул к помощи марионетки, трудно сказать, удалось бы ему избежать гибели. Через несколько дней из рода Тушань поступило известие: жизни Цзина больше ничего не угрожает, однако выяснить, кто именно покушался на него, так и не удалось. В результате это дело стало «глухарем». Наедине, когда остались только Хоу и Цзин, Хоу высокомерно признался, что это он послал кого-то убить Цзина, вызывая его на дуэль. Цзин по-прежнему не мог заставить себя убить Хоу, но начал систематически избавляться от его сторонников. После проверки на наличие шпионов, многие лавки рода Тушань сменили управляющих. Этот переполох продлился более трех месяцев, прежде чем постепенно утих. Сяо Яо осознавала, что это вновь непреднамеренно помогло Цан Сюань. Основная часть власти семьи Тушань находилась под контролем Хоу, но теперь эта власть вернулась к Цзину. Однако чем ближе Цань Сюань был к достижению своего успеха, тем меньше времени у неё оставалось. В один из редких свободных дней Сяо Яо решила посвятить своё время искусству создания ядов. У раскалённой печи она трудилась не покладая рук: её щеки горели от жара, а на лбу выступали капельки пота. Когда настал решающий момент, она надела защитные перчатки, осторожно сняла крышку с котла и вылила его содержимое в специальную форму, после чего поместила формы в ёмкость со льдом. Когда всё остыло, Сяо Яо перевернула формы, и перед ней на столе предстали кусочки разных оттенков: нежно-розовые, изумрудно-зелёные и бледно-жёлтые. Цань Сюань тихо вошел в «алхимическую комнату» и увидел Сяо Яо, сосредоточенно занятую своей работой. Он не окликнул ее, а встал в углу комнаты и молча наблюдал. На столе находились сверкающие предметы, но обладающие необычной формой. Некоторые из них напоминали лепестки цветов, другие — половинки листьев; было трудно понять, что именно они собой представляют. Сяо Яо взяла в руки длинное круглое стеклянное блюдо. Его верхний и нижний края, а также боковые стороны были окрашены в черно-серые тона, в то время как середина оставалась белой, словно развернутый свиток. Однако на белом полотне пока не было никаких изображений. Сяо Яо, взяв в руку тонкую кисточку, аккуратно провела ею по белому блюду, нанося на него прозрачную субстанцию. Затем она тщательно вымыла руки и опустила их в прохладную воду, после чего бережно вытерла их чистой тканью. Взяв готовое изделие и маленький резчик, Сяо Яо начала вырезать, осторожно размещая предметы на стеклянном блюде, преображая пустую поверхность в настоящее произведение искусства. Цань Сюань, стараясь не отвлекать её, тихо подошёл к Сяо Яо сзади, чтобы с интересом наблюдать за её мастерством. Его взгляд был прикован к изящным движениям рук Сяо Яо, которые словно творили волшебство, создавая великолепный шедевр. На белоснежном подносе начали проявляться утонченные формы: зеленые листья лотоса, на которых сверкали капли росы, готовые вот-вот упасть. Розовые лепестки лотоса нежного оттенка распускались, открывая едва заметные светло-желтые тычинки. Между цветами плавно и почти живо скользили две красно золотых рыбки, наполняя всю сцену ощущением жизни. Время пролетело незаметно, и перед ним предстал завершенный шедевр – «Два красно золотых карпа кои* плавающие среди лотосов». Тишина, окутывающая пространство, лишь усиливала ощущение реальности, словно в воздухе витал едва уловимый, нежный аромат лотосовых цветов. Два карпа кои – Две рыбки кои символизируют гармонию в отношениях, удачу, процветание, а также баланс мужского (Ян) и женского (Инь) начал, партнерство и верность, часто изображаясь как символ любви, равновесия и достижения целей наперекор трудностям. В японской культуре пара кои также может представлять семью, а их движение вместе символизирует гармоничные отношения между мужчиной и женщиной. Сяо Яо внимательно осмотрела свое творение и, довольная, улыбнулась. Цан Сюань захлопал в ладоши и с восхищением произнес: — «Выглядит и пахнет восхитительно, что так и хочется попробовать». Сяо Яо рассмеялась и сказала: «Всё это яд, ты не сможешь его попробовать». — «Я продолжаю удивляться твоим необычным увлечениям», – покачал головой Цань Сюань. — «Ты превращаешь яды в настоящие деликатесы, из за чего твоя алхимическая лаборатория больше стала напоминать кухню». Сяо Яо осторожно подняла стеклянное блюдо и поместила их в изысканную деревянную коробку. Затем она закрыла крышку и обернула коробку белым шелком. Цань Сюань удивленно спросил: — «Ты что, собираешься кому-то это подарить?» Сяо Яо улыбнулся и сказала: — «Это секрет». Цань Сюань вздохнул: — «Честно говоря, я не могу понять, нравится ли тебе этот человек». Наблюдая за усердными попытками Сяо Яо, он почувствовал зависть, но, узнав, что это яд, его зависть заметно уменьшилась. Сяо Яо спросила: — «Что привело тебя ко мне? Ты решил понаблюдать за процессом приготовления ядов?» Цань Сюань сказал: — «Мне нужно кое-что с тобой обсудить». Сяо Яо перестала шутить и сказала: — «Давай». — «Фэнлун несколько раз приглашал тебя на встречу, но ты каждый раз отказывалась?» — «Да» - ответила Сяо Яо, склонив голову: — «Ты хочешь, чтобы я согласилась?» Цань Сюань кивнул. Сяо Яо помолчала немного, затем спокойно произнесла: — «Если ты этого хочешь, то ладно». Сяо Яо поняла, что Цань Сюань, вероятно, собиралась «продать» её Фэнлуну. Однако сама Цань Сюань не придавала особого значения браку, рассматривая его как инструмент для достижения власти. Сяо Яо осознавала, что их пути расходятся, и нельзя утверждать, чей из них будет более разумен. Поразмыслив немного, Сяо Яо решила выяснить истинные намерения Цань Сюаня и спросила: — «Разве в Центральных равнинах нельзя обойтись без поддержки Фэнлуна?» Цан Сюань кивнул, притянул Сяо Яо к себе и прошептал ей на ухо: — «Я тайно тренирую войска». Цань Сюань, безусловно, не относится к числу наивных людей. Даже без поддержки влиятельных кланов он уже начал формировать свою армию. Они действительно брат и сестра; она ведь сама уже обладала значительными военными силами, а подготовка новобранцев начала приносить первые результаты. Создание частной армии является серьезным преступлением. Сяо Яо сделала вид, что удивлена и напугана, глядя на Цянь Сюаня, который, в свою очередь, улыбнулся, и в его глазах читалась непоколебимая решимость. Цань Сюань сказал: — «Правила четырех великих родов, передаваемые из поколения в поколение на протяжении тысячелетий, требуют от потомков мудрости и сдержанности в участии в конфликтах. Это правило может быть уместным для таких, как Цзин, однако для Фэнлуна оно становится ограничивающим. Фэнлун уже давно устал от наставлений упрямых старших. Я не могу обойтись без Фэнлуна, и он не может обойтись без меня. Только под мудрым руководством и с поддержкой способных министров возможно достичь значительных успехов; без разумного правителя но даже самые одаренные менистры могут останутся в тени. Лишь в союзе мудрого правителя и талантливого министра может быть создана империя, способная продержаться тысячи лет, завоевать славу и сохранить её на протяжении бесчисленных эпох». Сяо Яо всё поняла; на этот раз Цань Сюань действительно был настроен решительно «продать» её первой. Вздохнув, она решила, что тоже намерена «продать» Цань Сюаня – А Нянь. Мы действительно брат и сестра. Сяо Яо усмехнулась: — «Тогда я загляну к Фэнлуну через несколько дней». Цань Сюань слегка кашлянув дважды и неловко произнес: — «Синь Юэ пригласила тебя пожить некоторое время в резиденции Сюань Юань». Сяо Яо уже собиралась высказать мысль о том, как было бы хорошо иметь хорошие отношения с невесткой, когда вдруг вспомнила, как Цан Сюань порой смотрел на нее. Это определенно был не тот взгляд, который брат мог бы направить на свою сестру. Сяо Яо решила не высказываться и просто кивнула. После ухода Цань Сюаня Сяо Яо посмотрела в зеркало и задумалась, действительно ли она была такой привлекательной? Сяо Яо передала яд и письмо, предназначенное для Сян Лю, Сяо Ба, попросив его поручить своим людям доставить их Гун Гуну или Сян Лю. В тот день Сян Лю оказался вне военного лагеря, поэтому Гун Гун подложил яд в его палатку. Открыв письмо, он обнаружил только одну строку: — «Облака поднимаются над ручьем, а солнце садится за павильоном». Гун Гун молча сжег письмо. Сяо Яо напомнил им, что необходимо поторопиться, несмотря ни на что.