50 Глава - «Я защищу тебя».

На второй месяц весны Император Сюань Юань издал указ, о своем намерении посетить Центральные равнины. Император Сюань Юань в последний раз посещал Центральные равнины более ста лет назад, и эта поездка оказалась крайне неудачной. На протяжении всего пути его преследовали убийцы из Шэн Нуна, устраивая засады, и лишь чудом Император смог избежать гибели. В результате этого нападения на Центральных равнинах погибло множество людей, включая значительное число солдат Императора Сюань Юаня. Сяо Яо понимала, что Цан Сюань, вероятно, собирается предпринять какие-то действия. Император Сюань Юаня оставался в Банцюане три дня и пригласил старейшин шести крупнейших кланов Центральной равнин приехать и понаблюдать за военными ученьями. Великий полководец Ли Юань провел смотр войск на поле боя, командуя солдатами в учебном сражении. Несмотря на мирное время, солдаты не утратили боевого духа и продолжали излучать свирепую мощь тигров и волков, как их предки сотни лет назад. Старейшины шести великих кланов наблюдали за происходящим, дрожа от страха. Когда Император Сюань Юаня спросил их мнение, они лишь с трепетом произнесли: «Хорошо». Император Сюань Юаня улыбнулся и велел им вернуться. С возвращением шести старейшин клана вскоре вся Центральная равнина узнала о мощи армии Сюань Юаня по всей Поднебесной. Сяо Яо всегда осознавала, что её армии предстоит встретиться с таким грозным противником. Враг был могуществен, но Сяо Яо верила в Сян Лю. На протяжении многих лет он умело противостоял врагу с небольшим отрядом солдат Шэн Нун, поэтому его уверенность в победе не оставляла у Сяо Яо ни капли сомнений. После отъезда из Банцюаня Император Сюань Юань отправился в путешествие по окрестностям и в последний день месяца прибыл в Цзэчжоу, еще одну военную крепость на Центральной равнине. Цзэчжоу располагался в непосредственной близости от Пурпурно Золотого пика, и добраться туда можно было всего за полчаса, если быстро скакать на своем скакуне. Цань Сюань хотел отправиться в Цзэчжоу, чтобы встретить Императора Сюань Юаня, но Император отказал ему, приказывая оставаться на Пурпурной Золотой Вершине. В третий месяц весны, когда все цветы находятся в полном цвету, Император Сюань Юаня приказал Деяню подготовить «Банкет ста цветов» пригласив на него представителей всех кланов, чтобы насладиться цветами и развлечениями. Цзин, Фэнлун и Синь Юэ получили приглашения и отправились на банкет, оставив Цань Сюаня одного на Пурпурно-Золотой Вершине. Если Цань Сюань до сих пор не понял, что Император Сюань Юаня его наказывает, он был бы глупцом. Шпионы, которых Сяо Яо и император Гао Синь отправили, не были пойманы Императором Сюань Юанем, но ситуация была очень напряженной, поэтому Сяо Яо приказала им с начало позаботиться о себе. В течение нескольких дней Император Сюань Юань устраивал в Цзэчжоу роскошные банкеты для своих гостей. Цань Сюань усердно контролировал ремонтные работы мастеров на Пурпурно-Золотой Вершине, , а когда не было важных дел, он водил своих жен гулять по горному массиву Шэн Нун чтобы посмотреть на цветы в горных ручьях. В третий месяц весны, в первую четверть луны, была предпринята попытка убийства Императора Сюань Юаня. Два убийцы были ликвидированы на месте. Говорят, что они находились на значительном расстоянии от правителя, когда погибли, что придает этому инциденту меньший вес по сравнению с покушением на правителя Центральных равнин столетие назад. Тем не менее, серьезность инцидента была не меньше, чем тогда: кто-то действительно желал смерти правителя Сюань Юаня. На телах двух убийц были обнаружены татуировки, свидетельствующие о их принадлежности к определенной организации и верности конкретному человеку. Император Сюань Юаня распорядился о проведении тщательного расследования, и на некоторое время Центральные равнины погрузились в панику, поскольку каждый опасался за свою жизнь. Сяо Яо не беспокоилась о Цань Сюане, в конце концов, она очень хорошо знала его методы. Татуировки на телах двух убийц были выполнены с использованием сока дерева Жуому. Это дерево считается одним из трёх священных деревьев в Великой Пустоши и имеет особое значение для народа Рушоу. Мать Цань Сюаня когда-то занимала пост вождя племени Рушоу. После её смерти племя не выбрало нового вождя, и с определённой точки зрения, Цань Сюань можно считать нынешним вождём народа Рушоу. Возраст татуировки можно определить, и предполагается, что ей не менее тридцати лет. Однако в это сложно поверить, и никто не воспримет это как заговор с целью обвинить кого то другого. Сяо Яо осознавала, что Император Сюань Юань, скорее всего, не обращал внимания на личность человека, совершившего этот поступок. Ведь подобные неосмысленные действия вряд ли могли пошатнуть его уверенность в собственных решениях. Он просто предпочел бы жестокого, но компетентного наследника, чем слабого и неумелого. Некоторые из тех, кто ранее поддерживал Цань Сюаня, изменили свое мнение под давлением Императора Сюань Юаня. Но, Фэнлуну похоже придется оставаться верным Цань Сюаню до самого конца, так как не каждый правитель способен удовлетворить его амбиции. Синь Юэ — женщина, которая прежде всего заботится о своих интересах и так и не вышла замуж за Цань Сюаня. Если Цань Сюань одержит победу, она свяжет с ним свою судьбу, обеспечив себе доступ к вершинам власти. А если он потерпит поражение, она всё равно останется принцессой императорского рода Шэн Нун, сохранив возможность выбрать себе в супруги самого достойного из мужчин. К сожалению, Цань Сюань оказался в непростой ситуации. Император Сюань Юань ставил свою власть на первое место, используя своих детей как пешек в политической игре, заставляя их сражаться друг с другом. Тем не менее, его репутация была подорвана из-за того, что он когда-то поглотил Шэн Нун, и он постоянно подвергался покушениям. Поэтому он действовал с осторожностью и осмотрительностью, и Цань Сюаню приходилось тщательно развивать любую силу, которую он стремился заполучить. В отличие от него, Сяо Яо имеет отца, Императора Гао Синя, который, хотя и не проявляет излишней ласки, никогда не ставит под сомнение её способности. В настоящее время он даже доверил ей управление всем Гао Синь. Император Гао Син был готов уступить трон Сяо Яо при условии, что она сможет защитить себя. Однако Император Сюань Юаня хотел сильного правителя, а поскольку у него было много наследников, Цань Сюаню приходится действовать крайне осторожно. Цань Сюань решил отправиться в Цзэчжоу. Если бы он этого не сделал, это подтвердило бы клевету о том, что он действительно замышлял мятеж, желая убить Императора Сюань Юаня и занять его место. Император Сюань Юань мог в любой момент начать осаду горного массива Шэн Нун. Обладая поддержкой всей страны Сюань Юаня и непрерывным поступлением войск и ресурсов, Цянь Сюаню оставалось лишь ожидать своей плачевной участи. Цань Сюань был ребенком, которого Император Сюань Юань воспитывал на протяжении многих лет, прежде чем отправить его в Гао Син в качестве заложника. Поэтому его чувства к правителю Сюань Юаню были весьма сложными и многогранными. Аналогично, можно было сказать и о самом Императоре Сюань Юане. Ситуация начала меняться, и Цань Сюань вот-вот должен был решить исход своей борьбы с этими людьми. Сяо Яо же сохраняла спокойствие. Из собранных ей данных Сяо Яо сделала вывод, что целью покушения станет Цан Сюань. Пятый и Седьмой принцы уже наладили связи с многочисленными наемными убийцами, а также вступили в контакт с кланами Фанфэн и Шэн Нун. Для сбора информации Сяо Яо привлекла Сян Лю, чтобы внедрить шпионов в клан Фанфэн. Этот клан активно искал своих членов, известных выдающимися навыками стрельбы из лука, однако местонахождение Фанфэн Бэя оставалось загадкой. Сейчас Сян Лю не может заниматься убийствами. Сяо Яо также сообщила Сян Лю, что она может соперничать с Цан Сюанем только на поле боя, но никогда не причинит ему вреда, и Сян Лю уже давно с этим согласился. Если бы Цань Сюань умер, путь Сяо Яо стал бы менее тернистым, однако она не стремится к власти ради самой власти. Её цель — завоевать мир, но при этом она не хотела причинить вреда своему брату. Сяо Яо написал письмо Цан Сюаню от имени императора Гао Син, предупреждая его о необходимости быть осторожным, а затем лично отправился на Центральные равнины. Узнав об этом, император Гао Син также написал письмо генералу Ин Луну из Сюань Юаня. Император Сюань Юань заподозрил неладное и нуждался в том, чтобы кто-то его успокоил. Сяо Яо прибыла раньше, чем Цан Сюань успел добраться до временной резиденции, где находился Император Сюань Юань. Это стало для Цан Сюаня настоящим сюрпризом. Сяо Яо кратко объяснила, что была отправлена императором Гао Сином, чтобы оказать ему поддержку. Цан Сюань не смог скрыть своей радости. Ранее он получил письмо от Императора Гао Синя, в котором говорилось о том, что существует способ его спасения. Сначала он считал эту поездку крайне рискованной, но теперь, осознав, что всё, вероятно, закончится благополучно, почувствовал облегчение. Перед тем как войти в особняк, Цань Сюань прошептал Сяо Яо: «Будь осторожна». Сяо Яо похлопал его по плечу, давая понять, что всё в порядке. Независимо от того, разрешит ли Император Цань Сюаню покинуть Цзэчжоу, Дэянь не собирался позволить Цань Сюаню уйти живым в горный массив Шэн Нун. Цань Сюань предоставил Императору Сюань Юаню честное и ясное объяснение, а Император, вспомнив о своем сыне, которого он убил из-за своей подозрительности много лет назад, и промолчал. Сяо Яо не произнесла ни слова, лишь поинтересовалась здоровьем своего дедушки. Это очевидное маневрирование было необходимо лишь для того, чтобы Император Сюань Юаня успокоился и нашел решение возникшей проблемы. Цань Сюань также доложил о ремонте дворцов. Дэянь, глядя на Цань Сюаня, саркастически заметил: «Ты действительно работаешь с такой старательностью, что неудивительно, почему кланы Центральных равнин так тебя уважают. Даже клан Шэнь решил доверить тебе свою дочь. Неужели ты провел столько времени на горном массиве Шэн Нун, что уже начал воспринимать это место как свой дом?». Цань Сюань ничего не сказал, словно и не слышал слов Дэяня. Несколько министров Сюань Сюаня заявили: «Ваше Высочество действительно слишком сближается с кланами Центральных равнин. Мы должны быть осторожны с ними!» Император Сюань Юаня спросил Деяна: «Если бы ты был правителем Сюань Юаня, как бы ты поступил с кланами Центральных равнин?» Деян был одновременно удивлен и обрадован, его голос дрожал: «Ваш сын… ваш сын… не смеет!». «Говори». Деян произнес: «Держи в одной руке оружие, а в другой — хорошее вино. Император Сюань Юань полагался на различные кланы для завоевания Центральных равнин. Эти кланы храбры и верны, и как правитель, ты должен доверять им. Что касается кланов Центральных равнин, они необходимы, но слишком сильная зависимость от них также нежелательна. Важно не быть беспечным, но и уметь вовремя остановиться». Император Сюань Юань молчал, его лицо оставалось бесстрастным. Он медленно кивнул и задал Цань Сюаню тот же вопрос. Цань Сюань медленно произнес: «Только искренне принимая кланы Центральных равнин как свой народ, можно стать их настоящим правителем. Позвольте мне сказать, что если у нас есть смелость завоевывать, то у нас также должна быть смелость считать Центральные равнины частью нашей земли. Если они наши, то почему мы должны испытывать страх и недоверие? В чем разница между Чжии и городом Сиянь? Какова разница между Центральными равнинами и Сюань Юанем? Это всего лишь города и священные горы на бескрайних просторах». Деян усмехнулся и сказал Императору Сюань Юаню: «Эти убийцы принадлежат племени. Вероятно, они хотят использовать силу кланов Центральных равнин, чтобы навредить отцу-императору. Прошу отца-императора в этом разобраться». Выражение лица Императора Сюань Юаня стало очень холодным. Сам Цань Сюань говорил о своей близости к кланам Центральных Равнин, но вместо этого Деян набросился на него. Сяо Яо наконец заговорила: «Дедушка, если бы ты путешествовал инкогнито, ты бы надели ту одежду, которую обычно носите при дворе?». Император Сюань Юаня замер глядя на улыбающуюся Сяо Яо. Любой здравомыслящий человек мог бы понять, что татуировки принадлежали племени Рушоу, а поскольку Цан Сюань был вождем этого народа, это было равносильно признанию. Император Сюань Юаня спросил Цань Сюаня: «Это ты хотел меня убить?» Цань Сюань сказал: «Это был не я». Император Сюань Юаня холодно спросил: «Ты занимаешься только ремонтом дворцов горном массиве Шэн Нун?» Ладони Цань Сюаня вспотели, когда он почтительно ответил: «Внук всегда помнил о наставлениях дедушки и стремился хорошо исполнять свой долг». Император Сюань Юань пристально смотрел на Цань Сюаня, неподвижно стоявшего на коленях. Спустя долгое время Император Сюань Юань сказал: «Я верю, что ты не был организатором этого покушения. Можешь идти». Сначала Сяо Яо не планировала защищать Цан Сюаня. Придя в себя, любой мог бы заметить странности в этой ситуации. Она пришла, чтобы разобраться с теми, кто пытался навредить Цан Сюаню, но, увидев, что конфликт между Дэянем и Цань Сюанем затянется надолго и что это неэффективно, ей не оставалось ничего другого, как указать на самую уязвимую точку. Вместе с Сяо Ба, который приехал с ней, группа поднялась на борт облачной кареты. Цань Сюань торжественно сказал своему подчиненному Цзюньи: «Покидайте Цзэчжоу на полной скорости». Четыре небесных коня расправили свои крылья и устремились в галоп, в то время как облачная колесница взмыла в синеву небес. В то время как колесница мчалась, в воздухе раздавались звуки бесчисленных стрел с перьями. Цзюньи, обладавший огромной духовной силой, остался невредимым, однако два небесных коня все же получили ранения. «Слезай с колесницы!» — воскликнул Цань Сюань, крепко обняв Сяо Яо, чтобы защитить её. Затем он вскочил на неповрежденного небесного коня. Цзюньи тоже сел на другого небесного коня и, взмахнув рукой, перерезал веревки, которые буксировали колесницу. Вдалеке группа из двенадцати убийц, мчащихся на своих скакунах, окружила Цань Сюаня и начала атаку. Хотя стрелков было всего двое, их тактическое построение позволило им создать плотный поток стрел, который обрушился на Цань Сюаня, когда они приблизились. Несмотря на отчаянные попытки Цзюньи и Сяо Бы защитить его, они все еще оказались в серьезной опасности. Сяо Яо была в объятиях Цан Сюаня, но в её руке появился серебряный лук. Она низким голосом произнесла: «Ты защищаешь, я атакую». Цань Сюань на мгновение опешил, но Сяо Яо натянула тетиву, и серебряная стрела с треском полетела вперед, точно поразив в сердце одного из всадников вдалеке. Хотя Цянь Сюань знал о том, что Сяо Яо усердно занимается стрельбой из лука, он не ожидал, что она окажется настолько талантливой. Наполненный радостью, он не смог сдержаться и наклонился, чтобы поцеловать её в голову. Ранее он уже делал это, но тогда это было лишь проявление нежности любящего старшего брата. Сяо Яо никак не ожидала такого поворота событий, но это её не отвлекло. Она видела расположение ключевых точек в построении врага и понимала, что это может выдать ее силы, но другого выхода не было. Как раз когда она собиралась прицелиться, Цань Сюань сказал: «Позиция Кунь, третья». Серебряная стрела Сяо Яо уже была выпущена, и противник был настороже. Он готовился к обороне, но мастерство стрельбы Сяо Яо оказалось настолько выдающимся, что стрела, направлявшаяся к нему, неожиданно изменила траекторию. Однако, из-за недостатка духовной силы, стрела была отброшена мощью противника и отклонилась, не достигнув жизненно важной точки. Цзюньи сожалел, что стрела не убила мужчину сразу, когда увидел, как тот упал с лошади. Только тогда Цзюньи вспомнил, что принцесса, умеет использовать еще и яд. Люди, выстроившиеся в боевой порядок, были расстреляны, расчёт стрелков был уничтожен, и преследующим убийцам ничего не оставалось, как отказаться от замысла убить Цань Сюаня с помощью дальнего нападения. Вместо этого они направили своих коней, чтобы окружить его. Сяо Яо улыбнулся и сказала: «У меня есть идея, но мне нужна твоя помощь». Цан Сюань улыбнулся и сказал: «Я как раз об этом и думал». Сяо Яо натянула лук, нацелив его в направлении, откуда они пришли — к временной резиденции Императора Сюань Юань. Рука Цань Сюань нежно коснулась стрелы, наполняя её с помощью всей своей духовной силы. Сяо Яо выпустила стрелу изо всех сил. Достигнув неба над резиденцией, она внезапно превратилась в бесчисленное множество стрел, обрушившихся подобно буре. Эти стрелы, конечно, никому не могли причинить вреда, но их невероятная сила была поразительна. Стражники насторожились и тут же закричали: «Покушение!» Это было похоже на огромный камень, брошенный в озеро, и от резиденции Сюань Юаня быстро начали расходятся волны. Солдаты хлынули со всех сторон, естественно, заметив суматоху между Сяо Яо и Цан Сюанем. Сяо Ба и Цзюнь И были начеку, а около дюжины убийц, поняв, что шансов на успех нет, поспешно отступили. Цань Сюань оставил небесного коня и пересел на птицу Чунмин, сказав Сяо Яо: «Сяо Яо, спасибо тебе». Сяо Яо пренебрежительно махнула рукой. Если бы на её месте оказался Цан Сюань, он бы тоже пришёл ей на помощь. Сяо Яо никогда не была обузой, а наоборот, ценным активом, и Цань Сюань это знал. «Иногда я думаю о том что бы ты была бременем, которое я смогут нести на своих плечах», — сказал Цань Сюань. В детстве Сяо Яо защищала его своей мощной духовной энергией. Теперь, когда сила Сяо Яо рассеялась, она по-прежнему защищает его. Сяо Яо рассмеялась, намеренно неверно истолковав слова Цан Сюаня: «Хочешь меня нести? Легко». Сяо Яо сказал: «В этот раз тебе пока удалось избежать наказания, но последний вопрос, заданный нашим дедом, был очень плохим». Трудно сказать, какое преступление тяжелее: тайное владение армией или покушение на убийство, но результат один и тот же: преступление, караемое смертной казнью. Выражение лица Цань Сюаня было серьезным: «На самом деле, меня больше всего беспокоит именно это». Достигнув вершины Пурпурно-золотого пика, Цань Сюань снял Сяо Яо с лошади, присел на корточки и сказал: «Поднимайся». Сяо Яо рассмеялась: «Ты что, собираешься нести меня на спине?» «Ты думала, я шучу?» Цань Сюань обернулся, посмотрел на Сяо Яо и многозначительно сказал: «Я сказал, что я готов нести тебя». Сяо Яо уловила в словах Цан Сюаня еще один скрытый смысл и поняла, что он имел в виду, но у нее не было причин отказывать, не объяснив этого, поэтому она засучила рукава и запрыгнула ему на спину. Финиковые деревья, высаженные рядом с Пурпурно-золотым дворцом, представляют собой деревья феникса, их огненно-красные цветы сверкают, как парча, и прекрасны, словно облака. Сяо Яо вздохнула крепко обняв Цянь Сюаня за шею: «Брат». «Ммм?» «Ты должен жить хорошо».