51 Глава - «Вы все воспринимаете меня как талисман для удачного брака».

Сяо Яо собиралась уехать на следующий день, и Цан Сюань был в замешательстве. Она лишь сказала, что император Гао Син попросил ее вернуться, чтобы сделать доклад. На протяжении последних двух лет император Гао Син испытывал глубокую скорбь из-за А-Нянь и нуждался в том, чтобы Сяо Яо была рядом с ним каждый день. Цан Сюань вспомнил об А Нянь и осознал свою ошибку. То, что император Гао Син смог помочь ему в этот раз, было большой удачей. Император Гао Син также знал о его мыслях и, вероятно, не хотел, чтобы Сяо Яо постоянно находилась рядом с ним. Цань Сюань сжал кулаки, его сердце было разбито. Он женился на множестве женщин, в то время как Сяо Яо оставалась в полном неведении, ничего не подозревая. Если бы она узнала о его чувствах, это, вероятно, привело бы её в ужас. Единственное, что могло немного утешить Цань Сюаня, так это то, что Сяо Яо не общалась с Цзинем и не испытывала чувств к Фэнлуна. Сыну Цзина уже несколько лет, и он не мог смотреть Сяо Яо в глаза. Хотя Цань Сюань не смог получить это сам, другие тоже не смогли, поэтому он все же был в какой-то степени удовлетворен. Он мог лишь надеяться, что Сяо Яо останется на месте, и когда он завоюет мир, он сможет её защитить. Рано или поздно она должна будет почувствовать его искренние чувства. В тот вечер Сяо Яо отправилась вместе с Цан Сюанем на встречу с Цзинем и Фэн Луном. Внезапно она заметила, что некоторые пряди волос Цзина уже поседели. Сяо Яо прекрасно осознавала, что Цзин обладает добрым сердцем. Однако, к сожалению, чтобы никому не отказывать, необходимо быть достаточно сильным. Цзин не стал таким сильным. В семье Тушань он не принимал решения самостоятельно: сегодня он поддавался уговорам бабушки, а завтра уступал, когда Иин начинала плакать. Тушань Цзин хотел посвятить всю свою преданность одному человеку, но он никогда не был способен освободиться от семейных оков или преодолеть психологические травмы. Если бы Сяо Яо оказалась на месте Цзин, всё было бы невероятно просто. Если бы она стремилась занять пост главы клана, то избавилась бы от Хоу. Если же у неё не было таких намерений, она могла бы поклясться Хоу, что после кончины бабушки публично откажется от должности главы клана и больше никогда не появится на виду. Семья Тушань обладала значительным состоянием, и создание собственной тайной стражи не стало бы для неё проблемой. Она могла бы просто взять деньги и с помощью своей охраны беспрепятственно исчезнуть. А что касается внутренних раздоров в клане Тушань? Пусть Хоу сам с ними разбирается. В конце концов, он не бесполезный дурак. Иин нужен лишь статус госпожи клана Тушань, и существует множество причин убедить её пока воздержаться от каких-либо действий. Увы, Цзин, казалось, никогда не задумывался об этом. Он был связан обязательствами перед старшей госпожой(бабушка); а Фэнфэн Иин не могла выйти замуж за Хоу. Таким образом, он не мог найти решения. Сяо Яо оценила Цзиня так: он обладал доброжелательностью по отношению к родственникам, не зная корысти или предвзятости, но не имел способности удовлетворить всех. Цзин не ожидал прихода Сяо Яо, и выражение его лица резко изменилось. Когда он увидел, что Сяо Яо ведет себя с ним естественно и непринужденно, словно все прошлое осталось позади, он не мог скрыть своей печали. Фэн Лун налил Цан Сюаню вина и сразу перешел к делу: «Мы с Цзин все обдумали. На первый взгляд, ситуация может казаться вам неблагоприятной, но на самом деле у вас есть значительные преимущества. Семьи Силин и Гуйфан из Четырех Великих Кланов, а также клан Тушань находятся на вашей стороне. Как только я стану главой клана Чишуй, я готов гарантировать, что и наш клан присоединится к вашей поддержке. Объединив влияние Четырех Великих Кланов с кланом Шань, лидером Шести Великих Кланов, вы уже становитесь силой, которую невозможно игнорировать. Даже если клан Шэн Нун пока воздерживается от явного выражения своей позиции, многие будут воспринимать меня как связанного с этим кланом. Пока они не выступают против вас открыто, подавляющее большинство кланов Центральных Равнин склонятся в вашу пользу. Сейчас главное — как вы сможете обратить текущую ситуацию в свою пользу и как я могу ускорить процесс, чтобы стать главой клана». Сяо Яо знала, что Фэнлун хотел использовать ее, чтобы стать главой клана, но он не сказал этого прямо. Если бы она действительно была обычной принцессой, вышедшей замуж за Фэнлуна ради карьеры Цань Сюаня, то, когда Цан Сюань получил бы полную власть, она, несомненно, поссорилась бы с Фэнлуном. Цань Сюань получил важное сообщение — Цзин, как глава клана, решил его поддержать. Он испытывал одновременно удивление и радость. Ему казалось, что у Сяо Яо и Цзина нет шансов, и что Цзин выберет нейтралитет. Однако, к его удивлению, Цзин не только выразил готовность помочь ему, но и четко заявил, что клан Ту Шань окажет ему поддержку. Похоже, Фэнлун приложил немало усилий, чтобы убедить Цзина. Цан Сюань почувствовал, что это действительно как дождь в засуху, и невольно встал, чтобы поклониться Цзину и Фэн Луну. Фэнлун усмехнулся: «Цянь Сюань, в этом мире не так много людей, как ты, которые так беззаботно воспринимают окружающий мир, словно он принадлежит им. Даже те, кто кажется отстранённым, как Четыре Великих Клана, заботятся лишь о своих небольших владениях. А кланы Сюань Юань живут ещё хуже; они напоминают старых крестьян, которые всю жизнь трудятся на полях. И когда наконец приходит хороший урожай, они продолжают жить в постоянном страхе, опасаясь, что кто-то может украсть его у них». Сяо Яо втайне согласилась. Фэнлун подумал о клане Чишуй и жалобно произнес: «На самом деле, моя жизнь полна испытаний. Я не в силах их избежать, но каждый день мне приходится с ними сталкиваться. К счастью, рядом со мной есть Цань Сюань. Без тебя, возможно, я, этот изгой, не смог бы справиться с мучениями. В противном случае, у меня могло бы не остаться другого выбора, кроме как восстать. Но времена изменились». Цань Сюань постучала по столу, давая Фэнлуну понять, что пора прекратить говорить ерунду. Сяо Яо притворилась, что не понимает; Фэнлун действительно был ей близок, ведь по духу они совпадали, а она на протяжении многих лет планировала восстание. Цань Сюань сказал Фэнлуну: «Дедушка спросил меня, что еще я делаю на горном массиве Шэн Нун, помимо ремонта дворца». Выражение лица Фэнлуна изменилось: «Что он узнал?» Цань Сюань покачал головой: «Я не могу сказать, что именно он узнал. Возможно, дедушка просто решил проверить меня, а может, он действительно что-то узнал». Цань Сюань сообщил Цзиню о том, что спрятал 20 000 элитных солдат в горах Шэн Нун. Цзин кивнул в знак согласия, но его выражение лица осталось спокойным. Цань Сюань встал и попрощался с ними: «Я давно здесь, пора возвращаться». Фэнлун посмотрел на Сяо Яо, как будто хотел что-то сказать, но слова застряли у него в горле, и он сдержался. На следующий день, когда Фэнлун пришел пригласить Сяо Яо к себе домой, он узнал, что она уже уехала. Это вызвало у него глубокое сожаление; всю ночь он размышлял о том, как убедить Сяо Яо выйти за него замуж. Ситуация была критической, и ему нужно было как можно скорее стать главой клана. Фэнлун видел свою жизнь только с Сяо Яо; его не интересовали другие красивые женщины. Сяо Яо могла бы получить преданного супруга, и одновременно бы мог получить все, о чем мечтал. Кроме того, его клан не был выдающимся во всей Великой Пустоши, и занимал лидирующие позиции среди четырех великих родов. Более того, он принадлежал к императорскому роду Шэн Нун, что однозначно делало его достойным статуса Сяо Яо. Несколько лет назад, когда Фэнлун узнал, что Цзин когда-то испытывал чувства к Сяо Яо, он пришёл в ярость. Все были в курсе его привязанности к Сяо Яо, но Цзин никогда не высказывал своих чувств и относился к Фэнлуну как к постороннему. В то время Цзин уже состоял в браке, и это не волновало его. Судьба распорядилась так, что Цзин был обречён на разлуку с Сяо Яо, в то время как Фэнлун не имел никаких брачных обязательств, был более достойным её любви. Фэнлун был рядом с Цань Сюанем, выступая в роли верного друга и преданного соратника. Благодаря чему между ним и Сяо Яо не могло возникнуть никаких противоречий, и Цань Сюань был бы только этому весьма рад. Такая идеальная пара, и не сделать шаг было бы глупо. После долгих раздумий он написал письмо Императору Гао Син и поручил высокопоставленному чиновнику из своего окружения доставить его. Узнав об этом, Цань Сюань улыбнулся и проводил Фэнлуна взглядом. Через некоторое время он внезапно ударил кулаком по дереву рядом с собой, и могучее, пышное дерево сломалось. Он небрежно сказал своему подчиненному: «Я случайно сломал его. Убери его». Он помолчал, затем улыбнулся и сказал: «Я, хочу что бы ты сразу же забыл об этом инциденте». Подчиненный кивнул. Когда Сяо Яо вернулась в Гао Син, на столе императора уже лежало письмо от Фэнлуна. Император, держа письмо в руках, погрузился в размышления и с нетерпением ждал возвращения Сяо Яо. Прочитав искренние строки письма, Сяо Яо долго смеялась. Видя, как отец мучается, она лишь улыбнулась и сказала: «Отец, думаю, лучше просто не давать ответа. Фэнлун, безусловно, достойный человек, но меня это не интересует. Однако он горд и амбициозен, привыкший достигать своих целей. Прямой отказ может сильно задеть его. Лучше пусть все останется как есть». То, что он не станет главой клана, как раз поможет задержать Цянь Сюаня. Император Гао Син произнес: «Если ты полюбишь какого-либо мужчину, я отправлю войска и завоюю его для тебя. Что касается того плейбоя из клана Фанфэн, то, хотя я не могу обещать его чувства, я могу гарантировать, что он будет с тобой». Сяо Яо рассмеялась и сказала: «Папа, раз уж ты такой властный, может, сначала отвоюем Цян Сюаня? Сейчас у меня нет никакого интереса к замужеству». Император Гао Син подумал об А-Нянь и Цань Сюане и промолчал. Фэнлун предполагал, что Сяо Яо может колебаться, но ради Цань Сюаня она все же согласится. Однако он не ожидал, что Император Гао Син не даст никакого ответа. Фэнлун ощутил, что Император Гао Син отверг его. Фэнлун пребывал в полном замешательстве. С его социальным статусом он выглядел идеальным претендентом на роль зятя для любого отца. Даже если Император Гао Син выступал против брака своей дочери, сложившаяся ситуация казалась ему совершенно необъяснимой. Фэнлун понимал, что между Фанфэн Бэем и Сяо Яо сложились искренние и близкие отношения; Фанфэн Бэй даже навещал ее на горе Ушэнь. Однако это вовсе не вызывало никакой реакции у Императора Гао Сина. Неважно, насколько сильно Сяо Яо была очарована Фанфэн Бэем, он всё равно не рассматривался Императором как достойный супруг для неё. Всё происходящее казалось лишённым всякой логики. В конечном итоге Фэнлуну не удалось занять пост главы клана, но он приложил все усилия, умоляя и уговаривая более года. В конце концов, ему удалось убедить своего отца оказать помощь Цань Сюаню. В первый месяц лета глава клана Шэнь устроил банкет в честь Цань Сюаня. На банкете присутствовали главы кланов Чишуй, Тушань, Силин Чунь (сын главы клана Силин) и посланник главы клана Гуйфан. Отношения между кланом Шэнь и Цань Сюанем были более чем очевидны. Позиция клана Силин ясна, так как Сяо Яо открыто поддерживала Цань Сюаня. Клан Гуйфан также деликатно обозначил свою позицию на свадьбе Цань Сюаня, поэтому их присутствие на банкете не стало сюрпризом. В такой тонкий и важный момент готовность глав кланов Чишуй и Тушань присутствовать на этом мероприятии, безусловно, говорила о многом. Вся Великая Пустыня находилась в состоянии волнения. Впервые в истории четыре благородных рода объединились и четко выразили свою поддержку принцу, который претендует на титул наследного принца. Отношения Цань Сюаня с Центральными равнинами были заметно лучше, чем у Пятого и Седьмого принцев. Он вступил в браки с представительницами различных аристократических родов, что способствовало формированию обширных семейных связей. Учитывая, что аристократические кланы Центральных равнин традиционно признавали только кровное родство, Цань Сюаню удалось фактически объединить императорский род Сюань Юаня с этими влиятельными кланами. Фэнлун и Синь Юэ, являясь потомками императорского рода Шэн Нун, оказали поддержку Цань Сюаню, в результате чего императорский род Шэн Нун решил безразлично воспринять сложившуюся ситуацию. Император Сюань Юаня все это время был на Центральных равнинах. Прошёл ещё один год. Каждые шестьдесят лет Император Сюань Юаня должен проводить церимонию. На этот раз он решил провести его на Центральных равнинах. Император Сюань Юаня переехал в Пурпурно-Золотой дворец, чтобы подготовиться к ней на рассвете. Цань Сюань осознавал, что настал его час. Несмотря на то, что вокруг Императора Сюань Юаня находилось множество людей, именно гора Шэн Нун была тем местом, которое Цань Сюань знал вдоль и поперек. Здесь располагалась армия, которую он сам обучил, его верные соратники и тайные проходы, которые были тщательно вырыты. Как бы ни были отважны и храбры стражи Императора Сюань Юаня, они знали лишь горный массив Сиянь и совершенно не имели представления о местности горного массива Шэн Нун. Армия Сюань Юань находится прямо за горами, но если использовать внезапность и действовать стремительно, можно успеть взять ситуацию под контроль прежде, чем к ним дойдут новости. Важно помнить, что в итоге армия преданна Императору Сюань Юаня, однако этим Императором вовсе не обязан быть прежний правитель. Цань Сюань не сразу согласился с восстанием и не сразу его отверг, а просто велел им готовиться к любым непредвиденным обстоятельствам. До церемонии остался ещё месяц. Сяо Яо тоже была готова. Полгода назад она получила сообщение от Сян Лю, в котором говорилось, что армия уже сформирована и готова к войне в любой момент. Сяо Яо отдал приказ тихо переместиться к границе и подготовиться к сражению. Сян Лю обладал выдающимися навыками в поимке шпионов, и ни один из шпионов, посланных из военного лагеря, не возвращался живым. В течение всех этих лет у императора Гао Сина не было никаких конфликтов с Сюань Юанем. Даже если бы император Сюань Юаня что-то заподозрил, он, вероятно, решил бы, что император Гао Син проявляет осторожность по отношению к четырем великим кланам Гао Сина. В настоящее время, когда Цан Сюань почти достиг своей цели, кланы Центральных равнин собрались в зале заседаний. Судя по всему, Император Сюань Юаня уже признал Цан Сюаня и готовится передать ему трон на предстоящей церемонии. Как и император Сюань Юаня, Цань Сюань отличался подозрительностью. Хотя они не могли читать мысли друг друга, Сяо Яо понимала их. Император Сюань Юаня держал Цань Сюаня рядом с собой на протяжении десятилетий и отправил его в Гао Син в качестве заложника. Когда Цань Сюань заявил о своем желании завладеть горой Сиянь, император не проявил к нему недоверия, явно ожидая увидеть, на что способен Цань Сюань. Пятый и Седьмой принцы находятся в ужасном положении; Император Сюань Юаня за все эти годы ни разу всерьез не рассматривал их кандидатуры. Сяо Яо поручил кому-то составить письмо для пятого принца Дэяна, в котором сообщалось о том, что Цань Сюань накапливает военные силы и готовится к восстанию. Дэян заподозрил, что что-то не так, однако не смог найти никаких улик. В целях предосторожности он решил отправить свои войска вглубь горы Шэн Нун. Сяо Яо снова распространил слухи, где заявлялось, что Император Сюань Юаня собирается объявить Дэяня наследным принцем. Император Сюань Юаня не знал, откуда взялись эти слухи, но его это не волновало. Люди строили предположения о наследном принце много лет, так что подобные темы для него не были чем-то новым. Люди Цань Сюаня и Дэяня были на грани конфликта, и если бы всё это переросло в хаос, ей было бы гораздо проще. Даже если Цань Сюань не начнет первым, жители Дэяня все равно появятся на месте. Услышав объявление Сюань Юаня о результатах, Дэян предпримет решительные меры, оставив Цань Сюаню единственный выбор — справляться с последствиями. В ту ночь несколько доверенных лиц Цань Сюаня настойчиво уговаривали его организовать переворот и помешать Императору Сюань Юаню объявить о предполагаемом решении на следующий день. Они предостерегали, что как только миру будет официально сообщено о том, что Дэян становится наследным принцем, Цань Сюань окажется в серьезной опасности. Они понимали, что оказывают давление на Цань Сюаня, но с тех пор, как решили следовать за ним, полностью доверили ему свои жизни и не могли позволить ему упустить такой важный шанс. Только когда прокукарекал золотой петух*, Цань Сюань, казалось, проснулся и встал. Он медленно произнес: «Я уже решил, вы все можете идти». "Золотой петух" (金鸡) – это образ, который может означать рассвет или просто определенный момент времени. Цань Сюань и представить себе не мог, что, какой бы выбор он ни сделал, ему суждено будет сразиться с Дэянем.