9

Еще четыре месяца прошли неспешно. Он совсем забыл об этом разговоре с соседями, и проводил свободное время с Цзян Фэнмянем и Цзян Чанцзэ. Те, конечно, уже были на нервах. Хотя они — оболтусы, им все равно нужно было хорошо сдать экзамен в конце года, чтобы они смогли вернуться в орден, а не остались на еще один год. В себе Цзинь был уверен — даже несмотря то, что он много времени проводил с друзьями, он не забрасывал учебу, и все недельные тесты писал почти на отлично. Поэтому помимо пакостей, Чанцзэ иногда затаскивал их в библиотеку, чтобы Сяолун объяснил им двоим что-то, что они пропустили, занимаясь своими делами. Разрываясь между гнетущими мыслями о брате, попытке учить двух идиотов, и поддержке социальных навыков, он совсем вымотался, делая все на автомате. А потеря сознания и вовсе стала обыденным делом по утрам и в обед. И Лань Миншэн обеспокоился состоянием приглашенного адепта, на носу которого — экзамены. И даже если он доставлял много проблем тем, что пособничал двум Цзянам в их проделках, он был Цзинем, и все еще адептом, здоровье которых они взяли под свою ответственность. Поэтому он утянул мальчика с очередного сеанса в библиотеке на прогулку под недовольные взгляды Фэнмяня и гневный шепот Чанцзэ, который не успел переписать все слова Сяолуна. — Молодой господин Цзинь. В последнее время я заметил, что вас что-то гложет, — будущий глава Лань старался говорить спокойным тоном, чтобы мальчик не был на взводе, ища подвоха. — Вы сам не свой. Учитель Лань сказал, что вы рассеяны, а на утренних тренировках и вовсе стали терять сознание еще до того, как спарринги начнутся. Ваше здоровье оставляет желать лучшего. Возможно, что-то случилось в вашей жизни в последнее время? — Я… боюсь, я не могу вам все рассказать, Цинхэн-Цзюнь. Это проблема семьи, — Цзинь Лян вздыхает, опуская голову. Встречается взглядом со своим лицом в отражении пруда. Сердце замирает. Испуг накрывает разум, и он вновь едва не теряет сознание. Но испуганный вопль все-таки срывается с его губ, когда он видит в отражении рядом с собой ее лицо. Полусгнившее, с вытекшими глазами. Ярко-зелеными. Он ведь так хотел их увидеть, да? Лань Миншэн оказывается рядом в считанные секунды, оттягивая его от пруда и прижимая к себе, не позволяя смотреть в воду. Он тоже видел? Он тоже видел! — Господин Цзинь! — он уже не слышит. Страх заполоняет разум. Она умерла тогда по его вине. Он не успел. — Цзинь Сяолун…! Сознание ускользает, и он не может ничего ответить кроме неслышного бормотания. Неслышного для лекаря, к которому его принесли. Но четно слышимого для наследника Лань.

Я не успел спасти ее.

— Молодой господин Цзинь нуждается в отдыхе, — говорит старый мужчина, ощупывая его пульс. — Его ци не в порядке. Боюсь, ему нужна минимум неделя для полного восстановления. В последнее время он и без того часто оказывается в моей хижине, чтобы я не начал беспокоиться. Конечно, лучшим решением было бы отправить его домой… — Нет! — подал голос очнувшийся десять минут назад Лян. Он не хотел терять драгоценное время на то, чтобы подумать над замыслами Гуаньшаня. Если он вернется домой раньше срока, брат возможно захочет действовать… — Цзинь Сяолун… — мягко начал Лань Миншэн, но мальчишка упрямо замотал головой. — Хорошо. Пусть отдохнет. Лекарь кивнул, и ушел в другую комнату — там тоже были больные, которые требовали его внимания. А Лань внимательно посмотрел на мальчика, и наклонился ближе. — Раньше я думал, что твое недомогание — следствие усердной учебы. Но сегодня… тебя гложет чувство вины. Но с чем это связано? И почему водяной принял форму какой-то женщины? — Сяолун замер, опустив голову, и вперив лицо в колени. Ловкие пальцы Ланя нашли его подбородок и подняли его лицо. — Господин Цзинь, пусть меня разразит гром, если я совру вам. Вы можете мне доверять — моя главная цель, чтобы все были здоровы, и по окончании срока обучения вернулись домой живыми и без отклонения ци. Поделитесь со мной тем, что вас тревожит. Мог ли Цзинь Лян довериться ему?

***

Лань Миншэн сидел, словно в воду опущенный после рассказа Сяолуна. Он не поднимал глаз, думая о чем-то, а его пальцы нервно скользили по ладони мальчика, выводя линии. Конечно, он никогда не расскажет никому в этом мире настоящую версию. Но приукрасить реальность, чтобы вызвать жалость? Наверное, это единственный возможный исход. — Так, вот в чем дело, — тихо прошептал наследник Лань, и Цзинь Лян поднял голову, с таким взглядом, что у Шена защемило в груди. — Почему вы раньше не обратились ко мне, или к моему младшему брату? Я даже не предлагаю вариант наставника, понимаю, что вы побоитесь того, что он предпримет. Тогда, давайте с завтрашнего же дня начнем часы исцеления? Я буду играть вам специальную мелодию для восстановления рассудка и успокоения золотого ядра, хорошо? Что же такого рассказал Сяолун? Ах, все просто! — Наследник, понимаете… — мальчик неуверенно опустил голову, и темные волосы упали каскадом по плечам и лицу. — Вы, должно быть, помните тот инцидент, что заставил вашего отца, и глав других орденов, постоянно отлучаться в мой орден на совещания и допросы. — Да, конечно. Я был уже достаточно взрослым, чтобы отец брал меня с собой и посвящал в курс дела. Какой-то незавершенный ритуал вызвал огромный выброс ци, что и убил всех в округе одного ли, — на этих словах Сяолун замер. Так, вот что? Каждый раз он узнает новые подробности. Выйдя из ступора, он вновь заговорил. — Так вот. В тот день я потерял память, и в голове у меня появились… чужие воспоминания. То есть, мои… но нет… Он хватается за голову. Миншэн аккуратно отцепляет его пальцы от волос. — Я понимаю, это сумбурно, но… как будто в тот день моя душа слилась с чьей-то. И эта женщина тоже стала приходить ко мне во снах, — он выдыхает, и смотрит на наследника Лань такими глазами… словно он уже на грани слез. Сердце парня сжимается. — Молодой господин… я… я понял вас, — он тихо говорит, и притягивает мальчика в объятья, когда тот все-таки начинает плакать.