12. Дорога в Сид

Айрис Данхилл

      Искаженное яростью лицо Яксли застыло прямо перед Айрис.       — Что значит «с этим не ничего не получится»?       — Это не дракон! Твои идиоты притащили виверну!       Пожиратель стиснул предплечье девушки, оставляя синяки, дернул на себя, но отступил в последний момент, и Айрис упала, ударившись коленями о каменистую землю. Руки ее все еще были связаны, в ушах звенели колокольцы, вся правая часть лица опухла и болела.       — У этой твари чешуя, зубы, хвост и крылья. Так что не выдумывай! Разница между видами — размеры и отсутствие передних лап.       — И они не дышат огнем…       Яксли пнул Айрис ногой в бок, валя в пыль. Ее светлый джемпер окончательно потерял первоначальный вид, все больше покрываясь разводами грязи и крови.       — Тебе сло́ва не давали, дрянь! Работай с тем, что есть. Я не стану распыляться на бесконечные шансы, — мужчина утер пот со лба, возвращая себе самообладание. — Роджер! Присмотри за ней! Империус пока не накладывай, нужно, чтобы эта сука могла соображать. Но смотри, чтобы не выколола себе второй глаз… Не дышат огнем, значит. Ну меньше возни… Кто отвечал за ловлю ящера? Порджуэл?       Недовольно скалясь, Яксли отправился искать Порджуэла, а Айрис не без усилий поднялась и последовала за Роджером. Ее привели в хорошо освещенный просторный шатер, по центру которого располагался вместительный прочный стол, горелка и котлы, подле основного стола — несколько стоек и столиков поменьше с подготовленными ингредиентами, которые Айрис запрашивала еще в бытность предыдущего плена. Яксли подготовился.       Надсмотрщиком Айрис выступал крепко сложенный, высокий мужчина. Выглядел он также, как некогда заложники осажденного лагеря смотрителей — осунувшимся, дерганым и неуверенным в правильности принятых решений. Он не спускал с Айрис глаз, сложив руки на груди и, чуть ссутулившись, смотрел из-подо лба, стараясь придать образу побольше угрозы, но реальной враждебности не проявлял.       Роджер снял путы с запястий Айрис и пригрозил расправой за любое резкое движение. Айрис было почти наплевать.       Значимая сторона экстраординарного мистицизма историй о Драконах состояла в их однозначной непостижимости и оставляла в тайне ответы на многие вопросы. В том числе ответ на то, каким должен быть удивительный состав, способный пробудить в диких существах память предков и привести к одному из них.       Айрис верила в существование Драконов помимо тыщеокого Короля-Бойтату, почитаемого племенем райголи, но в реальности не представляла, как именно искать к ним пути.       Уходя в глубь веков, фольклор ветвился, разнился и тлел, забываясь, оставляя после себя как совершенно невероятные описания сложных ритуалов, так и бессмысленные побасенки. В свое время Айрис задокументировала многие из них, особое внимание уделив земле своих праотцов, Шотландии, и поверьям, пришедшим из Инчморка и его окрестностей, где, по рассказам местных жителей, еще задолго до Мерлина горные ведьмы крали детей, насылали порчи и варили вязкие вонючие зелья, от которых подыхал скот; жрецы забытых культов приносили жертвы в подземных храмах, а в лесах постоянно пропадали крестьяне. Безнаказанное буйство темных сил вынуждало людей искать защиты и заключать сделки с силами иными. Так они и нашли дорогу к «Ящеру Хайленда» или к чему-то еще. В любом случае с тех пор кровожадные страсти в этих местах поутихли.       Можно ли считать эти рассказы, записанные на рассыпающихся листах и запрятанные под полой старой церквушки, полностью правдивыми? Айрис сомневалась, но не отказалась бы проверить.       Так или иначе, она стала заложницей собственных познаний в той же степени, что и пленницей властолюбивых извергов. Если бы Волан-де-Морт разыграл свои карты более умело, использовав больше пряника, чем кнута, то любопытство и тщеславие привели бы их обоих к ответам куда быстрее, чем Империус. Опасно и глупо — недооценивать амбиции исследователей: спонсорство работает с ними эффективнее угроз. Однако что Темный Лорд, что Яксли шли другим путем, и Айрис не собиралась им потворствовать.       Свиток с кельтским календарем, придавленный свечами по краям, чтобы не скатывался, труды средневековых лекарей, выписки из алхимических трактатов, магическая карта Хайленда, хрустящий пергамент с мелкими витиеватыми буквами, раскрывающими секреты устаревших рецептов — Айрис раскладывала все это, постоянно меняя местами, пробегаясь взглядом по одной рукописи, откладывая ее, потом снова возвращая на стол, но убирая другую. И так, в подобии бурной деятельности, растягивала время.       — Мне нужна волшебная палочка! — сообщила она.       — Лорд Яксли не давал таких распоряжений.       — А у тебя своей головы нет?       — Есть, — насупился Роджер, — поэтому ты ее не получишь.       — Но тут…       — Лорд Яксли сказал, чтобы ты написала финальный состав и подготовила ингредиенты. Айрис зло прищурилась. Точнее, попыталась это сделать, но тут же зашипела от острого укола боли. Ткань, обхватывающая полголовы и туго затянутая на затылке, увлажнилась под правой бровью.       — Мерлинова борода, — пробормотала девушка, касаясь повязки и замечая красные пятна на пальцах.       — Чего там с тобой?       Роджер нерешительно приблизился, обхватил за плечи и за подбородок приподнял голову Айрис. На его лице отразилось еще больше сомнений, приправленных брезгливостью. Он усадил пленницу в кресло, подал воды.       — Локомотор Мортис! Посиди пока так, скоро вернусь.       Айрис осталась в шатре одна. Со злостью она пощупала бедра и мысленно прокляла Роджера за сообразительность — ноги совсем не слушались, стали свинцово тяжелыми и прилипли к креслу и полу. Девушка откинулась на спинку, абстрагируясь от шума в голове. Как ни странно, чувствовала она себя не так ужасно как выглядела.       Накатывала сонливость и хотелось поморгать фантомным правым глазом. Часть века осталась и пока проваливалась в пустой мокрый зев, но когда раны окончательно заживут, можно будет вставить туда стекляшку, но такую, чтобы посимпатичнее, чем была у Грюма. Айрис до сих пор не верила, что понесла очередную утрату, такую личную, необратимую и такую подлую. Наверное, если бы глаз вырывало менее магическое существо, то и последствия напоминали бы о себе чаще, и боль раздирала бы иная. А так, еще могло казаться, что под повязкой несомненно серьезная, но исцеляемая царапина.       — Грррустит колдунья? — раздалось тихое из затененного угла, заваленного холщовыми мешками.       Айрис не ответила, и Трисмегист вылез из своего укрытия, вальяжно прошелся к ее ступням, по-павлиньи распушив хвост, сел и продолжил:       — Порррою «ни близсское, ни даль — не может утолить грррызущую печаль», но нынче час плохой для заунынья.       — Vá para o inferno, seu maldito demônio! — огрызнулась Айрис по-португальски.       — Que rrrude! Ррразве мы не выяснили с колдуньей, что я вовсе не демон. Хотя сссоглашусь: демонам очень выгодно пррринимать обличье животных, а особенно котов. Кошатницы — самые неистовые защщщитницы! Удивительные! Отважнее любого рррыцаря! Ни один экзорррцист мимо них не пррройдет.       — Ты, видно, на своем опыте убедился, — сухо отрезала Айрис. — Что тебе еще надо?       — Сссправиться о здоррровье.       Айрис с хладнокровной решимостью размотала кусок ткани, прикрывающий увечье, и уставилась на четвероногую тварь окровавленной пустотой.       — Неплохо, чудесссно! Почти зажило, — прокомментировал кот и его длинные, черные как он сам, вибрисы заколыхались в подобии человеческой ухмылки.       — Ты обманул меня! — чуть не плача от разочарования воскликнула Айрис.       — Que rude! — обиженно повторил Трисмегист.       — Неужели? Тогда почему я по-прежнему тут?       — Где?       — Тут!       — А тут — это где? И почему оно тебя не устррраивает?       — Salva e protege, — безнадежно простонала Айрис.       Это существо продолжало свои игры, но совершенно забыло рассказать правила второму игроку.       — У колдуньи есть тррравы, — Трисмегист запрыгнул на стол, принюхался и взялся за типичное кошачье развлечение: вгрызался зубами в особо ароматные пучки листьев, переворачивал склянки и раздирал когтями мешочки с порошками. — Иссспользуй сссемена папáвера — ссстанешь вессселее.       — Воздержусь от подобных экспериментов.       — Как зззнаешшшь. А зззнаешшшь как варить то, что хочешь?       — Я ничего не хочу варить.       — Ну тогда сссвари то, что нужно.       — О чем ты?       — О правильном месссте.       — О каком? — Айрис уловила, что так они будут вечно ходить по кругу, и поспешно добавила. — Чем давать советы, лучше освободи меня!       Трисмегист прекратил баловаться и с достоинством замер у края стола. Смотрел он снисходительно, почти высокомерно.       — А что ты пррредложишшшь взамен? Вторррой глаз? Или язык? Языки вкусны!       Айрис опешила.       — Мы же уже заключили сделку!       — Опррределенно. Но ведьма говорррит о новой.       — Да просто выполни свою часть!       — А какова она — моя часссть?       — Мы договорились, что ты освободишь меня…       — Да-да, ведьма просила о ссспасении. А зззнает ли ведьма кого ссспасать, и зачем, и когда?       — Ты издеваешься, бес?!       Айрис уже потряхивало от возбуждения. Злость и обида клокотали в груди, сводили спазмами живот. С самого начала не стоило пускать подобные договоры на самотек удачи. Теперь же, оставленной в одиночестве и вполовину лишенной зрения, ей нужно было погасить эмоции и по крайней мере избежать новых невыгодных решений.       — О каком ссспасении пррросила ведьма в подвале?       — Ты и сам знаешь, — уныло заметила Айрис.       — Рррождение человека есть начало ррразложения, ррразложение человека есть начало рррождения. Сссмерть порою спасссительнее жизни. Может, колдунья хотела спасссения от бесконечного горрря бытия. Почем мне знать?       — В этом твой план? Забрал глаз и хочешь забрать жизнь? Или хочешь поставить в ситуацию, в которой смерть и впрямь — единственное спасение, и так исполнить долг? Моя просьба была ясна, пусть и определялась больше мыслью, чем словами. А вот твоим словам, оказывается, веры нет!       Трисмегист выгнулся и зашипел. Опасно сверкнули малахитовые радужки звериных очей. Блеснули зубы, мелькнули когти.       — Стоило впрррямь вырррвать у ведьмы язык, коль она дерррзит говорррить то, чего не знает! Ссслово — дороже золотых монет, оно было до них и после них оссстанется. Миррр — это текст, и ссслово — воплощение его, а договоррр — едино значимая валюта!       В шатер проник холодный ветер, взметнул полог, потревожил бумагу. Несколько свечей погасло, и тени в углах уплотнились и поползли к центру зловещими щупальцами. Манифест Трисмегиста громогласно отозвался внутри головы Айрис, резиновым шариком отскочил от котлов и стеклянных колб и растворился эхом, но наружу не просочился. С улицы все еще доносились переклички егерей и грозное ворчание скованной виверны.       Если Айрис и вздрогнула, когда все началось, то это было незаметно и скорее рефлекторно — даже от страха можно устать. С непроницаемым выражением она продолжала смотреть на Трисмегиста. Кат Ши успокоился также быстро как разъярился. Он повернул морду к одной из потухших свечей, и та вновь окрасилась золотом пламени.       — Когда заплачет небо сррребром бледных звезд, — напевно промурлыкал кот, — найдешь тррропу до сонных берррегов священной рррощи. Химеррру пррриведи с сссобой на скрррытый этот моссст, а после под холмы ссспустись наощупь.       Он было открыл пасть для следующей строфы, как в шатер вернулся Роджер, и Трисмегист в один прыжок очутился в том углу за баулами, откуда появился.       Увидев пустую глазницу Айрис, Роджер обескураженно скривился, но подошел. От него пахло кофе и теплом пищи, и у Айрис сразу забурчало в желудке. Отобедал, стало быть.       К счастью, Роджер оказался не лишен эмпатии. Вскоре Айрис получила свою порцию куриной похлебки, а также помощь целителя, теплую воду для умывания и трансфигурированную черную повязку, которая тут же придала ей пиратского шарма.       Когда Айрис вернулась к столам, куда ее настойчиво и не без угроз подталкивал персональный надсмотрщик, ее ожидала новая дилемма. Перепутанные документы и свитки смешались с рассыпанными семенами и эссенциями в, казалось бы, полном хаосе, если не считать сочного макового бутона, оказавшегося поверх карты Каледонских Холмов, все детали которой с идеальным соответствием повторяли дороги, поляны, реки, болотистые заросли, лесные схроны, парковые рощи, переходящие в хайлендские пущи, курганы и сопки, плато и возвышенности, именуемые в этой части света горами. Огненный папавер так ненатурально выделялся среди прочего беспорядка, что ненароком привлек внимание.       «Что этот прохвост говорил? Использовать мак, идти на мост?».       Нет, употреблять опиумные настойки Айрис по-прежнему не планировала и беспощадно раздавила бутон одной рукой, а палец другой уперла именно в то место, где он лежал. Пергамент вокруг пальца встрепенулся, создавая объемную картинку из песочно-желтых покачивающихся деревьев, ручья и древнего каменного круга, детализируя вопрошающему искомое место.       — Роджер, передай Яксли, что нас ожидает прогулка.

***

      Оставалось полчаса до полуночи. Холодный свет полной луны прорывался сквозь тонкие обрывки гонимых ветром облаков. Луна была так ярка, что вместо присущих ночи плоских очертаний и размытых линий на поляне вырисовывалась полноценная картина, полная тусклых, мертвенно серых оттенков.       Хранящая следы друидских жреческих обрядов, поляна имела почти совершенную форму круга в шестьдесят футов радиусом. По ее периметру на равном расстоянии друг от друга словно зубы земли вырастали восемь голубых вертикальных монолитов, покрытых руническим письмом, а между ними, заросшие мхом, были раскиданы похожие валуны поменьше. Северная часть прогалины кончалась крутым обрывом, западная упиралась в заросли можжевельника на плавно восходящем склоне, который дальше превращался в рельефную цепочку гор. Восточная и южная стороны полнились соснами с влажным папоротниковым подлеском, где призрачными искорками мерцали светлячки.       Айрис пару раз проезжала тут прежде и оба раза испытывала необъяснимое волнение и будто слышала шепот, который, впрочем, мог быть не более, чем шорохом мистраля или игрой воображения, так как ни Гидеон, ни другие смотрители заповедника ничего подобного не замечали.       Сейчас же она стояла у края священного круга, созданного неведомыми древними, безвольная и оглушенная — Яксли предсказуемо применил Империус, — и наблюдала, как егеря тащат бедную виверну к центру. Животное практически не сопротивлялось: маковые семена все-таки сгодились, и Айрис по велению Яксли сварила умиротворяющее зелье.       Взмахами палочек егеря утопили в почву десяток колышек, на которые закрепили опутывающие виверну цепи, и поспешили отойти от нее подальше — по дороге она уже успела нанести смертельные раны одному из их братии. Звериный рык, скрип железа, тяжелые вздохи, ругань и хлесткие приказы утихли. Облака совсем истончились, стали заметны звезды. Одна из них беззвучно сорвалась и горящей слезой пронеслась по бездонному небосводу. Можно было начинать.       — Посмотри на себя, — Яксли подошел к Айрис полный нескрываемого презрения, — дрожащее, грязное, немощное существо. Я бы сказал, что это ошибка вселенной — наделить беспородную псину вроде тебя аттрибутами истинной крови. Мне претит сама эта близость… Стоять вот так, чуять гнилостный запах несовершенной плоти, — не снимая перчаток, он впился пальцами в лицо девушки и надавил на синяк под самым окклюдером, от чего у Айрис прорвался болезненный стон. — Но… при должном подходе даже ты способна принести пользу этому миру. Я покажу.       Жестом Яксли подозвал Роджера, забрал у того пузатую колбу и, повторив инструкции Империуса, передал ее Айрис.       — Надеюсь, это именно то зелье, о котором мы договаривались. В противном случае твоя участь будет стократ страшнее, чем смерть подружки-рифмоплетки, — он криво усмехнулся. — Да-да, я помню тот чудный вечер у Трэверса.       Айрис слышала его, понимала и больше всего на свете желала податься вперед и что есть силы вцепиться зубами в глотку, прорвать кожу, ощутить, как идеальная, чистая, благородная кровь, которой Яксли так кичится, фонтаном вырывается из вены и заполняет ее рот. Это было бы отвратительно. Но не более отвратительно, чем сам Яксли.       — Порджуэл! Порджуэл, где ты, кусок дерьма? Помоги грязнокровке напоить нашего крылатого друга. Ты выучил как он зовется, а, Порджуэл?       Высокий и тощий как жердь, патлатый мужчина дернулся как от удара и робко воззрился на Яксли, обвел заискивающим взглядом товарищей, но те предпочли отстраниться, кто виновато, кто насмешливо, радуясь, что сами не на его месте.       — Я, ну я…       Не добившись снисхождения, мужчина схватил Айрис за предплечье, подталкивая вперед.       — Но-но, дай грязнокровке проявить себя! — осадил Яксли, и Порджуэл хмуро отступил.       Огромная морда виверны, стянутая широкими эластичными лентами, настороженно склонилась, следуя за приближающимися людьми. Из глубин зверя раздалось угрожающее стрекотание, и на его щеках, груди и шее ощерились стальные чешуи. Ленты нужно было ослабить, чтобы влить эликсир, при этом ни Айрис, ни Порджуэл не хотели лишаться конечностей. Айрис некстати вспомнился профессор Кеттлберн, чье увлечение магозоологией достигало поистине гротескных масштабов. Уж он бы тут разгулялся, такой прекрасный экземпляр! Профессор не пожалел бы последних пальцев, а вот Айрис хватило физических потерь.       Волшебница указала Порджуэлу, где стоять, а сама медленно прошла вдоль кожистого крыла, прижатого к земле железной петлей вокруг локтевого когтя, коснулась раскаленного бока, достигла середины длинной шеи. Яксли отдал ей драконий манок для этого ритуала, тот, что помогал тварям успокоиться, и Айрис несколько раз просвистела в него. Крылатую пленницу это не убедило. Виверна мотнула головой в попытке оттолкнуть человека, но путы не дали как следует размахнуться. Увернувшись, Айрис проигнорировала шепотки. Егеря и пожиратели наблюдали за ней с ожиданием и интересом, пристально, азартно, затаив дыхание, как призраки требующих зрелищ посетителей Коллизея.       Совершив еще несколько маневров, Айрис оказалась у самой челюсти виверны, ладонью нащупывая выступающий верхний клык — изогнутый и острый как сабля, — и устанавливая зрительный контакт. Расплавленное золото вокруг расширенного провала зрачка вперилось в единственный глаз Айрис, не мигая, гипнотизируя. А Айрис также неотрывно гипнотизировала в ответ и шептала, шептала, шептала бессвязные увещевания, не понятные и не замечаемые даже ею самой. Странно, но это помогало.       Уловив момент, когда виверна начала расслабляться, Айрис кивнула Порджуэлу. Кромка его шевелюры вдоль лба взмокла от пота — можно было подумать, что он только вылез из душа или попал под дождь. Мужчина отмер и поднял дрожащую руку с зажатой в ней волшебной палочкой. Виверна зарычала.       — Нет, подожди. Лучше обойди с той стороны и трансфигурируй штырь из камня. Немного распустишь ее намордник, вставишь штырь между зубов, вот тут, и вернешь путы как было. Так появится зазор, через который можно залить зелье.       Порджуэл неуверенно оглянулся и что-то нечленнораздельно промычал. Яксли только раздраженно сложил руки на груди.       — Что это за чушь! Я на такое не подписывался. Лорд Яксли, неужели…       — Шевелись давай! — крикнул ему Яксли. — Это виверна, Порджуэл, не дракон! Твои кривые ручки не обожжет, может, только немного поднакусывает.       Вокруг одобрительно зашелестели другие голоса, подбивая Порджуэла не тянуть.       Айрис спрятала усмешку. Порджуэл был прав — полная чушь. Она знала как минимум два других способа сделать то, что требовалось, с меньшими рисками и большей элегантностью. Но эти параметры Яксли не указывал при накладывании Империуса, а у Айрис не стояла задача облегчить Пожирателям жизнь.       Айрис не испытывала при Империусе пресловутого блаженства и не теряла себя полностью. Заклинание ввинчивалось в ее мозг, тело переставало полностью слушаться, а исполнение приказов становилось чем-то естественным, но лишь на поверхности. В глубине сознания сохранялась ясность, позволяющая искать лазейки.       — Приготовьтесь, — подрагивающим от возбуждения голосом, приказал Яксли, — когда полетит — не смейте упустить! Роджер, давай, не подведи меня!              Дыхание виверны смердело, мышцы ее горла сокращались, сопротивляясь, пока Айрис подпирала тяжелую голову плечом и заливала в пасть смолянисто-черную субстанцию. Девушка так сосредоточилась на этом требующем предельной осторожности действе, что совершенно упустила, когда за спиной началась суматоха, а когда повернулась, то первое, что увидела — несколько белых вспышек и падающие тела.       Нападающие пришли со стороны леса и без объявления войны сразу начали осыпать егерей проклятиями. Вырубили Роджера, приложили какую-то ведьму в потрепанном зеленом кафтане, отразили ответную атаку. Несколько темных фигур против двух десятков носителей меток.       С шипением два раскаленных заколдованных камушка прокатились по поляне, источая сернистый дым, выбивающий слезы из глаз. Егеря закашлялись, расступаясь. Айрис пригнулась, почти прижимаясь к груди ворчащей виверны, и закрыла руками лицо. Гулкий голос Яксли уничтожил камни и хлестким «Вентус» разогнал удушающую дымку.       Айрис снова осмотрелась, подмечая, как поредели ряды ее мучителей, и, не доверяя самой себе, едва узнала в пришельцах старого друга и бывшего профессора. Только двое?! Чарли Уизли и Северус Снейп, рука об руку сражающиеся в забытой глуши на краю света, чтобы спасти Айрис Данхилл, — слишком уж фантасмагоричная картина. Это же точно Снейп? А был ли он вообще с Чарли или изначально присутствовал здесь на стороне Яксли?       Виверну вдруг мелко затрясло, дрожь становилась крупнее и крупнее, она комично выпучила глаза, захрипела, забилась в безумной конвульсии. Ошарашенно моргая, Порджуэл попятился от нее, но не успел сделать и пяти шагов, как его пронзило острое жало оказавшегося на свободе хвоста. Кровь брызнула на камни, слабо заблестевшие под слоями мха. Со звонкими хлопками начали лопаться звенья цепей и ленты. Из ноздрей виверны повалил плотный серый дым. Пара егерей, заметив это, сразу кинулись прочь. Айрис упала.       Зверь перепуганно озирался и мотался из стороны в сторону, пока не избавился от последних оков, и оглушающе громко заорал, остановившись на одной долгой высокой ноте.       Айрис отползла к обрыву, и, зажмурившись, сдавила виски ладонями. «Давай же!» — удушающие щупальца Империуса нехотя ослабили хватку. Мгновение спустя, девушка облегченно выдохнула, ощутив, что они распадаются так же, как недавно цепи, сдерживающие виверну.       — Прибейте этих недоносков! — крикнул Яксли, а сам развернулся к ящеру, выставляя магический щит.       Виверна дохнула на него дымом и застрекотала, выпуская искры.       — Что ты ей дала? Что ты ей дала, дрянь?       — Исправила ошибку Порджуэла!       — Я предупреждал! Круцио!       Айрис метнулась к телу Порджуэла, а заклятие угодило в лапу виверне. Та взвыла, встала на дыбы и кинулась на Яксли. Лицо пожирателя на миг исказилось растерянностью и ужасом — языки нежданного пламени почти настигли его. Айрис тем временем схватила волшебную палочку покойного, стремительно пробираясь правее, — подальше от линии огня и Яксли.       — Остолбеней!       Еще один противник был сражен, но несколько других повернулись к Айрис.       — Мерлин… Карпе Ретрактум! — она столкнула двух мужчин вместе и повторила заклинание, со всей мощью прикладывая их о ближайший голубой монолит, по которому тут же заскользили тонкие змейки белого света.       Потворников почившего Темного Лорда осталось стоять не так много, и Айрис наконец могла четко вычленить Снейпа и Чарли среди воюющих и убедиться, что они точно заодно. Один их вид придал ей сил, и Айрис рванула к знакомым фигурам.       — Экспеллиармус!       Палочка вылетела из пальцев Айрис, к ней шел Яксли.       — Не так быстро, грязнокровка! Ты же не думала…       — Ты еще тот балабол, да, Яксли? — разнесся над поляной глубокий баритон Снейпа. Его грудь тяжело вздымалась, но говорил он без отдышки.       — Снейп! Не ожидал увидеть тут твою продажную шкуру. Кого предаешь сегодня?       Виверна все еще подскакивала и металась, агрессивно рыча и выдавая обрывистые всполохи огня. Приходилось сражаться на два фронта. Избегая резких движений, несколько уцелевших егерей, Айрис, Чарли, Снейп и Яксли словно в танце медленно перемещались по кругу, обходя принюхивающегося хищника.       Один из мужчин в сером плаще не выдержал напряжения и побежал, достиг границы очерченного камнями круга, врезался в невидимую стену и взвыл, зажимая нос руками. На него тут же налетела виверна, вцепилась зубами в горло, встряхнула, окропляя траву кровью, еще сильнее помотала головой и закинула безвольное тело прямо в центр поляны на плоскую плиту. Сама же, обнаружив, что оказалась в новой ловушке, начала биться в прозрачный барьер.       Мир за границами священной поляны поддернулся мглой и потерял четкость. Только сейчас Айрис заметила, что все они находятся в пределах круга. Она не ощущала ветра, зато ноздри защекотал неприсущий этим местам сладковатый аромат фиалок, света стало еще больше — руны на камнях сияли.       Чьи-то пальцы сомкнулись на предплечье Айрис. Она испуганно дернулась и начала вырываться, пока не увидела, что это Снейп, подталкивающий ее себе за спину. С секунду они смотрели друг на друга — зельевар изучающе, Айрис с подозрением. И каждый так, будто сомневаясь, что знает второго, но очень хочет вспомнить.       — Что тут происходит, Данхилл?       — Поверите, если скажу, что понятия не имею?       — Конечно поверю. Ничего не знающие студенты — для меня не новость.       — Рири… — Чарли встал подле Снейпа, героически ограждая подругу от Яксли.       — Чарли! Только ничего не спрашивай, я не знаю, что это.       — Все потом, — серьезно отозвался Чарли, — надо утихомирить эту «красотку». Помнишь как мы двойными лассо сдерживали Каирскую мантикору? Должно сработать. Ты справа, я слева.       — У меня нет палочки!       — К дракклу! Снейп…       Они не успели сделать ни шага. Мерцание рун переползло на шершавую поверхность камней, растеклось от самого их основания к вершинам, затапливая поляну нестерпимой белизной. Затрубил охотничий рог. Снейп схватил Айрис за руку и теснее прижал к своему боку, совершенно обескураживая. Айрис моргнула, а когда открыла глаз, обнаружила новые лица. Высокие тонкие люди с кожей, белой как мел, с заостренными подбородками, носами и ушами в просторных одеждах под кожаными нагрудниками и с посохами в руках стояли по двое у каждого из монолитов.       Не было произнесено ни слова, но, следуя неясным указаниям, виверна притихла, опустила буйную голову и поплелась за одним из белых людей прямо в камень, теперь ставший порталом.       — Остолбеней! — Яксли направил палочку на одного из незнакомцев, но ничего не произошло.       Его удостоили снисходительным взглядом и подтолкнули посохами вслед за зверем.       — Кажется, пора валить, — выдохнул Чарли на ухо Айрис, кладя руки ей на плечи.       — Не думаю, что получится.       — И что нам делать?       Один из пришлых выжидающе смотрел прямо на нее. Айрис развернулась, стряхнула с себя чужие ладони и, ступив в потустороннюю арку, наощупь начала спускаться по слепящему коридору.