13. Рыцари священных рощ

Айрис Данхилл

      Материалом темницы служил исполинский тис. Его иссушенное чрево еще хранило мощь и крепость, и вмещало всех семерых волшебников, которых втолкнули в полое пространство древесного нутра, перекрыв выход прочно впаянной в остов узкой калиткой. Настоящий ствол давно ушел вверх, а своды тюрьмы складывались скорее из толстых извилистых корней, своенравно вырывающихся из-под земли, будто стремясь достигнуть птичьих гнезд, и накладывающихся друг на друга многослойным потолком с множеством мелких окошек, сквозь которые проникал мягкий рассеянный свет.       Айрис, Чарли и Снейп заняли левую половину. Яксли, изрядно потрепанный Роджер и еще двое егерей — правую. Стенка на стенку. Собранные и молчаливые они смотрели друг на друга, готовые кинуться в атаку в любой момент, и, так как волшебные палочки у них отобрали, сжимающие кулаки Айрис и Чарли чувствовали себя определенно более уверенно. Но и Яксли не терял самообладания. В своем пижонском костюме и дорогой твидовой мантии, накинутой на плечи, он стоял как ни в чем не бывало, по-царски вальяжный и высокомерный.       Накрутив себя, подкормив свою решимость бешенством, переполнявшим кувшин терпения, Айрис кинулась на Яксли. Тот отпрянул, попытался перехватить руки волшебницы, но она успела расцарапать ему щеку до крови.       — Eu vou te matar, filho da puta! — прошипела Айрис.       Ее всклоченные спутанные волосы беспорядочно рассыпались по плечам, левый глаз горел ненавистью, правая сторона лица некрасиво припухла и синела заживающим кровоподтеком. Порваная одежда оплетала стройное тело как грязные старые лохмотья, преображая Айрис в настоящую ведьму, страшную и прекрасную в своем безумии. Даже голос ее стал выше и визгливей.       Все мужчины потянулись в драку, но кусачие красные искорки неведомого заклятия тут же запрыгали по их невольной обители, обжигая волшебников и настойчиво заставляя всех разойтись. Воинственный энтузиазм егерей почти сразу иссяк. Яксли грубо оттолкнул Айрис, на что Чарли разъяренно выступил вперед, с размаху заехал кулаком в челюсть Пожирателю и тут же попал под нападение целого роя жалящих как пчелы красных искр. И Чарли, и Яксли со стонами разлетелись в разные стороны. Почуяв озадаченность выбитого из колеи Яксли, Айрис дернулась, порываясь продолжить начатое, несмотря ни на что, но горячая рука поперек живота не дала ей сдвинуться с места.       — Поберегите себя, мисс Данхилл, — тихо сказал Снейп.       От его низкого злого голоса Айрис вздрогнула, хотя и была уверена, что зол он не на нее. Она громко выдохнула, нахмурилась и резко дернулась, вырываясь. Зельевар отпустил девушку и едва ощутимо, опасаясь причинить боль, коснулся ее правого виска.       — Что они сделали?       — Рири, — с другой стороны приблизился оправившийся Чарли, — твой глаз! Мерлин! Ты животное, Яксли! Если ты думаешь, что это сойдет тебе с рук…       Яксли хрипло рассмеялся. Он вернулся к образу самоуверенного величия, приказал одному из егерей отдать плащ, и, подтянув брюки, уселся на него в позе индийского раджи, а свою мантию аккуратно сложил рядом — воздух был пропитан теплом и запахом середины лета, и верхняя одежда больше не требовалась.       — Это не они, — отмахнулась Айрис.       Искры наконец испарились, напряжение несколько спало. Девушка тяжело опустилась прямо на земляной пол, а Чарли повторил за ней, продолжая заглядывать подруге в лицо. Снейп не сразу, но тоже сел, сохраняя нарочитую отрешенность.       В голове Айрис не замолкал гул вопросов, но при посторонних личные беседы вести не хотелось. Как ни странно, первым голос подал щенок Яксли, совсем молодой парень, невесть каким боком затесавшийся в егеря, задавший самый резонный в сложившейся ситуации вопрос.       — Лорд Яксли, где мы?       — Спроси у грязнокровки, куда она нас затащила. Ты хорошо нас провела, подлая крыса.       — Странно, что ты рассчитывал на нечто иное, придурок, — выплюнула Айрис.       Она не знала, где они наверняка, но догадаться было нетрудно. Переход случился поспешно и ослепительно, и стоило пройти тот коридор с лунной поляны, их сразу обволокло сладкими ароматами и пением птиц. Но пока их конвоировали до тиcа, рассмотреть что-либо кроме бесконечной сочной зелени цветущих растений не удалось.       — Мисс Данхилл, — бросил Снейп, — не тратье силы, раз пока у нас нет возможности подискутировать с ним более обстоятельно.       — Как благородно, — фыркнул Яксли, — посмотрите, изображает джентельмена!       Снейп поджал губы и грубо обхватил подбородок Айрис, поворачивая ее лицом к себе, и она позволила приподнять окклюдер для осмотра. Деликатность Снейпа или ее отсутствие волшебницу сейчас ни в коей мере не волновали. Ее все еще потряхивало от злобы и боли. Да и персонально к зельевару возникало немало вопросов помимо его лекарских навыков. Совсем недавно тот выразил свое однозначное нежелание общаться, и вдруг оказался тут! Не странно ли? Как Чарли его заполучил в союзники, что пообещал?       И все же… несмотря на все опасения, присутствие Снейпа как-то обнадеживало. Он был сложным человеком, но стабильным в своей сложности. С ним всего-то надо держаться на чеку и не показывать слабины.       — Неплохо, — пробормотал Снейп, — как давно вы… это у вас?       — Три дня, может четыре.       — А выглядит как очень давняя рана.       Губы волшебницы искривились в иронично-горькой усмешке. В этот момент Чарли решил уточнить:       — Что вообще это было? Виверны не пускают огонь.       Айрис и Яксли одновременно посмотрели на него с выражением «Да ладно!».       — Трактат «О факирах» Галахара Мабионского, — пояснила Айрис, — триннадцатый век. Не все ингредиенты для этого зелья были под рукой, но, как видишь, сработало. Оно достаточно сложное, чтобы сойти за что-то совершенно уникальное, и достаточно действенное, чтобы хорошо сыграть на отвлечение внимания.       — Обошла империус, — сквозь зубы выдохнул Яксли.       — Это несложно, если накладывает криворукий!       Сдержанность и воспитанность отходили на задний план рядом с последователями Темного Лорда. Айрис огрызалась как загнанная в угол кошка, грубо и отчаянно пытаясь ранить словами. Слова в свою очередь не задевали противника, не могли нанести непоправимого урона самовлюбленным, надменным, убежденным аристократам, но самой Айрис становилось немножко легче. А вид крови на щеке Яксли (сколько бы Пожиратель не утирал щеку платком, яркая полоса на его коже продолжала рождать кровавые капли) принес по-настоящему животное удовлетворение.       …Взбесившийся ящер прикрыл бы очередной побег, хотя использовать непроверенное зелье было опасной затеей. По окончании заварушки Айрис подводила итог как частично приемлемый: даже не появись Чарли и Снейп, шанс у нее определенно был. Минимальный. Предаваться мрачным фантазиям на тему «что бы случилось, если…» — пустое дело, так что вместо этого Айрис сосредоточилась на личностях своих спасителей.       Зельевар находился справа от нее, в некоторой степени разум продолжал воспринимать его как угрозу, он был в зоне ограниченной видимости, и тело постоянно поворачивалось и наклонялось в его сторону, чтобы ее восполнить. Снейп выдержал испытующий взгляд девушки, хотя, казалось, с некоторым смущением и даже придвинулся чуть ближе, ожидая начала тихой беседы.       — Спасибо, что пришли, — выдавила Айрис, наконец поборов последнюю обиду, — что помогли Чарли…       Снейп отпрянул. Чарли кашлянул за спиной.       — Эээм, вообще-то это я ему помогал.       — Прости?       — Ну да. Прости, я не знал, что с тобой. В аврорате хаос, а профессор пришел за поддержкой…       — Я не за этим приходил! — возразил Снейп.       Стало ясно, почему он имеет такой оскорбленный вид.       — Так что пришлось немного побегать, — продолжал Чарли, — мистер Снейп просмотрел твои воспоминания…       — Что?!       — Мистер Уизли, заткнитесь уже! — процедил зельевар.       Вот оно как! Айрис тут же смекнула, про какие воспоминания обмолвился старый друг. Внутри неприятно заскребло: кто-то видел ее униженной, такой, какой она совсем не хотела видеть себя сама, не то, что демонстрировать другим. Шеклболт видел, некоторые авроры видели, присяжные на ее заседаниях — мало что ли? Она хотела было возмутиться, но Снейп выглядел таким воинственным и одновременно уязвимым, словно его застали за свершением преступления, а не героическим спасением нуждающихся, что пришлось охладить пыл и посмотреть на все с другой стороны.       — Кхм, мистер Снейп, — Айрис тронула его ладонь, дождалась, когда он посмотрит на нее, и повторила: — Спасибо.       — Не будете обвинять в нарушении ваших прав? Учтите…       — О, я много в чем могу вас обвинить, Снейп, но место и время этому не способствуют! Вы бы оказались здесь, если бы не получили те воспоминания?       — Вряд ли.       — Тогда драккл с ними. Только странно, что вам их вообще выдали.       — Все было не совсем так.       Уголки его губ на самую малость приподнялись, разбавляя вечную отстраненность. Любопытство защекотало Айрис.       — Расскажете?       — Позже, мисс Данхилл.       Всех пленников охватило оцепенение усталости. Время спустя, Снейп ослабил воротничок, утер пот со лба и последовал примеру Яксли — снял мантию, аккуратно сложил ее рядом, оставаясь в белой рубашке и вельветовом черном жилете. Скосился на тщетно пытающуюся устроиться поудобнее Айрис.       — Мы будто на сковороде, а не под холмами. Всегда считал, что в подземных царствах должно быть темно и сыро.       — Сегодня просто хорошая погода.       — Ни облачка на небе и августовская жара, — чопорно согласился Снейп, — ее бы на остров. Накануне совсем занепогодилось. Утром моросило.       — А ведь только начало сентября, — апатично отозвалась Айрис.       — Именно.       — Так бывает. Через неделю или две снова потеплеет.       — На долго? На несколько дней. А потом беспроспросветный дождь. В прошлом году где-то аккурат между двадцатыми числами сентября и началом октября лило неделю без перерыва. А все прочие дни с редкими передышками.       — Ну это вы не видали дождей Амазонии.       — Лучше там, чем еще одна зима в Британии.       — Всегда считала, что вы любитель именно темной и сырой погоды.       Снейп не успел ответить. От своих медитаций очнулся Яксли.       — Меня сейчас вырвет, — с омерзением высказался Пожиратель. — Каждый из вас несомненно другого стоит, но если бы я хотел понаблюдать за брачными играми бабуинов, то отправился бы в зоопарк.       Некстати вспомнилось, как мастер Сараторе отказывался обсуждать с Айрис простейшую из светских тем, шутя, мол, британцы так скупы на чувства и так неумелы в ухаживаниях, что если болтать с одним из них о погоде более минуты, то по негласному уговору это само собой станет означать свидание. Волшебница против воли покраснела и украдкой отодвинулась от зельевара, чье широкое плечо еще минуту назад так и манило уложить на него сонную голову.       — Тебе мало было? — Чарли хрустнул пальцами, привставая, чтобы угрожающе нависнуть над Яксли.       — Пара обезьян и рыжая болонка, — протянул Пожиратель.       Со своего места резко подскочил Роджер. Прошел мимо Чарли и вцепился в прутья калитки, расшатывая ее.       — Эй вы! Кто там есть?! Выпустите нас! — панически проорал он. — Аууу!       — Уймись! — донеслось от его же приятелей.       Роджер продолжал расшатывать дверцу воинствующе пыхтя, остальные выжидающе наблюдали за ним. Дальше окриков дело не зашло — красные искры пока не появлялись, и всем было интересно, к чему приведет этот бунт.       Наконец калитка распахнулась. Роджер отскочил, почти столкнувшись с Чарли в центре. Внутрь зашли двое бледнокожих и темнооких, из тех, кого они видели ранее. Один пронзил взглядом Айрис, жестом повелевая подняться. На ногах тут же оказались все присутствующие, Чарли ухватил подругу за локоть и с вызовом сообщил:       — Или мы выходим отсюда все, вот мы трое, я имею ввиду, либо никто!       — Ультиматумы — не самая разумная идея, мистер Уизли, — тихо одернул его Снейп и громче произнес: — Могу я побеседовать с вашим… кхм, королем?       — Может быть, позже, — ответили ему на понятном языке и обманчиво мягко. — Королевская чета желает видеть только фею-колдунью.       Пришелец протянул руку Айрис. Та помедлила, обернулась, чтобы заметить растерянность егерей и густое раздражение Яксли, ободряюще сжала запястье Чарли и, шепнув напоследок «не поубивайте тут друг друга», вышла за конвоирами.

***

      Солнечный диск полз к зениту, но едва заметное сквозь густые кроны небо вопреки известным законам природы окрашивалось не в прозрачную синь, а являло собой непередаваемо разнообразную палитру от лимонного и ярко розового до мистически лилового, словно навеки запечатленный закат или рассвет. Может вход в царство фей и лежал под холмами, — тут-то легенды не врали, — но само царство точно находилось не под землей. Оно было светлым и просторным.       Протокол местного двора оказался прост. По просьбе Айрис ей дали возможность умыться и привести себя в какой-никакой надлежащий вид, но ни переодеваний, ни особых инструкций не предоставили. Ей дали утолить жажду, а после вывели пред очи властителей в тени огромного шатра, что слагался от естественного роста древ и лиан, с буковыми стволами вместо колонн, где на пьедестале в креслах искусной работы с резными спинками, драгоценными инкрустациями и бархатными подушками восседали создания прекрасные и вместе с тем необъяснимо жуткие. То же самое можно было сказать про их свиту: высокие, непроницаемые, с черными глазами без белков, одновременно похожие и не похожие на род человеческий, в одеждах, будто сотканных из жемчугов.       Айрис затрепетала. Она не знала чего от них ожидать. Высшие феи разумны, но как любое иное потустороннее племя — загадочны и своеобразны. Они могли оказаться проказливыми, мстительными, переменчивыми, нетерпимыми или, напротив, дружелюбными и милосердными. С их видом Айрис столкнулась впервые, но принимая во внимание опыт с Кат Ши, предпочла насторожиться.       — Их великолепия, королева Маб и король Альберон, рады приветствовать тебя, фея-колдунья, — объявил камердинер, стоя посередке между тронами и Айрис. — Представься нашему двору, просим тебя.       Девушка неумело поклонилась. Ей было неуютно от внимания стольких существ, а рваная, грязная одежда заставляла чувствовать себя полнейшей оборванкой.       — Мое имя Айрис Данхилл, я родом из Эдинбурга, но росла южнее. Почему… Почему вы захотели говорить именно со мной?       Ответила королева Маб.       — Ты подобна нам, туатам. От коей ветви ты ведешь свой род?       — Прошу прощения, я не уверена, что поняла вас.       — Я вижу в тебе кровь своего народа, фея-колдунья. Редкость в нынешние дни, чтобы люд из-под холмов поднимался в ваш мир. Все более бегут они вниз на земли предков, и рады, коли находят ворота.       Над головами промелькнула крылатая тень: освобожденная виверна носилась над волшебным лесом. Феи не шелохнулись. Королева Маб продолжила:       — Твои предки, по всему выходит, поднялись так давно, что истоки уже позабыты. Но не убойся, дитя, тебе рады при Дворе Вечного Лета.       — Вы… можете ошибаться, — интонация получилась скорее вопросительная. События развивались слишком стремительно, и вымотанная Айрис за ними не поспевала.       — Поверь, дитя, мое зрение надежнее, чем у орла! Да и разве не прекрасно быть одной из нас?       Вперед вышел красивый статный мужчина. Его длинные серебряные волосы укладывались в хитросплетенные косы, камзол украшали застежки с аметистами, а отвороты сапог — переливающиеся опалы. Он порывисто приблизился, пытливо глядя на Айрис, склонился, поцеловал руку и отступил, едва скрывая нетерпение.       — Имя мне — Монаган, сын Маб и Альберона. И принц я при Дворе Вечного Лета. Коли родители позволят, я провожу тебя в достойные покои.       Кольцо разодетых в белое существ, напоминающих блаженными улыбками умалишенных, колыхнулось и радостно защебетало.       — Так, подождите! — всполошилась Айрис. Она судорожно пыталась осознать услышанное и придумать, как вызволить Чарли и Снейпа, оставаясь учтивой и сохраняя благоразумие. — Я благодарна за теплый прием. Ваш двор… ээм, прекрасен. Однако, не могли бы вы выпустить также моих друзей? Прошу!       Монаган непонимающе обернулся к родителям и хотел ответить, но его перебил отец.       — Смертные, — презрительно фыркнул Альберон, — даже те, что в союзе с магией, не знают, что такое благодарность и уважение. Я не хочу их видеть гуляющими по моему Двору.       — Прошу, милорд! — взмолилась Айрис, припоминая высокопарную манеру речей из классических пьес. — Мои сердечные друзья честны, верны и доблестны. Они заслуживают доброго отношения. Я со всей ответственностью могу за них поручиться!       — Твоя кровь порядком разбавлена ихней, и так же разбавлено твое слово.       — Да полно тебе, муж мой, — укротила его Маб, — девочка наша. Не видишь разве?       Маб продолжала что-то втолковывать мужу, Айрис опустила голову, не зная, что еще сказать. У ног обнаружился черный кот. Он потерся об нее и промурлыкал, обращаясь к Альберону:       — «Пррростое чувссство и безмолвный взгляд порой без многих ссслов о многом говорррят».       «Чья бы корова мычала» — скептически подумала Айрис, — «Уж ты-то мастер интерпретации недовысказанных слов».       — Ах ты прохвост! — воскликнула Маб, наклонилась, протягивая руку и подзывая Трисмегиста к себе. Тот по-домашнему потерся о ее ладонь. — Лукавый дух, давно мы тебя не наблюдали.       — Охота, охота, охота.       — Получилась добыча?       — Кой-какая, кой-какая… Пусть коррроль не сссерррчает на ведьму.       — Видишь, Альберон, — засмеялась королева, — заступников у этой милой девочки больше, чем твой единый голос. И не возводи очи горé. Помяни мое слово: однажды они закатятся так далеко, что назад не вернутся, а ты до скончания дней будешь лицезреть лишь пустоту своего черепа и плакаться моим сильфам. Тоска же смертная. Пойдем, дитя, я покажу тебе кое-что. Маб поманила Айрис за собой. Небольшая свита и Монаган последовали за ними. Они не спешили, виляя по тропинкам и позволяя Айрис наконец рассмотреть новый мир. Жилища фей, раскиданные по Двору без заметного порядка или системы, представлялись чем-то вроде необычных островков рукотворного искусства в пышном саду — сплошь белокаменная кладка, увитая плющом, миниатюрные дворцы и храмы с изящными порталами и эркерами, с круглыми, блестящими спиралями башен, устремляющихся ввысь, с витыми полупрозрачными лестницами и красочными витражами. А над ними древесные домики на разных уровнях среди ветвей. И море цветов. Ничего подобного не наблюдалось даже в полностью магических местечках. Вскоре делегация покинула пределы селения и поднялась на покатый холм, заросший невысокой травой, устланный опавшей хвоей и полный изогнутых сосновых деревьев. Удивительная танцующая роща поскрипывала и шелестела. За небольшим перелеском молодых растений виднелась темная глушь перевитых плющом массивных лиственниц и дубов, и мелкое круглое озерцо с водой прозрачной как слезы младенца. Видимо, достигнув места назначения, феи остановились. Айрис устало облокотилась о ближайшую сосну и погладила теплую кору, и дерево, совсем по-живому, прижалось в ответ. Волшебница тут же одернула руку и ошарашено посмотрела на королеву фей. Маб меланхолично усмехнулась.       — Особенное место, не так ли?       — Несомненно. Так странно… в чем же… в чем эта особенность?       Маб не спеша подошла к озеру.       — Я расскажу тебе историю, фея-колдунья, — она погрузила ступни в холодную воду и, будто забывшись, выждала несколько минут, прежде чем заговорить вновь. Речь ее звучала высокопарно и старомодно, а самое главное — поначалу совершенно бессмысленно для Айрис.       — Слушай! Много-много столетий назад что Сид — наш мир, — что Альбий — ваш, средний, — так тесно переплетались, что проходить с одного в другой не составляло труда. Деревья бродили с места на место и воевали как истые воины, тис их вел и ограждал золотарник, драконы владели речью и хранили златые пещеры, великая Дану смотрела за нами, а другие боги не чурались бесед. Такие чудные геройства свершались, славные битвы, пышнейшие свадьбы, празднества, турниры, колдовства! Миры пылали вдохновляющей страстью!       Из ниоткуда возникли звуки лютни и чарующее пение, сопровождающее элегию погрузившейся в воспоминания Маб. Айрис покосилась на Монагана и воздушных фрейлин, но те стояли смирно и молча, потупив взоры.       — Мы принимали и созидание, и разрушение и дарили их в ответ. Карали проклятиями, благословляли на пятьдесят колен вперед и промышляли обменом. Но со временем людское племя стало дурнеть — все меньше выполнять обещания, все меньше чтить слово, магию, природу. Они придумали свои валюты, и подлости стало больше. Им надоели древние игры, опостылели священные ритуалы. Смертные искоренили в себе страх ночи, но наравне с этим перестали искренне любить день. С появлением единых богов совсем все стало худо. Малые народцы были изгнаны, — она вздохнула. — А ныне даже колдуны, подобные простым людям как зеркальное их отражение, живут в тайне, права ли я?       — В некоторой степени. У нас есть Статут о Секретности.       — Уговор?       — Да.       — Люди нарушат его, вот увидишь.       — Он действует уже больше четырехсот лет.       — Пфф, что это есть? Лишь миг! Продержатся хотя бы четыре тысячи — тогда и будем выносить решение об их честности, — королева взяла лицо Айрис в ладони, уверяя с материнской заботой: — Нашему племени лучше на берегах Сида.       — Я понимаю… но…       — Самое забавное, что, лишившись надуманного врага в лице волшебных народцев, смертные избрали общим врагом собственную землю. Мучают ее, режут, жгут, гадят. Думается мне, что не все они потеряны. Да и подданные мои любят порой выбраться наверх, когда позволяют светила, и поразвлечься. А вот Альберон иного мнения, и его бывает трудно переспорить. Посмотри на эту дивную рощу — по его указу растет она тут в назидание людскому роду!       — Как же? Ведь людям она недоступна.       Маб глянула за спину Айрис. От подножия холма охранники вели пленников. Те предстали со связанными руками и выражением крайнего неудовольствия на лицах. Кто был послабее духом вовсе оказался напуганными до жути.       — Новые рыцари священной рощи! — объявил Монаган с некоторой издевкой.       Ноги мужчин тут же начали обращаться в шероховатые коричневые столпы, укореняясь — кора поползла по их телам все выше и выше, обращая в сосны.       — Что вы себе позволяете?! Я хочу говорить с главным! — крикнул Яксли.       — Может договоримся? — взволнованно спросил Чарли. — Нам же ничего не надо, просто дайте уйти домой!       Самый молодой мальчишка из егерей разрыдался, другие отчаянно и безуспешно пробовали оторвать ступни от земли. Снейп стоял спокойно, задумчиво и грустно, будто чего-то такого заранее и ожидал.       — Стойте! Не делайте этого! — воскликнула Айрис, кидаясь к Маб. — Оставьте их! Я могу поклясться… за них… что хотите!       Превращение остановилось.       — Мне импонирует как ты их защищаешь, — проворковала королева фей. — Все они — твои близкие?       — Нет, вот только эти двое.       — А остальные?       — Враги. Убийцы и вредители. За них я не ручаюсь.       — Как занимательно. И как так вышло, что противники сошлись все разом в час, когда планеты выстроились в ряд, на месте древних пресечений сил и ворожили магией столь мощной, что отворили двери к нам и нас призвали?       — Так вышло… Вот пусть этот объяснит! — Айрис указала на Яксли.       — А у тебя язык отсохнет? — неизменное «грязнокровка» Пожиратель проглотил, видно, сознавая, что от Айрис многое зависит. — Сама же целый талмуд накатала.       — И великодушно позволяю осветить его суть тебе как самому моему преданному фанату.       Чарли даже усмехнулся, на миг позабыв об угрозе перевоплощения в бревно. Яксли заскрипел зубами, но от неимения выбора кратко и скомкано объяснил причины их пребывания в Каледонских Холмах и пересказал легенду о Драконе.       — Как занимательно, — повторила Маб. — Но немного невпопад. Я и впрямь почитала бы в лучшем изложении.       — Вероятно, я могу помочь с этим, — вдруг поднял голову Снейп, — мисс Данхилл, не подсобите?       Зельевар вытянул руку, через которую была перекинута его мантия. Айрис непонимающе подошла, но мужчина согнул локоть, вынуждая приблизиться почти вплотную, чтобы забрать ее. Как только волшебница оказалась в интимной близости, Снейп приобнял ее и прижался губами к уху, будто одаривая на прощанье целомудренным поцелуем. Айрис пронзила такая оторопь, что она не сразу разобрала, как он шепчет: «Во внутреннем кармане. Бумажные листы. Все прочее достанете в укромном месте». Когда она отстранилась, еще так смотрел, словно вот-вот правда поцелует, уже в губы. Но этого не произошло.       Сделав как велено, под пристальными взглядами присутствующих, Айрис передала Маб свою рукопись. Фея просияла.       — Благодарю сердечно. Изучу на досуге. А чтобы благодарность не была пустословной, так и быть, окликнусь на твои мольбы.       С Яксли слетела древесная шелуха, он триумфально отряхнул штанины и размял голени. Айрис возмущенно развела руками. Что Кат Ши, что феи — все одно с подвохом.       — Но я же просила не об этом!       — Погоди, дитя, послушай. Вот как мы поступим, дабы удовлетвориться всем сторонам и не разгневать Альберона, устроим Игры. Три дня вам будет дано на отдых, еще три — мы будем гулять, пировать и чествовать наших гостей, а в последние три состоится турнир.       — Турнир? — Яксли вздернул бровь, прищурился. — Что за турнир?       — Об этом ты узнаешь в ночь последнего пира, темный рыцарь. Тебе же, фея-колдунья, надлежит избрать его соперника из твоих друзей — рыцаря светлого.       — Пусть останутся оба!       — Желаешь столкнуть союзников друг с другом? Ах, изощренно!       — Нет! Почему… Мерлин! Пусть просто останутся оба, а играет только один.       — Условия не такие, дитя. Выбирай, или предложение я отменю, и все они займут свои места в роще.       Спорить дальше становилось опасно. Яксли во второй раз прилип к траве.       — Решай скорее, овца! — прорычал он.       Айрис застыла от безысходности. Как можно выбрать? Что в итоге станет со вторым? Что за игры планируют феи и кто для них лучший кандидат?       Чарли всегда был отличным другом. Бескорыстным, надежным, веселым, умным, бесстрашным, верным. Они были знакомы с детства, Айрис помнила его совсем мелким на ужинах семьи Уизли, куда приглашалась Биллом, помнила его проказы в Хогвартсе, его активное участие на дополнительных занятиях профессора Кеттлберна, поддержку в любое время и широкую спину в румынском заповеднике при инцидентах, некоторые его скабрезные шутки, несколько совместных попоек. Даже не Арион, а он был первым, кто сократил ее имя до «Рири», хотя в те времена еще безбожно картавил. В общем Чарли был милым, симпатичным парнем, душой компании и отменным, выносливым бойцом. Айрис не испытывала ни капли удивления от того, что он прибыл со спасательной операцией. Для него она сделала бы тоже самое. Чарли заслужил доверие и спасение. Она знала, что он будет сражаться как лев в каких бы то ни было турнирах. И если уж брать ответственность за чужие жизни, то стоило припомнить, что у Чарли большая семья — люди, которым небезразлична его судьба.       А что Снейп? Угрюмый учитель из прошлого. Одинокий, порицаемый в обществе. Не без греха за душой. Да, почему-то стоит сейчас перед Айрис. Рискует из-за нее. Ради нее. Но он непроверенный и непонятный. О его причинах и целях еще нужно разузнать, выяснить границы лояльности.       По совести стоило назвать имя Чарли. Однозначно Чарли. Это было разумно. Айрис открыла рот, но горло сдавило спазмом, и вместо слов получился кашель.       С другой стороны Снейп — поразительно сильный маг, опытный стратег, который привык доводить все дела до конца, внимательный, безжалостный, щепетильный. Незаурядная личность. Интересный мужчина. Его губы, касающиеся ее уха… Мысль об этом касании выедала менее лестные эпитеты о зельеваре и понукала поддаться эмоциям. Пятнадцать лет назад Айрис бы сказала, что ощущать рот Северуса Снейпа на коже — так же омерзительно, как облизывать флоббер-червей. Пять-восемь лет назад — что это крайне странно. Сегодня — что в этом волнующем переживании нужно разобраться подробнее. Однако приступ внезапного чувства к делу не относился.       «Мерлинова борода!» — Айрис разрывалась — «Стоят как истуканы, почему они не могут принять это решение сами. Просто сказать, кто больше готов подчиниться этому эльфийскому фарсу!»       — Рири, — позвал Чарли, — кхм, можешь подойти?       Чарли. Значит, Чарли.       — Ты хочешь…?       — Я думаю, лучше оставить профессора… простите, мистера Снейпа, — перебил ее парень.       — Правда? — одновременно спросили Айрис и Снейп.       — Д-да. Он… Да подойди еще!       Им не мешали. Роджер и два других егеря уже мерно покачивали ветвями, полностью лишенные человеческого обличья. Яксли мрачно молчал. Босоногая свита царицы тихо насвистывала какие-то мотивы, сама Маб блаженно щурилась на солнце. Только Монаган не сводил глаз с Айрис, но без разрешения матери вмешиваться не смел.       — Я привык иметь дело с драконами, Рири, но думается мне, что против Яксли нужны его же приемы. Меньше орудования кулаками и больше хитрости. Мистер Снейп лучше знаком с методами Пожирателей.       — Отлично, Уизли, — кисло процедил зельевар, — вы только что объявили меня мастером подлости.       — Не худшее из ваших званий, поверьте тому, кто у вас учился, — Чарли шутливо подмигнул.       — Что вы думаете, мистер Снейп?       — Как ни странно, мистер Уизли прав. Если не ошибаюсь, общение с волшебными народами требует определенного рода изощренности, которой ему, увы, не достает, — Снейп сжал пальцами переносицу и зажмурился, — однако если речь идет о необратимом превращении и… смерти в качестве куста, то вам правильнее оставить его.       — Твое решение, фея-колдунья! — рявкнул Монаган.       — Ах, зачем же так громко? Ты распугал бабочек! — огорченно всплеснула руками Маб.       Айрис была на пределе. Она подскочила к Чарли, крепко сжала его ладони и пылко поклялась:       — Я что-нибудь придумаю, правда! Я не оставлю тебя, обещаю!       — Я знаю, — тот грустно улыбнулся и обнял ее. — Маме передай, что я ее люблю. И папе. И братьям. И…       — Сам скажешь. Я выбираю черноволосого господина в жилете! — сообщила Айрис утирая слезы.       — Свершилось! — выдохнул Яскли.       — Чудесно! — воодушевилась Маб.       Чарли стремительно завершил обращение, а с Пожирателя и зельевара, напротив, полностью истерлись следы проклятия.       — Теперь, сын мой и мои дорогие подданные, покажите почетным гостям их покои, наши столовые и купальни. Отныне отсчитывается первый день из первых трех!