14. Тропа, что идет по кругу

Северус Снейп

      Картина их встречи в Мунго повторялась с точностью до наоборот. В этот раз Айрис, истощенная и обессиленная, спала, не приходя в себя уже вторые сутки, а Северус наблюдал, расположившись в кресле подле кровати.       Сразу как они покинули проклятую рощу, Айрис впала в пространную апатию, выполняя действия будто механически. Одни туаты увели Яксли, другие — проводили Снейпа и Данхилл в отведенный им дом, что внутри оказался трехкратно больше чем снаружи. В общем, ничего нового для волшебников. Разве что внутренние убранства были непривычно утонченны и совмещали богатство вкуса с природными мотивами и сельской скромностью, а скудная меблировка в каждой своей детали дополнялась искусностью и затейливостью отделки, какой Северус не наблюдал даже в поместье Малфоев.       Показали спальни. После длительной погони, бессонной ночи и переживаний утра хотелось упасть и забыться долгим, очень долгим, глубоким сном. Невысокая широкая кровать с забранным балдахином и стеганым одеялом поверх тонких простыней манила как никогда. Тем более, что целебный наркотик из трав Айрис завершил свое действие, и последние часы Снейп держался на чистом упрямстве.       Голова закружилась, словно он оказался в урагане. «Стоило предупредить ее об этом при выборе» — последнее, что пришло на ум перед тем, как он провалился в забытье.       Очнувшись ближе к вечеру, зельевар выяснил, что в здешних жилищах, кроме царского дворца, не бывает ванн. Хорошо, что уборные предусмотрены и находятся не во дворе.       Приставленная свита отвела его в общие термы, где мужчины и женщины, не разделяясь, плескались в каменных бассейнах, подставляя плечи холодным струям водопадов. Некоторые источники бурлили. Туда, естественно, никто не совался, только крупные медные саламандры отдыхали на каменных плитах у водной кромки. Из этих бассейнов исходящая паром вода по желобкам просто перетекала в другие, более прохладные, подогревая и их.       Снейп выбрал для себя наиболее приемлемый по температуре бассейн и стыдливо предпочел такой, чтобы оказаться подальше от резвящихся фей. Юные создания с идеальными, гладкими, безволосыми телами смеялись, брызгались и, совершенно не стесняясь, пытались рассмотреть его. Потом все разом встрепенулись, не останавливаясь ни на миг, накинули платья и упорхнули в глубь Двора. Ни мыла, ни шампуней замечено не было. Северус сделал вывод, что омоновение для этих существ — скорее приятная забава, чем первоначальная нужда.       Убедив свиту в своем плохом самочувствии, Снейп избежал ужина в общих залах, навестил спящую Айрис и, приняв изрядную порцию «лекарства», также отправился в угодья Морфея. В этот раз он преодолел озерную гладь и смог заключить в объятия Леди Озера в лице мисс Данхилл, но что было после того и было ли вообще — зельевар не запомнил.       По утру второго дня из первых трех Северус снова был бодр и собран, чего нельзя было сказать об Айрис. Вот Снейп и сидел в кресле, смотрел на ее бледное, но умиротворенное лицо, перерезанное этой драккловой повязкой.       …Она предпочла его Уизли!       Когда их привели на холм и королева фей изложила свои условия, Северус понял, что исход его очевиден и незавиден. Не станет Данхилл жертвовать хорошим другом ради вредного профессора, который наорал на нее при последней встрече. А в итоге…       Что же стало поворотным моментом? Их условно примирительная беседа в тисовой тюрьме или холодный расчет? Айрис Данхилл укрощала химер и кидалась на Пожирателя Смерти голыми руками! Скрепя сердцем Снейп вычел те два балла у своей интуиции, которые успел накинуть в Мунго. Распределительная Шляпа не ошибается.       Однозначно, там в роще девушкой руководила идея побороть Яксли во что бы то ни стало. В конце концов все они сошлись на том, что у Снейпа на это больше шансов, и не удивительно, что Данхилл рассудила по логике вкупе с жаждой мести. И пусть Айрис сделала такой выбор не потому, что симпатизирует зельевару больше, чем Уизли, Северус радовался сложившемуся раскладу. Из немногих доступных раскладов, конечно же! Оказаться сейчас в унылом тупике Прядильщика все равно было бы предпочтительней, но по крайней мере у него оставались две ноги, две руки и голова.       Айрис завозилась, нахмурилась. Между ее бровей залегла вертикальная морщинка. Под предлогом измерения температуры Северус опустил ладонь на ее взмокший лоб, с нетипичной для себя нежностью отвел волосы с лица. Ей бы тоже не помешало посетить термы, заметил он. И тут же смутился, представив неловкость, которую может создать полное отсутствие приватности среди горячих источников.       С улицы донеслись звуки возни и заполошное кудахтанье. Северус поднялся, чтобы сквозь открытое окно пронаблюдать петушиную драку, а когда повернулся обратно, Айрис уже открыла глаза. Глаз. Один.       — Мисс Данхилл, — хмыкнул Снейп, — я уж начал подумывать, что пора звать местного принца.       Айрис поморщилась, выползая из-под одеяла.       — Зачем?       — Чтобы разбудил вас как в сказках.       — А ваш естественно не сработал?       — Мой что?       — Поцелуй?       — Помилуйте! Вчера я имел возможность убедиться, что мое общество скорее доведет вас до паралича, чем пробудит. Не стал бы и пытаться, — возможно, с излишней резкостью заметил Северус. — Полагаю, мистер Уизли здесь бы смотрелся уместнее.       — Мерлин! Мистер Снейп, я помню, что вам не нужны друзья и не стану навязываться, но, может, мы хотя бы постараемся вести себя как союзники? Или вы правда предпочли бы стать деревом? Сколько я спала?       Северус помрачнел. Данхилл напомнила про тот разговор, что состоялся как будто целую вечность, а не всего неделю назад, и указала, что приняла условия, при которых ничто иное кроме решения общей задачи их связывать не должно. А в памяти всплыло замечание Шеклболта: «…ни одно живое существо не сможет тебя выносить».       Осознание собственной несостоятельности отозвалось досадой и раздражением. Принятие и проявление искренней симпатии давалось Северусу с трудом. «Но это не должно быть сложнее, чем пресмыкание перед Реддлом» — решил Снейп, принимая нейтральный вид и смягчая тон:       — Уже за полдень второго дня. Довольно долго.       — Что-нибудь за это время происходило?       — Сначала черный петух клевал белого, потом рябый вытянул у черного перо из хвоста и, кажется, отбил пару куриц.       Айрис выглядела до комичного растерянной.       — Это… это какой-то шифр?       — Нет, мисс Данхилл, это действительно все, что успело произойти, — и опасаясь, что девушка посчитает его ответ очередной издевкой, бесцветно пояснил: — На улице много птиц. Их потасовки — единственное, что разбавляет покой этой глуши. Вы голодны?       — Да. А вода есть?       — Вот, держите.       — Спасибо. Моргановы панталоны, мне нужна ванна! — Айрис украдкой втянула воздух, склонив голову к плечу.       — Я тоже так считаю.       Волшебница возмущенно вскинулась. Решив, что снова ошибся, Северус предпочел ретироваться:       — То есть… Я сообщу фрейлинам, что можно брать вас в оборот. Увидимся позже. Я пока попробую выяснить, где держат нашего противника.

***

      — Выяснили?       Айрис остервенело отжимала влажные волосы. В струящемся бледно-голубом сарафане она сидела прямо на земле у ручья в саду, если можно было назвать садом буйные цветущие кусты, беспорядочно раскиданные у отведенного им жилища. Она выглядела посвежевшей. На щеках появился легкий румянец. Памятуя об истязаниях, Северус на мгновение задумался, не стоит ли ему проявить сочувствие, но дерзко вздернутый подбородок волшебницы говорил о том, что она хочет получить ответ на свой вопрос, а не поток жалости.       — Не теряя времени задаром, окучивает здешнюю знать.       — Не удивительно. В некотором смысле он добился своего. Если у фей есть армия, конечно.       — Думаете, они согласятся выйти в наш мир, встать под началом невесть откуда взявшегося волшебника, еще и охарактеризованного как злодей и убийца, и начать воевать против маглов, которые ничего им не сделали?       — В стратегии и политических играх я разбираюсь меньше вашего, мистер Снейп, не задавайте мне таких вопросов.       — Но вы хорошо разбираетесь в магических существах.       Айрис завозилась, устраиваясь удобнее. Она тянула время, размышляя над ответом. Жестом предложила не стоять над душой и тоже присесть.       — Дракон в преданиях — это не всегда огнедышащий ящер, — наконец тихо начала она. — Это сила. Это метафорическая власть. Мы явились сюда, следуя одному из таких преданий. Кто знает, может, в нем с самого начала имелся ввиду союз с могущественным волшебным народом. Феи — это же не только миловидные поющие пикси с шапочками из колокольчиков. Это еще и Дикая Охота. Вы уже видели Альберона? Он, например, не расположен к смертным.       — Тогда и резона вступать в войну на стороне одного из них… одного из нас — у него нет.       — Боюсь, что последовательность — не самая сильная сторона малых народцев, а честность и справедливость, которым они поют дифирамбы, не совсем аналогичны нашему понимаю этих вещей.       — «Профессор» Данхилл, — Снейп вздернул бровь, — ваша лекция весьма любопытна, но не могли бы вы выражаться яснее?       — Нет, ведь тогда вы не испытаете на своей шкуре всю боль непонимания посещающих ваши занятия студентов Хогвартса.       — Месть — это неблагородно и недостойно гриффиндорки, — фыркнул Северус.       — Какое счастье, что я окончила учебу десять лет тому и могу не оглядываться на приевшиеся стереотипы.       — Надо же, какая важная птица! В школьные годы с вами было проще общаться.       — Проще было запугивать?       Снейп смутился. Он уже уяснил, что Айрис не станет устраивать драм на пустом месте, но важным казалось сохранить оттепель и избежать ненужной грубости.       — Едва ли можно считать запугивание полноценным общением, которое я подразумевал, не находите? Хоть я и прибегал к нему время от времени… Но, помнится, выражались вы тогда и правда более… приземленно.       Обходительность Северуса девушку, похоже, позабавила. Напряжение исчезло, она прикрыла рот ладонью, усмехаясь.       — Вы преувеличиваете! Старики-профессора в Костелобрушу — вот кто мастера завуалированных наставлений. Я же собиралась сказать, что волшебные создания непредсказуемы и часто руководствуются собственной моралью. Будь все просто и честно, я или давно была бы дома, или тут, но хотя бы с по-прежнему полным зрением.       — Кстати об этом. Не просветите, куда пропал второй глаз?       История получилась краткой и эмоциональной. Айрис злилась и сетовала, рассказывая про духа-трикстера в образе кота, раздраженно поджимала губы и замолкала. «Лучше уж быть похожей на пирата, чем на Грюма, как думаете?» — пошутила она, поправляя окклюдер. Северус позволил себе придвинуться ближе и успокаивающе коснуться ее колена.       Она продолжила рассказ.       Снейп уже догадывался об истоках родословной Айрис, но после дальнейшего описания беседы с Маб и Альбероном убедился в них окончательно. В девушке на самом деле прослеживалось некое сходство с феями в тонких, гармоничных, несколько резковатых чертах лица, в плавной поступи, в птичьем наклоне головы в моменты пристального внимания.       Тем не менее различий оставалось больше.       — Значит, фамилия у вас-таки говорящая, — заметил зельевар.       — Так и есть.       — Но разве ваш отец не магл?       — У нас в семье девочки всегда оставляют фамилию матери. Мама — не волшебница, а вот бабушка ею была. Ваша очередь! Признаюсь, вы последний волшебник, которого я… ну… в общем, как так вышло, что вы оказались здесь?       — Где моя мантия?       — Сейчас принесу.       Айрис скрылась, но вскоре показалась вновь, похожая на благоухающие соцветия гортензии среди колышущегося зеленого моря. Северус принял мантию и, убедившись, что поблизости нет туатов, достал томик Шекспира и волшебную палочку Айрис со словами «вы потеряли, решил вернуть. Но не думал, что придется столько возиться». Та непонимающе смотрела на него несколько секунд, а потом порывисто обняла. Снейп окаменел от неожиданности, и девушка тут же отстранилась.       — Простите, но это довольно трогательно.       — Спасибо, что не «глупо».       — Это было бы слишком прямолинейно.       — Опять дерзите, мисс Данхилл, — мимолетно улыбнувшись, заметил Северус. Ее короткое объятие тоже было довольно трогательным. — Палочку лучше припрятать. Мою они не вернули и вряд ли будут рады этой. Осталось меньше двух дней, пока на нас вновь не обратили пристальное внимание. Пора искать выход.       — Выход?       — Я так и сказал. Я не намерен прогибаться под этих самодуров и играть в игры. Понимаю, что вы жаждете, грубо говоря, надрать Яксли зад. У вас есть на это полное право, но рисковать собственной жизнью ради мести — идиотизм. Так что мы уходим. Были порталы сюда, найдутся и обратно. Я предлагаю прогуляться до тисовой тюрьмы, а оттуда…       — Хорошо, — внезапно перебила его Айрис посуровев, — вы правы. Вы тут вообще случайно, и свою миссию завершили и даже перевыполнили. Пойдемте!       Она вскочила, трансфигурировала себе гребень из книги, собрала волосы в прическу, а палочку вставила туда как шпильку. Настроение Айрис резко сменилось и не совсем так, как ожидал Снейп. В ней сквозила нервозность и недосказанность.       — Что не так? — уточнил зельевар, подозревая, какой ответ услышит.       — Если мы и найдем дорогу назад, я не пойду.       — Потому что?..       — Потому что я не могу бросить Чарли.       Снейп обреченно вздохнул.       — Гриффиндор — это болезнь.       — Мистер Снейп, сэр, я не жду, что вы меня поймете. Не жду я и того, что вы останетесь. Мне жаль, что по моей вине вы попали в столь незавидное положение. Если я смогу чем-то вам помочь, то помогу, но… я не могу вот так просто уйти.       Глупая девчонка! Тем не менее из ее последнего краткого монолога Снейп сумел уяснить удивительно много вещей.       Первое: Айрис укрощала химер и кидалась на Пожирателей, но она все еще оставалась юной, хрупкой, самоотверженной и гордой. Все вместе эти качества обычно складывались в сюжет, где главный герой погибает в расцвете лет, а этого Северус ей не желал.       Второе: она не воспринимала его всерьез, считала кем-то вроде случайного прохожего, не причастного к ее беде. Что ж, будь на месте Данхилл кто-то другой, кто-то, кто не успел так запасть в душу, Снейп точно предпочел бы не ввязываться в чужие заботы. Но не после же того, как был проделан весь этот путь!       Третье: Северус хотел быть ее соратником, хотел продолжать защищать. По собственной воле. Без понуканий, не из чувства вины как было с Поттером. Чем дольше он находился рядом с ней (в том числе как безмолвный зритель в череде воспоминаний), тем больше откликались в нем ее речь, движения, взгляд, нрав. Все глубже прорастали зачатки трепетного волнения, которое придавало красок окружающему миру и позволяло чувствовать себя чуть более живым.       И, наконец, четвертое! Дружба — это порочный круг. Опасения Снейпа подтвердились: стоит втянуться, и эти обязательства рано или поздно сведут одного из вас в могилу. Факт того, что именно благодаря дружбе Уизли и Данхилл, они ее нашли, он предпочел подзабыть.

***

      Пока они плутали в поисках тисовой тюрьмы, Айрис еще пару раз заикнулась о том, что не держит Снейпа при себе, но замолкла после того, как зельевар рявкнул, что сам в состоянии принимать решения, где ему быть и чем заниматься.       Чрево исполинского древа предсказуемо пустовало, и лишь примятая трава вокруг него напоминала об их недавнем заточении. Тропа вела от Двора к тюрьме и обратно, а вот за тисом начиналась нехоженая территория — сплошные заросли да отпечатки кабаньих копыт. Придерживайся они цели незамедлительно покинуть Сид, их ожидало бы разочарование — не нашлось ни намека на таковую возможность.       Северуса преследовало ощущение, будто непрестанно и постоянно за ними наблюдают, появилось покалывание на коже, любые звуки вызывали подозрения. Раз за разом он пробегался цепким взглядом по кустарникам, но никого не находил. В итоге, списав все на устоявшуюся паранойю, бросил осторожничать и попытался продраться через одну из тропинок, ведущую дальше в лес. В следующий миг прямо перед Снейпом толстая зеленая змея, усеянная шипами, с шелестом изогнулась, волнообразно приподнялась и упала обратно. Зельевар попытался найти ее начало и оторопело отступил, когда это удалось.       — Мисс Данхилл, этот путь не выглядит надежным. Разворачиваемся.       — Почему? Что там?       — Не исключено, что ваш мифический ящер.       — Дайте посмотреть, — она сунулась вперед. — Не делайте резких движений.       — Не учите меня!       — Тшшш. Это кокатрис…       Петушиная голова кокатриса обратилась к ним, и Северус приготовился аппарировать хоть куда, в то же время потянувшись к волосам Айрис, где все еще пребывала ее волшебная палочка. Волшебница, напротив, сделала шаг вперед, глядя на магическую тварь. В ее руках оказался изящно вытесанный деревянный свисток. После нескольких трелей манка начавший было шипеть кокатрис прикрыл веки и вернулся к прерванному сну.       — Подозреваю, эти леса полны жителей, — переведя дух, заметила Айрис, — нужно быть осторожней.       — Какие еще очевидные вещи вы сообщите нам сегодня?       — Вы умеете тихо передвигаться — это похвально.       Северус вспыхнул от намека на снисходительность и вместо ответа выдал новую колкость, не сразу осознав, что его не намеревались обижать.       Продолжили исследовать окрестности, попытались разговорить редких встречных — ничего. Им попадались либо неспособные к коммуникации твари, либо сильфы и альвы, которые глупо моргали, обходили пришельцев по кругу и улетали, растворяясь в прозрачном воздухе.       Раз встретили некую смесь лепрекона с Корнуэльским пикси - тонкокостное и серокожее двуногое с маленькой мордочкой и короткими острыми зубами. Остроту зубов Айрис испытала на себе: начала расспросы на языке жестов, а существо вместо ответов схватило ее ладонь и сунуло себе в пасть. Северус потом ворчал для вида, но в моменте испугался больше самой Данхилл. К счастью, целебных растений вокруг оказалось полно, так что даже несмотря на вялые протесты ("Да просто царапина, меня и не такое кусало") зельевар замешал пасту из руты и мелиссы и аккуратно нанес на повреждения.       Когда начало смеркаться, обжитый уголок леса заиграл сотнями теплых огней от мозаичных лампадок, что свисали с ветвей или лежали в их развилках, крепились на тонконогих мраморных пьедесталах, мерцали у воды в фонтанах, освещали подоконники, лестницы и аллеи. За пределами же Двора властвовал ночной сумрак, наполненный перемигиванием светлячков.       Задумчивый Северус, ведомый столь же погруженной в себя Айрис, очутился в проклятой роще. Ветра совсем не было, но при появлении гостей сосны заскрипели, заколыхались сильнее и, словно живые, как по команде склонились в сторону гостей, а по траве пробежала мимолетная рябь. Айрис судорожно вздохнула и, преисполнившись надежды, поспешила вглубь.       — Вы когда-нибудь наблюдали умалишенных, мисс Данхилл?       — Смотря что считать лишением ума, — она продвигалась от одного дерева к другому, рассматривая изгибы стволов и проводя по ним рукой.       — Ограниченность разума, полагаю. Самый кошмарный вариант — когда сумасшествие происходит постепенно. Когда свой же ум начинает сбивать с толку, а память рассыпается и подменяется иллюзиями. Когда я работал над зельями разума, то видел немало жертв как природы, так и других неумелых волшебников, — Снейп решил не упоминать подвергнутых страшным пыткам пленных Темного Лорда. — Ах да, тот же Локонс! Не слышали? Конечно слышали. Глупый несчастный случай. Так вот, когда больные уже связаны по рукам и ногам, не важно фактически или образно, вдруг именно в этот момент в них, бывает, просыпается былая личность, и они смотрят на тебя с кристальным пониманием, с чистым, незамутненным прозрением и вопросом. Так что ты и сам начинаешь сомневаться в себе, в том, что реально и верно, а что нет. Мог ли ты ошибиться, был ли этот человек вообще когда-либо сумасшедшим? К сожалению, — зельевар выдержал паузу, приблизился к девушке, стоявшей к нему спиной, и положил ладонь ей на плечо, ощутил тонкий медовый шлейф, исходивший от волос и шеи Айрис, — еще ни разу не случалось в моей практике такого, чтобы испытавшие пагубные симптомы разложения разума восстанавливались полностью. Иногда даже магия бессильна. Некоторые вещи невосполнимы.       — Как, например, вырванное с корнем глазное яблоко?       — В том числе.       — Как, например, все они? — с вызовом произнесла Айрис, обведя рукой деревья. Она отстранилась и обернулась к Снейпу.       — Я не знаю.       — Но разве вы не это имели ввиду?       — Я не знаю, стоит ли принимать реакции этого, без сомнения, наполненного магией места за осознанность. Эта магия — не то же самое, что магия, которой вас учат в Хогвартсе. Вам не стоит вкладывать в спасение друга слишком много надежд, мисс Данхилл.       — Давайте я сама решу, во что мне вкладывать мои надежды!       Она вытянула волшебную палочку из волос, грудь ее вздымалась, ноздри возмущенно раздувались. Она нашла обращенного Уизли, направила на него палочку и окаменела, насупилась, ее глаз покраснел и увлажнился.       — Merde! — она понятия не имела какое заклинание произнести.       Северус вновь подошел вплотную, одной рукой невесомо приобнял за талию, второй — деликатно, но решительно заставил опустить волшебную палочку. Его губы опять были в непозволительной близости от мочки ее уха.       — Не делайте глупостей, мисс Данхилл… но и не отчаивайтесь раньше времени.       — Вы же сами ведете к тому, что проклятие необратимо!       Северус хотел просто предупредить о возможном исходе, который многие колдуны, слепо веря во всевластие магии, запросто отвергают. Хотел все-таки настроить на побег (тактическое отступление). Но не довести до истерики.       Близость чужого тела пьянила. На пробу Северус усилил объятие. Айрис вздрогнула, но откинулась назад чуть больше. Прядь ее растрепавшихся волос коснулась его носа. Его губы невольно оказались на ее щеке. Оба едва дышали.       Сердце колотилось так громко, что зельевар опасался, как бы оно не выдало его возбуждения. Ни сил, ни желания отстраниться не было, пальцы крепче сжали ткань платья, потянули…       Мелодичное «фея-колдунья, вот вы где!» застало врасплох. Северус стремительно отшагнул в сторону и тряхнул головой, чтобы волосы упали на лицо и скрыли полыхающие скулы. Подле них возникли полуэфирные очертания сильфа. Существо с любопытством покружило вокруг них и выдало:       — Фея-колдунья, принц Монаган приглашает вас на ужин в дворцовых садах.       — Ох, я не… Только меня? С чего бы?       — Прекрасная, прекрасная фея-колдунья, пойдемте скорее! — в ответ продолжил звонко зазывать сильф.       Айрис обескуражено посмотрела на воздушного юношу, кашлянула и попросила передать, что при всем уважении слишком устала на сегодня, но утром следующего дня с удовольствием присоединилась бы к принцу за завтраком. Сильф выглядел огорченным. Девушка поспешила уточнить, не будет ли отказ от приглашения ужасным оскорблением его высочества, на что посланец покачал головой и сообщил, что расстроен он именно усталостью гостей, и что принц тоже будет расстроен их усталостью, ведь первые три дня были отведены именно на покой и восстановление, а потому ужин доставят в их комнаты, куда им двоим и следует направляться. На сим распрощались.       По дороге назад они заприметили тонкое и хрупкое, совсем молодое деревце, которое обвивало другое крепкое дерево с серебристой пылью на иглах. Айрис подбежала к ним. Софит луны светил ярко, и Северус разглядел сомнение на ее лице.       — Неужели? — прошептала она. — Гидеон? Пенни?       — Вы правда думаете, что это ваши потеряшки?       — Да посмотрите же на них! Я не знаю как это объяснить, но да! Я уверена! Видите? Стоило сразу догадаться… Куда еще они все могли пропасть? Я должна придумать как снять проклятье.       — Мне жаль, — Северус честно пытался изобразить сочувствие и понимание, — Однако вы не ответственны за всех ваших знакомых.       — Может быть, обычно так… — она опустила голову, пряча взгляд, — но в этом случае ответственна. И они, и Арион пострадали из-за моего решения.       — Потому что вы предложили разделиться?       Девушка вскинулась, озадаченно свела брови.       — Ах, да. Мои воспоминания.       — Это не ваша вина, мисс Данхилл, — со вздохом сообщил Снейп, прекрасно зная, как тяжело смиряться с собственными промахами, особенно если эти промахи фатальны для близких.       Воспоминания — отрава. Они затопили Северуса невыносимыми образами череды ошибок, окончившихся безжизненным телом красивой, молодой и некогда жизнерадостной Лили на холодном полу развороченного дома. Они пошатнули его уверенность в себе и по обыкновению пробудили желание побыстрее вновь остаться в одиночестве добровольного изгнания. Разболелась голова. Навалилась слабость.       — Это не ваша вина, — повторил зельевар, — не только ваше решение. И будь оно другим — это не гарантировало бы лучшего исхода. Если расколдовать деревья — еще есть шанс, то попади все ваши друзья к Волан-де-Морту… Пойдемте. День был непростым, и нам на самом деле нужен отдых.

***

      Последний день из первых трех начался с петушиного гомона. Северус поднялся рано, но Айрис в доме уже не оказалось. Он обнаружил ее позже, у дворца в открытой галерее под навесом из сетки, оплетенной плющом, где та прогуливалась с Монаганом, видимо, после завершения обещанного завтрака. Снейп двинулся в их сторону. Айрис, завидя его, улыбнулась и кивнула, а туат, напротив, потемнел лицом, резко сменил направление и увлек за собой девушку, слегка касаясь рукой ее спины. Та запросто поддалась.       Монаган был красивым, властным и вечно молодым. За все время зельевар не успел обмолвиться с принцем фей ни словом, но уже его ненавидел.       Как бы ему не хотелось вырвать Айрис из цепких мертвенно-бледных пальцев, за воркующей парой Северус следовать не стал. Вместо этого свернул на дорожку, ведущую к полукруглому дворцовому дворику, и осмотрел поросшую мхом статую богини в золотом венце. Сразу за ней в таких же заросших, будто давно покинутых, галереях виднелся проход с лестницей к массивным дубовым дверям. Двери держались открытыми, стража у них состояла всего из двух вооруженных копьями туатов в легких доспехах поверх зеленых туник.       «Церемониальность тут своеобразная» — решил Снейп, ступая на узорчатый камень королевского холла и не встречая преград. Он бродил в лабиринте пустующих комнат, просторных и светлых, больше похожих на облагороженные лесные поляны, вокруг которых зачем-то возвели стены. Когда предельная уединенность начала раздражать, до зельевара донеслись звуки арфы: на террасе очередной залы феи и альвы небольшим оркестром подыгрывали ветру и пению птиц, перед ними на заваленном подушками ложе полувозлежала королева Маб в окружении таких же расслабленных фрейлин. Перед ними маленькие круглые столики ломились от кубков с вином и тарелок с фруктами, а в кресле справа от королевы развалился Яксли.       — Вот и наш второй рыцарь! — довольно объявила Маб. — Все гадала, когда ты до нас доберешься.       Снейп и Яксли одновременно поморщились. «Рыцарь! Что за фарс! Как еще меня обзовут в этой жизни?» — недовольно подумал Северус, тем не менее быстро возвращая себе холодную беспристрастность.       — Приветствую, королева Маб! Удивлен, что кроме вас никого не встретил в этой огромной обители.       — Ах, конечно! Мои подданные бывают незаметны, ибо суть многих из них — вода и воздух. Да многие любят резвиться на открытых просторах. Не переживайте, к пирам и турниру они соберутся.       — Не сомневаюсь.       Северуса усадили по левую руку от Маб.       — Так что же за турнир нас ждет?       — Смертные, — скучающе протянула королева фей, обмахиваясь веером, — вы так суетливы. Все спешите куда-то. Как до него дойдет, тогда и обсудим, а пока наслаждайтесь. Или лучше расскажите мне какую-нибудь историю.       — Историю?       — Да-да! Вот рыцарь Корбан поведал мне о величии чистокровных магов. О том, что настоящие колдуны могут преодолеть даже тяготение смерти.       — Полагаю, он в том числе немало преувеличил.       — Я забыл рассказать, королева, про этого человека, — влез Яксли, похожий и внешне, и очевидной готовностью «кусать и лаять» на приученную к травле гончую. — У него репутация предателя. Он служит только себе, и доверять ему — все равно что класть руку в пасть василиску. И орудует он в основном незаметно, по-женски, ядами.       Северус сжал кулаки до побелевших костяшек, изо всех сил сдерживая рвущийся наружу гнев. К счастью, Яксли сам выстрелил себе в ногу. Королева Маб и феи-фрейлины возмущенно всполошились: «Ты имеешь что-то против женщин, смертный? Мы и сами нередко пользуемся зельями». Последовавшие за этим скомканные извинения Яксли, вероятно, принесли больше удовлетворения самому Снейпу, чем оскорбленным туатам. После этой неловкой заминки Пожиратель порастерял дерзость, и зельевар решился на распросы. Маб, однако, лишь неизменно одаривала его обманчиво рассеянной улыбкой и удостаивала такими же неясными ответами.       — После турнира мы сможем вернуться в наш мир?       — Может быть, откуда же мне знать, что будет после турнира.       — Те околдованные волшебники в роще — можем ли мы нескольким из них вернуть человеческих облик? У каждого рыцаря всегда есть оруженосцы…       — Конечно! Ты прав, колдун, я отправлю к вам еще альв, но деревьям положено расти, а не гулять. Им и в роще неплохо, поверь мне.       — Я буду благодарен, если прикажете хотя бы вернуть мне волшебную палочку, — на это даже Яксли закивал в надежде заполучить и свою.       — Эти милые игрушки важны для вас, смертных?       — Именно так.       — Мне жаль, боюсь, что их уже куда-то унесли эльфы Альберона. Но я конечно попрошу их поискать.       У Северуса было ощущение, что где-то он перебрал с малознакомыми травами, впал в слишком продолжительное забытье и все еще не пришел в себя. Все происходящее казалось наркотическим бредом, навеянным драккловым томиком Шекспира и отпущенным на волю мозгом. Раньше, при Дамблдоре, во время войны зельевар всегда держал себя в узде, перепроверял каждый факт, смирял ум волей, контролировал каждое свое слово, даже каждую мысль. А после пространных месяцев в Мунго, видно, что-то сломалось.       Неопределенность бесила. Быстро стало понятно, что от Маб он ничего не узнает, и нет смысла лишний раз терпеть провокации Яксли. В конце концов его оружие — яд, как и сказал Пожиратель, и раз он лишился волшебной палочки (этот факт вызвал в нем неподдельное огорчение), то стоило найти ей альтернативы.       Покинуть радушное общество королевы получилось не сразу, и сложнее, чем найти его. В итоге Северус сообщил прямо, что его интересует флора Сида, и он был бы не прочь ознакомиться с зельеварческими практиками туатов, на что Маб воодушевленно отпустила его, взяв обещание, что тот также поделится знаниями с их племенем. Яксли скривился так, будто сожрал лимон целиком.       Северо-восточная часть дворца упиралась в еловые джунгли. Снейп вышел туда, спустившись по мшистым ступеням, и попал к разваленной крипте, настолько древней, что глубокие трещины зияющими ранами разъели половину круглой стены, а вторая половина и вовсе обвалилась, открывая взору каменные руины внутренних колонн и перегородок. Чудом сохранившиеся, едва заметные, выцветшие фрески рисовали сюжет охоты, если Снейп их верно разглядел, что показалось довольно необычным, учитывая полное отсутствие мяса в течение их трапез.       Среди камней розовел чертополох, жужжали пчелы и белым цветком выглядывали из травы обглоданные временем косточки какого-то зверька.       — …В долине смерррти. Вместо терррниев — рррозы, на веррреске пуссстоши поют медоносссные пчелы, — потусторонне прошелестело откуда-то, и Северус заозирался в поисках источника голоса.       — Ты Трисмегист? Дух-обманщик?       Ответа не последовало, только тень пробежала по обломкам былого величия. Похоже, Кат Ши не считал его достойным своего внимания.       Позже в подлеске с болотистым озерцом зельевару удалось отыскать морозник, а на лугу за озером, по дороге назад к дому — лиловые колокольца аконита. Этого оставалось крайне недостаточно для полноценной варки зелий, но вполне хватало, чтобы избавиться от Яксли.       Закончив собирать аконит, Северус опустился на землю, тяжело дыша под натиском дурноты. Проверил руки и срезанные стебли, убедился, что нигде не соприкасался с их соком, а значит приступ головокружения — следствие другого яда. Опять отголоски укуса Нагайны. Как любой иной наркотик, южноамериканский дурман начинал терять эффективность и каждый новый раз требовал бо́льшей дозы.       Добравшись до своих покоев, Северус поспешил к мантии, вывернул наизнанку карманы, посмотрел под подушкой, проверил каждый уголок спальни, но к своему ужасу обнаружил, что порошок пропал вместе со статуэткой Гекаты. Мерлиновы кальсоны! Как?       Пока Снейп метался по комнате, стало только хуже. Он срочно вспоминал все известные целебные составы, но сколько бы он не перебирал их в уме, постоянно выходило одно — всех ингредиентов найти не удастся.       Нужен был знахарь. Судя по комментариям Маб, у них такой имелся.       Или можно спросить Данхилл… Но это означало признаться в краже. А еще хуже — в зависимости и слабости. На это гордость Снейпа еще не была готова. «Зато мы, видимо, готовы простереться в обмороке, словно викторианская барышня, как только яд окончательно перестанет купироваться»...       Раздался стук, дверь приоткрылась и показалась Айрис. Северус жестом пригласил ее войти.       — Я вас искала.       — Давно?       — Как сбежала от Монагана, часа два.       — Сбежали?       — Его пылкий интерес меня утомляет.       — Мне показалось, что вы не против его общества.       Айрис поджала губы.       — Я всего лишь пыталась разузнать больше о порядках Двора.       — Как успехи?       — Они все ходят вокруг да около… ничего конкретного. Хотя… я узнала, что деревья в роще иногда возвращаются к человеческому виду, но только магией Маб или Альберона, и никто больше не может на них повлиять.       — Ожидаемо.       — А сами что делали кроме того, что прятались от меня?       — Вы чем-то расстроены?       Данхилл отвернулась.       — Нет.       Расположившись на античной скамье с медными ножками, Северус пересказал ей события минувшего дня. Сердце отбивало учащенный темп, но сейчас скорее вследствие тахикардии, чем от близости привлекательной женщины. Айрис уселась напротив на край кровати. В какой-то момент она спросила его про самочувствие, указав на нездоровый вид. Зельевар пренебрежительно отмахнулся, даже перевел стрелки на ее собственные раны, которые на самом деле выглядели намного лучше, чем накануне.       На известие о ядовитых цветах девушка только сдержано кивнула, но ее глаз загорелся опасным огоньком.       — Я узнала еще кое-что, — проговорила она позже, — на самом деле знала с самого начала… Просто не думала, что мифы подтверждаются и тут, — вот теперь она точно выглядела расстроенной.       — Не драматизируйте, мисс Данхилл, говорите! — резко бросил Северус.       Руки тянулись коснуться ее, и радовало ее равнодушие к принцу фей, но как и в Мунго зельевар не мог позволить кому-то стать свидетелем своей уязвимости и желал, чтобы она поскорее ушла.       Айрис пристально всмотрелась в его лицо, будто пробираясь под кожу, и Северусу стало не по себе. Он не стремился обидеть ее. Все, что ему было нужно сейчас — это хороший сон.       — Вам с Чарли не стоило приходить за мной… Смертные, попавшие в Сид, не могут вернуться назад.       — Прошу прощения?       — Эти ворота между мирами изредка открываются в местах и при ритуалах, дающих достаточно магической силы для таких трансформаций и только из Альбия, то есть с нашей с вами стороны, в Сид. В обратную сторону туаты могут проходить при особых стечениях обстоятельств, но не проводить смертных.       — Мисс Данхилл, — выдохнул Северус, наклоняясь, чтобы тронуть кончиками пальцев ее колено, — напомните мне: деревья в роще никто и никак не может вернуть к человеческому виду, кроме Маб и Альберона?       — Да.       — Ну так, может, и ворота закрыты неизменно всегда... кроме, ну предположим, вторников и четвергов?       — Я тоже так подумала, — все еще колеблясь, слабо улыбнулась Айрис.