16.2. Возрождение

Северус Снейп

      Он лежал на берегу озера, прикрыв глаза, словно погруженный в глубокую дрему. Тепло июньского дня размягчало. Северус в который раз подумал, что стоило остаться в библиотеке. Он как мог боролся со сном, точно зная, что не имеет права сдаваться. А так хотелось. Хотелось наконец забыть о заботах, тревогах и обидах.       Пальцы левой руки зажимали перо, правая рука покоилась на «Сильнодействующих зельях» Борна, из которой не так давно делались заметки. Северус провел четыре часа в беспрерывном чтении, загрузив свой мозг до предела, но это еще был не конец. Ему чудилось, что все это он уже проходил, каждую строку каждого учебника он будто видел прежде множество раз, и вместо восторга новизны они вызывали лишь непреодолимую скуку.       Тем не менее спать было нельзя. Экзамены по СОВ были в самом разгаре, и до следующего оставалось меньше суток.       Умиротворенная картинка зеленых просторов вокруг Черного озера казалась слишком идеалистичной и тихой, даже бездушной, совершенно безразличной к внутренним метаниям несчастных, погруженных в зубрежку и страхи перед оценками, студентов.       Северуса преследовало плохое предчувствие, как будто на завтра был назначен не экзамен по зельеварению, а прыжок со скалы.       Кто-то подошел. Северус напрягся, но всего на пару мгновений: именно эту легкую поступь, цветочный аромат и звонкий голос он узнавал из тысячи.       — Просыпайся, Северус!       Юноша распахнул глаза и улыбнулся. Он так давно этого не делал, что сухие губы защипало от непривычного движения.       — Я готовлюсь к зельям. Что дало вам повод, мисс Эванс, считать иначе?       Лили рассмеялась. Ее всегда забавлял его наигранный официоз. А Северусу всегда нравилось слушать ее смех. Вот только она все реже смеялась при нем.       Теперь же день неожиданно устремился к отметке «превосходно». Удовлетворение от проделанной работы, четкая уверенность в собственных знаниях и чувство превосходства над прочими пустоголовыми студентами, замечательная погода, давняя подруга в таком же замечательном настроении и полное отсутствие иных гриффиндорцев в поле зрения. Да, отсутствие Поттера с его шайкой определенно было вишенкой на торте. Постоянно ошиваясь рядом с Лили и третируя Северуса снова и снова, они настолько убили его веру в людей и Гриффиндор в частности, что однажды Северус даже пообещал себе больше никогда и ни при каких обстоятельствах не общаться с представителями данного факультета без крайней необходимости. За исключением Лили, естественно.       — Мне нельзя спать, — зачем-то сообщил Северус, садясь.       Когда Лили уточнила, почему, он не смог сказать, с чего это ляпнул.       У них завязалась непринужденная беседа. Первая за очень долгое время, и Северус не знал, чему быть обязанным такому дару.       Совсем недавно он разобиделся на нее за непонимание и дружбу с Поттером. Совсем недавно Блэк представил его Малфоям и еще парочке уважаемых волшебников, и он решил, что полезные связи лучше бесплодной влюбленности. Совсем недавно он хотел отстраниться от нее сам и попросить вернуть учебник по расширенным зельям с собственными пометками, подозревая, что тот пошел по нежелательным рукам… но стоило ей начать щебетать про планы на лето, как течение мыслей приобрело совсем иной оборот.       Северус любовался ею. Лили была настоящим цветком. Идеальной, доброй, умной, искренней и яркой. Она его ослепляла. Так, что глаза начинали болеть. И впервые возникло подозрение, что все мечты, которые он успел себе намечтать о ней и о самом себе, о них вдвоем, невозможны не только потому, что Северус явно недостаточно хорош для Лили, но и потому, что ее энергия порой была ужасно утомительна для него.       — Такой дремотный день, — вдруг зевнула Лили.       Северуса вновь охватила непреодолимая сонливость.       — Мне нельзя засыпать, — повторил юноша.       — Глупости. Чтобы знания усваивались, нужно давать мозгу отдыхать. Ты же умный, Северус, тебе это должно быть известно.       — Мой мозг уже отдохнул. А если учесть, что он точно больше, чем у большинства студентов, то логично, что и выносливость у него выше.       — Ахаха, сколько самоуверенности! Ты бы себя видел. Когда ты правда спал в последний раз?       — Мне нужно еще почитать.       — Да ты же знаешь программу лучше Слизнорта.       — Бывают проблемы с числами, — Северус раздраженно цокнул языком. — Вот в Амортенции после добавления душицы мешаем 15 минут и оставляем на 26 или мешаем 26 и оставляем на 15?       — Первый вариант. Это зелье шестого курса. Нас о нем точно не спросят, — уверенно заявила Лили, хлопнув друга по плечу.       — Вот и гуляй, раз ты все знаешь. Мне надо еще почитать.       — Но разве ты не хочешь остаться?       Северуса будто окатило холодной водой. Его пронзило острое чувство дежа-вю.       — Что ты имеешь ввиду?       Лили взяла его лицо в ладони, поворачивая к себе.       — Я хочу провести это лето с тобой, — выдала Лили фразу, которую Северус всегда желал от нее услышать.       Да, это было бы великолепно! Вместе завтракать, вместе читать, вместе изучать новые зелья следующих курсов, обсуждать их, гулять по вечерам…       — Помнишь, ты хотел поэкспериментировать с водорослями Кнобба, которые растут только в Кельтском море? Давай отправимся в Кардифф, а оттуда на юг сразу после экзамена! — сказала Лили.       — Ты сошла с ума, — с сомнением заметил Северус, всерьез раздумывая согласиться.       — Или в Уэльс в магические сады, или вообще во Францию — Перинейские леса полны редких ингредиентов. Я хочу как следует подготовиться к следующему году.       — Звучит неплохо, я подумаю, — безудержный энтузиазм Лили не был чем-то новым, но в этот раз он не только заражал, но и пугал.       — Ты не хочешь? Что тебя смущает?       — Что ты предлагаешь это мне, — признался Северус.       — А кому мне это предлагать? — девушка поражено уставилась на него.       Северус ощутил неловкость. Может, он как-то не так понимал ее раньше? Может, ему только показалось, что Лили о нем забывает, что проявляет явные симпатии к другому парню, а Северуса считает жалким? Накрутил себя, вел себя грубо, а Лили терпела. И кто она, как не ангел, если в итоге сама пришла, сама попросила провести с ней время.       Эйфория и облегчение сменились муторным томлением, замешательством и четким осознанием, что он что-то упускает. Бывает, так крутится полузабытое слово на языке. Крутится и крутится, собираясь в знакомые слоги и рассыпаясь вновь, и не дает покоя, пока не изберешь один из путей — забыть все прочие мысли и сосредоточиться на поиске ускользающего или отрешиться от поиска одного единственного слова ради более насущных, более масштабных идей.       Боковым зрением Северус уловил движение. Со стороны озера, ступая прямо по воде, к ним приближалась женщина. Она надвигалась как гроза, как воплощение неминуемой бури. Темный взгляд, темные волосы, обрамляющие белое, не отмеченное солнцем, лицо, зато перечеркнутое черной шелковой полосой по правой стороне. Она выглядела недовольной и хмурой. И отчего-то безумно знакомой.       Лили вскочила и потянула Северуса за собой.       — Ладно, пойдем в библиотеку, книжный червь! Хотя лучше бы тебе поспать…       — Подожди!       Северус не дал себя увести. Реальность происходящего вдруг стала очевидно ложной. Не могла Лили быть так к нему благодушна, не мог он ощущать себя настолько уставшим и взрослым, не мог искать в мягких чертах былой любви остроты и насмешки. Ну и конечно где это видано, чтобы люди ходили по воде. Он развернулся к незнакомке.       Женщина держала кинжал — длинный, красивый, с белой костяной рукояткой. Она приблизилась, протянула свободную руку, и Снейп рефлекторно ухватился за нее. Женщина дернула его на себя, и Северус легко и без особого сожаления отпустил Лили, поддаваясь.       — Я вас знаю? — прошептал Северус.       Вместо ответа женщина с размаху вонзила кинжал ему в грудь.       — Просыпайся!

***

      — Какая потеррря, какая потеррря! — патетически промурлыкал невидимый голос.       — Никто не потерян, — фыркнула Маб. — Что поделать, иногда трудно найти верный путь.       — Да-да. Пути есть легкие, желанные и верные, но смертные вечно застревают на перекрестках. Давай, фея-колдунья, его сердце еле бьется, ударь посильнее! Иные оживают лишь после знатной встряски.       Северус распахнул глаза как раз в тот момент, когда Айрис занесла руку для нового удара. Он успел перехватить ее и, тяжело дыша, сел.       — Я в порядке, — прохрипел он.       Королева фей наклонилась, рассмотрела восставшего Северуса и как ни в чем не бывало произнесла:       — Я же говорила, что не о чем волноваться.       В то же мгновение грянула музыка, и поляна наполнилась шумом.       — Что все это значит? — вскинулась Айрис вслед уходящей Маб.       — Что твой друг отныне — белый лист. Его кровь. Она избавлена от чужеродных примесей. Он был так блекл все эти дни. Мне представилось хорошей идеей — придать ему хоть капельку красок.       Маб вернулась к центральному столу, поддерживая всеобщее веселье, словно девочка на своем первом пиру.       Айрис явно не была удовлетворена ее ответом, но преследовать не стала. Северус проворно встал и отряхнулся.       — Вы выглядите иначе, — отметила Данхилл.       — В каком смысле?       — Лучше.       — Неужели?       — Я имею в виду здоровее. Даже… моложе.       — Не стану уточнять, насколько я выгляжу обычно, — Северус потер саднящую грудь. — Что вы пытались сделать?       — Непрямой массаж сердца.       — Ясно. Будем считать, что помогло.       Северус провел рукой по горлу. Шрамы были еще там, но гладкие, не причиняющие боли. Зельевар не мог взять в толк, что именно изменилось, но ощущал себя однозначно иначе. Здоровее и моложе, как выразилась Айрис. Вопрос о замене его на Уизли или кого-то еще отпал, хотя сомнение продолжало грызть изнутри: безопасно ли будет закрыть глаза, когда сморит усталость? Зелье фей вывело яды. Вывело ли оно эликсир Аль-Захира?       — Неужели теперь похож на настоящего принца? — с насмешкой спросил Северус, забавляясь попыткам Айрис рассмотреть его внимательнее.       Девушка прищурилась, по-птичьи наклонила голову и, неожиданно приблизившись, прошептала:       — Может и похожи.       Самоуверенность тут же покинула Северуса. Он вздрогнул и отстранился, стыдясь своего смущения и в тоже время сжимая пальцы Айрис в своей руке.       — Спасибо, — не без усилия произнес он.       — За что?       — Что не дали заснуть.       Данхилл сдержанно кивнула.       — Они хотят увидеть финал этого шоу, — прагматично заявила она. — Нет смысла избавляться от вас. Пока. Уверена, они полностью вас исцелили.       — Склонен с вами согласиться.       — Что дальше?       Дальше Северус не отказался бы вернуться к своему плану до очередного падения в забвение и все-так найти повод коснуться прекрасных, мягких розовых губ молодой женщины, что стала занимать слишком много места в его голове. К сожалению, с его возрождением поводов стало меньше. Уже не сошлешься на порывы в состоянии бреда, не притворишься, что это просто шутка, не сбежишь потом на тот свет или в рощу. Последний вариант, конечно, остается возможным, но определенно нежелательным.       Во взаимность Северус не верил даже несмотря на изредка прорывавшееся сквозь слои сарказма и хладнокровия женское кокетство. На самом деле Айрис была доброй. Почти такой же добродушной как Лили, хоть и не стремилась демонстрировать мягкость. Как и Лили, она его терпела. Как и с Лили, границы этого терпения казались не столь уж недостижимы. И, как и с Лили, если их перейти, то в итоге останутся только сны и сожаления.       Вопрос остался без ответа. Налетели феи. Смеясь и насвистывая незамысловатые мелодии, без каких-либо стеснения и церемониальности потянули гостей на поляну. Снейп тут же сложил руки на груди и отвернулся, отвергая зов толпы. Айрис поддалась.       Разочарование Северуса от ее ведомости быстро сменилось пониманием, когда та начала танцевать, наконец позволяя себе отрешиться от тревог последних дней. Легко встроившись в общий круг, Данхилл повторяла хлопки, наклоны и повороты, словно росла в этом племени и знала все движения априори. Чуть погодя, когда четкий барабанный ритм участился, повторять стали уже за ней.       На стол перед зельеваром упала рукопись Данхилл, оторвав Северуса от созерцания плавных линий рук и мелькающих в разрезах юбки бедер.       — Матушка прочла, ей было занимательно, — оповестил подкравшийся Монаган.       Снейп не стал отвечать, даже не повернулся к нему, кивком показав, что услышал, но Монаган не собирался уходить. Заняв рядом свободное место, он выждал, когда же на него обратят внимание, испепеляя зельевара черным немигающим взглядом.       — Чудесно. Могу помочь чем-то еще? — холодно уточнил Северус.       — Хотел выразить радость по поводу твоего исцеления, колдун. Леди Арис весьма грустила по поводу твоего отравления весь день. Мне стоило больших усилий ее утешить.       Укол ревности отозвался острой болью где-то под ребрами, но Северус не подал вида. Для себя он решил, что не станет узнавать, как именно происходило утешение.       — Я успел побеседовать со вторым смертным за прошедшие дни, — продолжил туат, — хотел разузнать и о тебе, колдун, но ты все то рыскаешь по нашему лесу, то в забытьи.       — Я не любитель долгих бесед.       — Но с леди Арис тебя беседы не смущают.       — Так обо мне ты хотел узнать или о ней?       — В ней течет кровь моего народа, смертный. Ее место здесь.       — Это определенно решать не тебе. Что тебе за дело до нее? Она тоже смертная, ее кровь разбавлена десятком поколений над Холмами. Одобрит ли твой батюшка такие интрижки? — с издевкой спросил Северус.       Над ответом Монаган раздумывал недолго, он заговорщически наклонился к зельевару:       — Послушай, колдун, ты же хочешь вернуться в свой мир? Так я могу подсказать тебе как.       — Как?       — Я проведу тебя наверх, если ты пойдешь со мной прямо сейчас.       — Конечно, — Северус осторожно, словно ступая по битому стеклу, пробирался к сути разговора. — Дай мне минуту, мисс Данхилл, видимо, увлеклась. Дождемся ее и в путь.       — Нет. Условие другое. Идешь только ты, или не идет никто.       Предложение было заманчивым. Северус не желал оставаться в Сиде, не хотел продолжать эти пляски. Можно было бы попробовать обвести Монагана вокруг пальца, подав знак Айрис следовать за ними. Но туат сверлил его взглядом, не упуская ни одного жеста.       Северус раздраженно вздернул брови, сложил руки на груди. Айрис Данхилл вряд ли когда-нибудь достанется ему, но уж точно она не должна достаться этому самодовольному существу из другого мира! Взор Монагана застилала мечтательная пелена, стоило ему наткнуться на фигуру Айрис. Если бы не смесь снисхождения, простецкого любопытства и презрения, которой смертные удостаивались от большинства обитателей Сида, можно было бы заподозрить Монагана в искренней влюбленности. Но Северус был убежден: это — не более, чем сиюминутная прихоть избалованного мальчишки. Северус видел его насквозь. А вот что видела Данхилл — он не знал. И как она позволила себя утешать — тоже.       — Довольно! — отрезал Снейп. — Тебе пора уточнить у матушки, чем еще развлечь гостей. Для прогулок время позднее. Да и Данхилл будет расстроена, если мы ее не позовем.       Принц убрался. Обещание возмездия не было озвучено, но однозначно отразилось на его лице — еще один шип в терновом кустарнике, оплетающем жизнь Снейпа. Ни смешно, ни грустно, но как обычно опасно и энергозатратно. Придется обходить стороной не только Яксли, но еще и дракклова Монагана.       «Все было бы намного проще…» — Северус не стал заканчивать эту мысль. Список, способный облегчить его судьбу, вышел бы долгий и точно определил бы Айрис Данхилл как лишний элемент.       Северус коснулся титульной страницы, символа лилии под именем автора.       — Что он хотел?       Айрис вернулась, с подозрением наблюдая, как Монаган, до этого пытающийся пробраться к ней в общем кругу, теперь раздосадованно выжидает нового удачного момента в компании братьев. На фоне прочих фей, альвов и сильфов их коронованная компнания смотрелась неестественно реальной. Туатские аристократы не были игривы, легки и полупрозрачны, они облачались в шерсть и кожу тонкой выделки, носили оружие и вели себя самоуверенно и нагло, хотя и не без осторожности определенного рода, демонстрируя стать и манеры.       Касан, брат Монагана, что-то произнес, и все они засмеялись. Не смеялся только сам Монаган, а криво усмехнулся, словно желая показать, что не в обиде на шутку. Касан потрепал его по волосам, в добродушном порыве снял свой золотой венец и водрузил его на голову брата. Монаган резко сдернул с себя обруч и всучил обратно.       — Что говорят ваши знания о властолюбии фей? — протянул Снейп, с удовлетворением отмечая унижения Монагана.       — Они не любят нарушения своих границ. Это все, что мне известно.       — Территориальные животные, значит?       — Профессор! Так грубо!       — Вы бы хотели тут остаться?       Северус испугался, что она ответит «да».       — Нет.       — А вот мсье Монаган очень этого бы хотел.       — Так об этом вы говорили?       — Вроде того.       — Я не испытываю благоговения от обретения давно позабытого дома, Снейп. Здесь для меня нет будущего.       — А как же вечная жизнь?       — Бессмысленная.       — Монаган мог бы сделать вас принцессой, — усмехнувшись, будто его это вовсе не волнует, бросил Снейп.       — Глупости какие, — слишком легкомысленно отозвалась Айрис. Северуса это внезапно распалило.       — Ну он же смог унять ваши переживания нынче днем!       — Какие переживания?..       — Никакие. Забудьте.       — Причем тут Монаган, Снейп?       На щеках Айрис играл легкий румянец. Северус решил, что она просто не хочет чего-то рассказывать.       — Я полдня провела у Аль-Захира за приготовлением укрепляющих зелий, — процедила Айрис, — я в очередной раз унизилась перед феями, прося о помощи и не получив ни шиша. Я позволила разодеть себя как куклу в надежде, что получится сыграть за двоих на пиру, который они не пожелали отменять. Я не нашла готового решения, но вы могли бы посоветоваться, прежде чем глотать смертельные зелья! И совершенно не понимаю, причем тут Монаган к этому безумному дню?       Не ожидавший отповеди Снейп поджал губы и опустил голову, скрывая лицо за занавесью черных волос.       Они не шевелились и не смотрели друг на друга в течение нескольких бесконечно долгих минут. Северус злился. И на Айрис, и на себя. На себя в особенности за то, что не способен выразить благодарность, которую испытывал и которую девушка несомненно заслужила. Айрис возмущенно пыхтела рядом.       — Где нам теперь найти вашего дракона? — примирительным тоном спросил Снейп, постукивая указательным пальцем по стопке перевязанных страниц.       Айрис вздохнула, забрала эссе, пролистала.       — Если вы имели любопытство хоть раз открыть работу до встречи со мной, то ответ упоминается на первой же странице, — язвительно подразнила Данхилл.       Зельевар закатил глаза. Фраза больно уж походила на его собственные, так что нетрудно было догадаться, что это очередная ответка на их Хогвартские стычки. Люциус был прав, когда утверждал, что женщины — самые злопамятные существа на планете.       — Никто не знает.       — Никто не знает, — эхом подтвердила Айрис. — В любом случае Дракон — не рог изобилия. Он нас скорее сожрет, чем спасет… Все проблемы от этих бумажек. Сжечь бы их.       — Если вам станет легче…       Айрис покрепче ухватилась за листы, высматривая ближайший костер. Когда она начала подниматься, Северус вспомнил, что хотел спросить.       — Мисс Данхилл, почему вы в подпись взяли себе лилию?       — Какую лилию? — искренне удивилась она.       Северус указал на обложку.       — А, это. Это не лилия. Ирис. Он выглядит очень похоже, так что их постоянно путают. Поговаривают, что даже геральдика французских монархов — это вовсе не лилия, а ирис.       И она ушла избавляться от часов работы и бессонных ночей, от кропотливо выбранных и записанных воспоминаний о встрече с Амазонским Драконом, от зудящего напоминания о том, как собственные знания сделали ее трижды пленницей и о том, насколько эти знания скудны и бесполезны. Восхитительная решимость! Мало кто мог бы с подобной безжалостностью уничтожить свое детище.       Северус остался раздумывать над причудливостью едва ли взаимосвязанных событий и людей. Он как-то и не понимал до сих пор, что влюбился в очередной цветок. Айрис… Ирис… Забавно, лилия и ирис на самом деле схожи. Вот только лилии яркие, дневные, сладкопахнущие. А ирисы? Северус их сто лет как не видал, по садам не гулял, как ингредиент для зелий эти цветы не годились. Он помнил их по детству. Зеленые сабли и бархатные лиловые бутоны, вечерами источающие тонкий аромат. В их тихой, деликатной красоте было что-то загадочное. Мама любила ирисы, выращивала под окнами у дома.       Айрис вернулась, пружиня при ходьбе, будто только что скинула с плеч невыносимый груз. Она подпевала Трисмегисту, который из-под соседнего стола громко мурлыкал мотив старой шотландской баллады про пиктов и вересковый мед, а потом заявила:       — Потанцуйте со мной.       — Насколько извращенным должно быть ваше воображение, чтобы представить меня, водящим хоровод?       Айрис криво усмехнулась и поиграла бровями, мол «я много чего еще могу представить». Мелодия в очередной раз сменилась, стала спокойнее, и танцующие рассыпались по парам. Яксли покинул поляну, королевская чета, напротив, вышла в центр. Монаган предсказуемо двинулся в сторону Айрис.       Северус приосанился, беря девушку за руку.       — Если я оттопчу вам ноги, то сами будете виноваты.       Зельевар лукавил. Танцевать он хоть и не любил, но умел (праздники и турниры Хогвартса, приемы аристократов, торжественные вечера на саммитах зельеваров). Возможно, любовь к танцам зависела от того, с кем танцуешь, потому что когда одна рука легла на талию Айрис, и пальцы второй сжали ее ладонь, тела сблизились, и Айрис легко и плавно начала следовать за Северусом, он впервые испытал ни с чем не сравнимое удовольствие вести в танце.       Айрис оказалась очень отзывчива. Их танец не был необходимостью или актом вежливости, каждый разрыв контакта обещал новое прикосновение, они смотрели только друг на друга, быстро растеряв стеснение, и иные движения стали больше походить на заигрывания. Северус обхватил Айрис за пояс, приподнял, сделал поворот и вернул на землю. Она рассмеялась. Он заложил левую руку за спину, правую согнул вертикально, так что его локоть оказался совсем близко к груди и плечу девушки, а тыльная сторона ладони — у ее щеки. Она отзеркалила позу, и они продолжили кружить как экзотические птицы, держась всего в дюйме друг от друга. Игра и изощренная пытка. Никогда еще Северусу так не хотелось коснуться другого человека и никогда еще кто-то столь желанный не был так близок и так недоступен одновременно. В непревзойденном балансе взаимного притяжения они не останавливались, но и не позволяли себе большего. И как бы то банально не звучало, но воздух между ними стал наэлектризованным морем, а мир вокруг перестал существовать вовсе.       Первый танец перетек во второй и в третий и закончился, лишь когда у обоих начало сбиваться дыхание. Северус все же позволил себе пройтись костяшками указательного и среднего пальцев по разгоряченной коже Айрис, отводя прядь волос за ухо. А когда она с придыханием сообщила «Вы лжец, Снейп, и отлично танцуете!», он сказал: «Вы тоже хороши. И зовите меня по имени… если хотите».       — Взаимно, Северус.