17. Ярость

Айрис Данхилл

      Айрис зажмурилась и потянулась. Нежный ветер Сида трепал кружевные шторки на распахнутых окнах, но в комнате было тепло, и Айрис без сожаления позволила одеялу сползти с плеч. Это немного отрезвило.       Минуту назад ее обнимали крепкие руки, и тонкие губы целовали позвонки на шее под волосами. Айрис проделала своей рукой тот же путь, что до этого прошла чужая рука: погладила шею, сжала грудь, пощекотала живот, многообещающе скользнула между бедер. Она томно застонала и откинулась на спину, пошарила по соседней половине кровати, полностью уверенная, что найдет там теплое, такое же сонное тело, что, когда она откроет глаз, то увидит бледное худощавое лицо, орлиный нос и вечно кривящиеся в язвительной насмешке губы.       На другой стороне кровати никого не было и быть не могло. Айрис застонала еще раз, но уже от разочарования.       Ей снился сон, особенно сладостный под утро, когда на грани яви и забытья тайные желания оформились в четкие силуэты и откровенные ласки. Много месяцев подряд Айрис не видела подобных снов, а уж период без конкретных мужчин в этих снах вовсе исчислялся годами. Северус Снейп оказался поразительным мужчиной. Он занял место в ее сознании, много-много места, всего за несколько дней.       — Се-ве-рус, — прошептала Айрис, в очередной раз пробуя имя на вкус.       Ей захотелось произносить его почаще.       Ей захотелось снова с ним потанцевать…       Вот только Северус был еще и Снейпом. А Снейп, поддавшийся всеобщей эйфории накануне вечером и неожиданно позволивший фамильярное обращение по имени, Снейп, который через раз расточал резкости, Снейп, которого она наблюдала со своих одиннадцати лет и до заточения в Сиде, не был Северусом. Он не был тем, о ком стоило мечтать в романтическом ключе, потому что эти мечты не могли оказаться взаимными.       Не то чтобы Айрис не считала себя привлекательной, скорее с трудом представляла всерьез заинтересованного такими банальностями как романтика, секс, любовь и отношения Снейпа.       «Чудеса случаются» — твердила ей один голос из недр черепной коробки.       «Он и в Мунго был мил… правда недолго» — ехидно возражал другой.       «Он почти пожертвовал жизнью ради тебя».       «Случайность».       «Но как он касался, танцевал, обнимал пару раз!»       «Даже в самых черствых мужчинах живут инстинкты. Живет похоть. Или… ты попросту принимаешь желаемое за действительное».       «Я чувствую, чувствую, чувствую! Он все чаще «Северус», а не «Снейп».       «Не дури! С ним не будет просто!»       «Но интересно»       «Когда же ты перестанешь быть такой наивной?»       Айрис вскочила с кровати, очищая мысли, пока они не превратились в запутанный ком из надуманных треволнений и не поглотили ее полностью. Хватило и предыдущего страшного дня.       Остекленевший взгляд мистера Стевиса всплыл в памяти огненным клеймом. Огонь, битва, подземелья, смерти, которые расплывались в алом пятне боли и не прорисовывались также четко. Айрис была сыта ими по горло, и новое явление Бледной Леди выморозило нутро и возродило ужас. Всего за несколько часов Айрис пережила и неверие, и гнев, и успела поторговаться с Маб, а когда уже подкатило уныние, Северус пришел в себя. Потом проявился его упертый характер и все началось по новой. Удивительно, что после самого дна, где обитало отчаяние, пока зельевар пребывал без сознания, конец пира ознаменовался воодушевляющим взлетом. Скажи ей кто раньше, что Снейп так умело ведет в танце, она бы высмеяла этого сказочника.       В садах заголосили петухи. Сразу за этим в окно влетела корзинка фруктов — подарок от Монагана. Булавка, накануне красующаяся на тунике принца, теперь в качестве подписи блестела среди яблок и винограда.       Айрис отставила корзинку на стол без особого интереса, наспех умылась, оделась. С трудом выпрошенные у фей узкие плотные брюки, шифоновая блузка и жилетка вместе напоминали старомодный костюм для верховой езды, но открытые платья в сложившихся обстоятельствах казались Айрис слишком легкомысленными и успели поднадоесть.       Взявшись за ручку двери, Айрис замешкалась: новой встречи со Снейпом она ждала и одновременно боялась. А еще внизу у порога что-то белело. Девушка подцепила пальцами наполовину просунутый под дверь листок бумаги и обомлела. Остекленевший взгляд мистера Стевиса сделался четче, алое марево за ним рассеялось, и следующей на сцену памяти вступила Арион. Ее бескровные губы, потухший взгляд, лицо со стороны спины — там где ему совсем не место…       Ари скребла холодный камень подземелий Трэверса и тихо-тихо через стену звала Айрис, когда в коридоре затихали шаги.       — Рири, псс, Ри, ты как?       — Есть одно чудесное качество у чистокровных, ты знаешь?       — Ты свихнулась?       — Для этого они мало стараются. Я про брезгливость. Слава Мерлину, что нахождение рядом с маглорожденными они считают своим наказанием.       — Думаешь, однажды о нас просто забудут?       — Нет, забыть они могут только про наши трупы.       — Ты не умеешь ободрять, — послышался ироничный смешок.       — Прости.       — Тебе не о чем…       — Это я предложила Гидеону разделиться. Это было глупо. Моя ошибка…       — Ты серьезно? Это спасло их, спасло хоть кого-то! Егеря пришли целой армией. Мы бы не сбежали.       — И все же…       — Пенни в безопасности, ребята — Гленн и Джин, и все остальные живы только благодаря нам. Гидеон о них позаботится, так что не канючь. Тебе не за что извиняться.       — Хах, зато ты умеешь ободрять, — после некоторой паузы прохрипела Айрис.       — Да-да, я умею… Как долго мы тут?       — Дольше, чем хотелось бы. Меньше, чем нам предстоит.       — Вы посмотрите! Да ты у нас тоже поэт!       — Не беспокойся, отбирать твой хлеб не стану.       — Было бы что отбирать.       Кормили их более чем скудно.       — Эй, — снова позвала Арион, — хочешь я спою?       — Сиди уже тихо!       — Да брось… Ай!       — Что?       — Ноготь сломала. Так холодно, пальцы еле шевелятся. Что тут у нас… Не мел конечно, но след остается… Вспомнилось кое-что, хочу дописать.       — Камнем по камню?       — Камнем-камнем. Слушай…       Делая паузы и шмыгая носом, Арион принялась за дело, и мелкий стук камушка, скребущего по кладке подвала, вторил ее слабому шепоту и громким эхом отдавался в голове Айрис:

Я расскажу тебе, светлейшая из фей,

что существует множество путей,

что стоит за порог шагнуть лишь раз —

и твой начнется муторный рассказ.

Рожденная в дворце из облаков,

тебе неведомо о тяжести оков.

И если ты покинешь отчий дом,

вернешься с изменившимся нутром.

Я расскажу тебе, изнеженная фея,

пока танцуешь ты, свой сладкий мир лелея,

что счастье — это краткая забава,

и каждой радости соответствует отрава.

Что поиск истины изменит твою суть —

непросто будет ночью вновь уснуть.

И если следуешь ты этому теченью,

готовься оказаться в заточенье.

Я расскажу тебе, краса блаженных фей,

где откопал я горсть твоих костей:

в ущелье душ, что не нашли покоя

и мечутся в тумане, дико воя.

Как старое пальто ты бросила там тело,

освобожденная, к седой луне взлетела.

И если боль земли тебя опять коснется,

чудовище в твоей груди проснется!

***

      В клочке пергамента из-под двери таилось что-то до жути тревожащее. Не в самих стихах, начертанных на нем, хотя их и знали лишь двое — Айрис и несколько месяцев как отправившаяся к прародителям Арион. Было что-то еще, что-то ускользающее.       В столовую спустился Снейп, и Айрис быстрым движением спрятала записку в голенище высокого сапога.       — Не думал вас застать. Утро давно окончилось, — сухо поприветствовал зельевар.       Снова в дрянном настроении?       «Может, дело в рубашке?» — кисло прикинула Айрис, — «Белый конечно освежающий, но черный ему однозначно идет больше».       Карлики, накрывающие на стол, засуетились и, ворча на своем непонятном наречии, расставили салаты и напитки. С особым недовольством прогнали некое существо, напоминающее белку-переростка, нагло прыгающее по комнате и вполне осознанно лезущее под крышки блюд, и с опаской принесли последний, плотно прикрытый, сотейник. Кривясь и отплевываясь, поставили его прямо перед Айрис, промычали что-то вроде «Мммннмгн», расшаркались и удалились.       — Я вчера также поздно легла и также поздно проснулась, — сдержанно заметила Айрис, несколько расстроенная холодностью Снейпа, — к тому же, имея в напарниках нестабильного… или скорее стабильно проблемного персонажа, не помешает за ним присмотреть.       — Ваши дерзости острее с каждым днем, мисс Данхилл.       — Главное, чтобы твои не становились тупее, Северус.       Смесь эмоций все-таки прорвалась сквозь маску напускной безучастности. Северус свел брови, но грозный вид испортила легкая полуулыбка. Не дождавшись грубого, уничижительного или остроумного ответа, Айрис победоносно откинулась на стуле.       — Что у тебя там? — Северус указал на сотейник.       — Очередной подарок, полагаю.       — Очередной?       — Монаган знает, как добиваться внимания.       — Если бы еще мы могли это как-то использовать, — вместо очередной колкости серьезно выдал Снейп.       Айрис стушевалась. Слабость Монагана можно было использовать, хотя бы попытаться, но девушка эгоистично придерживала эту идею при себе. Да, можно было бы "поддаться" на соблазнения и затребовать ответные услуги, вот только мысль о торговле своим телом и чувствами вызывала непреодолимое отвращение.       Отложив эти мысли до поры, девушка вернулась к завтраку. Под крышкой сотейника оказался изумительно ароматный жареный кролик. Снейп поначалу гордо отклонял любые предложения его разделить, но в конце согласился, поддавшись на уговоры. До тех пор, пока томленое мясо не оказалось во рту, ни один из них даже не представлял, как им не хватало этой теплой питательной пищи. Монаган все же сумел приятно впечатлить.       — Айрис, — голос Северуса дрогнул, — дай свою палочку… гхм… Пожалуйста.       Зельевар предсказуемо сменил цвет рубашки, минуту спустя представ в привычном монохромном образе, черный с ног до головы, словно ворон. Он протянул палочку обратно.       — Оставь себе, — отклонила ее Айрис.       — С чего бы?       — Тебе будет нужнее. Здоровье — это отличный дар, но у Яксли оно и так было. А с той палочкой, что подарили ему феи, он в явном выйгрыше.       — А как же то, что твоя палочка непослушна?       — Сейчас же сработала. Все лучше, чем ничего.       — Она может пригодится тебе самой.       — Вряд ли. Очевидно Маб посадит меня в числе зрителей. Поближе к себе. Им нравятся драмы, ты заметил?       — Именно. Так что даже королевская ложа не будет означать полной безопасности.       — Северус, не сравнивай, оставь ее у себя. Вернешь после этого… турнира.       Он покрутил палочку в пальцах, исподлобья поглядывая на Айрис, проверил еще пару заклинаний и спрятал в старое крепление под рукавом на локте.       Айрис проигнорировала острое чувство уязвимости, возникшее, стоило отдать волшебную палочку. Альмаматер разрушена, дым военных костров только успел рассеяться, а павших еще хоронили, погибли смотрители заповедника, Арион погибла, Гидеон проклят, и Пенни, и Чарли. Северус должен был выжить, и для этого ему требовалось оружие.       Вскоре, нагруженные ворохом тканей и украшений, к ним залетела стайка альв, намеревавшихся начать подготовку к очередному пиру.       Похорошевший Снейп неожиданно привлек особое внимание, и Айрис, тихо посмеиваясь, смогла пронаблюдать картину, в которой юная худенькая фея с искренним воодушевлением кружила вокруг угрюмого зельевара, накидывая тому на плечи то лиственно-зеленый отрез шелка, то золотистую тафту, а еще троица таких же девиц в полупрозрачных ночнушках, как называла их про себя Айрис, восхищенно вздыхала, наперебой рассказывая, как прекрасно Северус будет смотреться в том или ином наряде. Равнодушное высокомерие на холеном лице Снейпа их нимало не смушало.       Суматоха быстро наскучила. Первым рыкнул зельевар, следующей — Айрис, утверждая желание остаться вечером в том, что уже на ней.       — Уверена? — скептично вздернул бровь Снейп. — Сегодня твое торжество.       — С моим костюмом что-то не так? — с вызовом вскинулась Айрис, стараясь скрыть, что ей внезапно стало важно его мнение.       — На самом деле еще раньше хотел сказать, что он прекрасно на тебе сидит.       Они выгнали туатов, позволив лишь парочке рыжебородых брауни остаться, чтобы прибрать жуткий беспорядок, возникший накануне: кто-то вторгся в их жилище и знатно покуралесил. В своей комнате по возвращении с пира Айрис также застала раскиданные покрывала и подушки, но ее это мало беспокоило — ничего личного или ценного там не было. Чужой дом, чужие порядки, чужие вещи. Какая разница, кто это сделал — волшебные грызуны, пикси-хулиганы или сам дракклов Пожиратель Смерти.       Закинув руку на спинку, Северус сидел в одном конце кушетки, Айрис — в другом. Она то и дело ловила себя на желании придвинуться ближе к мужчине и облокотиться о него, закрыть глаз, отрешиться от происходящего, открыть — и оказаться уже в Лондоне или Эдинбурге.       Разговор протекал вяло. Помимо эротических мечтаний Айрис постоянно отвлекалась на найденное с утра стихотворение, но когда Северус спросил, в порядке ли она, причин рассеянности не раскрыла.       — Какая сегодня дата? — вместо этого уточнила она.       — Ночь с виверной была с шестого на седьмое сентября. Сегодня, должно быть, двеннадцатое.       — Полгода.       — Что?       — Прошло уже полгода с тех пор… с тех пор, как нас разбили егеря в заповеднике и взяли в плен. Столько бессмысленных смертей, — она озябло повела плечами.       Северус стушевался и отвернулся.       — Да. Но ни к чему думать о них сейчас.       Айрис тупо кивнула, захваченная воспоминаниями. Она не хотела жаловаться и не ждала утешений.       Иногда казалось, что все произошедшее было не с ней. Вспышки проклятий и жар драконова пламени размывались в акварельный набросок кем-то выдуманной истории. Однако, когда сгущались сумерки и выкатывалась на небосвод луна, воспоминания становились ярче, они жглись и кусались до тех пор, пока волна беспочвенной тревоги не перекрывала их свинцовым покрывалом.       Но, Слава Мерлину, со временем панических атак становилось меньше. Айрис поправила сапог, в котором таилась причина ее неспокойствия и помолилась, чтобы они не возобновились с прежней силой.       — Айрис? Айрис? Данхилл!       Айрис вздрогнула. Северус, по-видимому, обращался к ней не в первый раз, даже наклонился, коснувшись руки. Девушка покачала головой, наклонившись в ответ. Брауни привели дом в порядок и ушли, они наконец остались полностью одни, и в этом была доля интимности. Айрис не могла отвести взгляд от губ зельевара. Почему она раньше не замечала какой у них чувственный абрис?       — Задумалась.       — Ты боишься?       Северус сильнее сжал ее запястье. Жест выдался не очень уверенным, но сердце Айрис забилось быстрее. Она придвинулась еще ближе.       — Разве тебя не пугает неизвестность?       — Я от нее устал.       — Мы не готовы.       — Нельзя быть готовым ко всему.       — К сожалению, патетика нам тоже не поможет.       — Мисс Данхилл.       — М?       — Вы зануда.       — Профессор Снейп…       — Я больше не профессор.       — Видите: вы тоже зануда.       Северус уже откровенно поглаживал ее руку. Горячее прикосновение заставило Айрис сделать еще одно маленькое движение по направлению к зельевару. Их колени тоже соприкоснулись. Снейп пристально смотрел на нее своими черными колдовскими глазами, чуть щурясь, будто искал ответ на невысказанный вопрос. Потом все-таки встал.       — Прогуляемся к Аль-Захиру. Он не местный, смертный, как мы. Что-нибудь расскажет, а если нет, то я знаю несколько способов разговорить человека.       Пересекая тропу у поворота к горячим источникам, Айрис застопорилась. Впереди виднелись знакомые фигуры, и, перехватив Северуса поперек живота, она поспешно остановила и его. Прямо по курсу, словно старые знакомые, вальяжно прогуливались Монаган и Яксли. Альвы крутились вокруг них, пока Монаган не отослал их, сохраняя приватность беседы.       Широко улыбаясь, к ним подошел Касан, а за ним свора сильфов и Аль-Захир. Монаган недовольно поморщился, Яксли высокомерно вздернул подбородок, и они свернули в соседнюю рощу, а старик-араб без тени смущения скинул балахон и, оставшись полностью нагим, вместе с другими туатами отправился к горячим источникам на звуки вакханалии — звон, хохот и плеск воды.       — Толпа — пристанище домыслов и слухов. Разговора не выйдет. — Северус сжал ладонь Айрис и, хотя та не была против попытать счастья у источников, несмотря ни на что, повел обратно в их тихий уголок. Айрис уступила. Она устала и была рада, что появился наконец кто-то, кому она может доверять, за кем следовать и на кого полагаться. Все-таки пусть галантность и вежливость не были отличительными чертами Снейпа, зато решительности, честности и благородства в нем точно было много больше, чем считало предосудительное магическое сообщество.       ...Так считала Айрис до определенного момента.

***

      К наступлению темноты все маленькие народцы снова перебрались на праздничную поляну.       Как и прежде, каменные столы, круглые и квадратные, неровные, в форме полумесяцев и совсем миниатюрные, больше похожие на утопленные в землю древние чаши, разбросанные по окружности, оставляли пространство для костров, музыкантов и танцев. Кубки не пустели, декантеры с медовухой парили в воздухе сами по себе, подлетая к гостям по первому требованию, а на деревьях переливающейся пеленой шуршали разноцветные ленты.       Пристанище веселья и беспечности было чужеродно и нереально, словно сон, грозящий вот-вот перевоплотиться в кошмар. Айрис с неохотой заняла свое жесткое кресло. Северус был рядом. Королевская чета — справа через нескольких альвов, а по-волчьи ухмыляющийся Яксли — напротив.       В этот раз Маб оказалась на удивление нетерпеливой, не стала заигрывать и тянуть время, а поприветствовала гостей и немедленно распорядилась вынести дар, предназначенный для Айрис.       — Краса нашего вечера, звезда чудесной ночи, фея-колдунья Айрис, хочу обрадовать тебя как можно скорее, ведь благодаря тебе мы все тут собрались!       — И пополнилась моя роща! — вставил Альберон, салютуя кубком.       Горделиво выпятив грудь, к Айрис вышел Монаган. Он выглядел царственно и особенно прекрасно в эту ночь, богато и изящно, с одной толстой снежно-белой косой, в которую вплетались несколько потоньше, утянутых с висков и оплетенных серебряными цепочками. Принц лукаво улыбался, неся бархатную синюю подушечку. На подушечке лежал небольшой обсидианово-черный шар, то ли стеклянный, то ли каменный. Айрис недоуменно взглянула сначала на Монагана, потом на Маб, которая ожидающе смотрела в ответ. Возникла неловкая пауза.       Шарик был легче мяча для гольфа раз в семь и меньше вдвое, холодный и гладкий. Он сразу нагрелся, как только оказался в руках Айрис. Девушка изучающе поднесла его ближе к лицу: внутри беспросветной тьмы, заключенной в идеальную сферу, вспыхивали и гасли едва заметные огненные искорки, будто то была иная вселенная, лишенная звезд, и туман пустоты в ней время от времени рассеивался, перетекал и вихрился.       — Я помогу, — участливо сообщил Монаган.       — С чем? — Айрис озадаченно попятилась.       На стол запрыгнул Трисмегист и жадно облизнулся, следя за шариком.       — Жаль, этот несссъедобный, — промурлыкал он.       — Глаз? — осенило Айрис.       Шарик правда очень напоминал глаза туатов. Очистив одну из серебряных тарелок, Айрис вручила ее Монагану, чтобы держал как зеркало, а сама задержала дыхание, подняла окклюдер и с нажимом вставила шарик в пустую глазницу. Зашипев от боли, зажмурилась и закрыла лицо руками, а через жуткий гул в голове, ощутила как ее осторожно приобнимают.       Как и после бобов райголи боль прошла спустя несколько бесконечно долгих мгновений. Когда Айрис решилась приподнять веки, мир обрел новые краски. Она изумленно выдохнула: все вдруг стало более живым, всего стало больше. Но непонятное изобилие перемешанных света и звуков тут же смутило и заставило зажмуриться вновь.       — Попробуй смотреть только оком фей, — послышался совет Маб.       Айрис так и сделала. Она не сразу поняла, что именно происходит, но мир стал четче, оформился в привычные формы и образы. А потом стали заметны и детали, невидимые смертным.       — Ты в порядке?       Айрис кивнула, она перевела взгляд на Северуса — того окружала темно-синяя дымка. И, словно интуиция усилилась во сто крат: не прилагая усилий, она прочла его между строк, увидела, что его спокойствие и холодность напускные, и что под ними зельевара одолевают раздражение, волнение и любопытство.       От Монагана веяло жаром и неподдельным интересом. Яксли варился в облаке пурпурного дыма, но на расстоянии эмоций счесть не получалось. Туатов окружали свои ауры, а их кожа мягко мерцала, как русалочья чешуя, в свете софитов, и даже растения вибрировали излишне острым зеленым оттенком.       Цвета стало так много, что даже берега Амазонки больше не могли сравниться с просторами Сида.       Заметив смятение Айрис, влез Монаган и безмерно довольный собой, спросил:       — Как тебе, леди Арис, настоящий мир?       — Громкий.       Принц рассмеялся, и, прежде чем Айрис сама догадалась это сделать, вернул окклюдер на место. Когда новый глаз оказался прикрыт, все встало на свои места.       — Рада ли ты своему приобретению, фея-колдунья? — пропела Маб. — Два ока всегда лучше одного, а очи нашего племени особенно чувствительны к истинности.       — Благодарю, королева.       Айрис пока не знала, в чем прок от головной боли, неизменно возникающей от перегрузки визуальных рецепторов, но, с другой стороны, ей нравилось ощущать заполненность в разодранной правой глазнице.       Монаган порывисто схватил Айрис за руку и прижался к ней губами, а та словила себя на мысли, что такое внимание от высокого, красивого, отлично сложенного и властного мужчины иной раз ей бы весьма польстило. Нельзя было сказать, что не польстило и в этот.       К счастью, Монаган не стал задерживаться, предсказуемо попытавшись выбить для себя танец с «леди Арис» и получив изворотливый отказ.       — Объясните? — пробурчал крайне хмурый Северус.       — Да я… Он сам…       — Я про глаз.       — Это… — Айрис засомневалась, точно ли вопрос про глаз, но снова раскрывать око фей и «читать» зельевара не рискнула. — Он позволяет видеть… скрытое…       Как раз к тому моменту, когда она закончила описание виденного, Маб решила порадовать публику еще одним долгожданным объявлением:       — Тише, тише, друзья мои! Послушайте! Внемлите! — Она дождалась гробовой тишины. — Я не хочу вас печалить, мои гости, но к прискорбию вынуждена сообщить, что время тройственных пиров подошло к концу. Гуляйте и радуйтесь, пейте и танцуйте всю ночь до рассвета, без устали и сомнений, но помните, что со следующим восходом наших гостей ждут испытания! Завтра наши избранные рыцари начнут свой путь, и нам, как достойным зрителям, надлежит поднять их дух, а после восторженно ожидать конца.       Туаты начали кивать и согласно восклицать.       — Удачи вам, герои! — подытожила с улыбкой Маб.       — Да поясни ты им, — проворчал Альберон.       — Ах, да! Смертные наши гости, вам предстоит удивительное приключение и встреча с тем, с кем вы так жаждали увидеться!       — С кем же? — осторожно уточнил Яксли.       — С тем, с кем вы так жаждали увидеться, — повторила Маб, — но если вам и этого мало, то вот послушайте: «Тьма за порогом, где камни хранят, забытую мудрость, затерянный клад. Входишь — лишь раз. И назад не взглянуть. Каждый твой шаг — на таинственный путь. Чаша сокрыта в глубоких тенях, мысли ищущих власти она держит в сетях. Но помни — кто алчной жажде поддастся, тому надлежит там навеки остаться». Дерзайте! Ах, да! И да прибудет с вами путеводная звезда. Все прочее — яснее ясного.       Северус сжал пальцами переносицу.       — Я и сам когда-то загадки сочинял, но не такие дурацкие, — он повысил голос. — А победитель получит?..       — А вам лишь бы что-то получить.       — Смертные… Что ты от них хочешь? — хмыкнул король туатов.       Маб однако сжалилась и сообщила:       — Одно желание! Сможете загадать одно желание, только одно, но мы исполним его.       — Что же, если я попрошу открыть врата обратно в свой мир?       — Это не самое простое, но мы что-нибудь придумаем.       Королева взмахнула руками, приказывая продолжать пир. Северус наклонился к Айрис:       — Поняла, что это значит?       — Что на кону наша свобода, и что Яксли не станет поддаваться.       — А еще? — он многозначительно вздернул бровь.       — Что вернуться в Британию не так уж и невозможно.       — Именно!       Облегчение и ликование. Они теплым клубком заворочались в животе то ли от осознания того, что, даже если через тернии, но путь домой все-таки существует, то ли от ощущения единства и взаимопонимания с зельеваром. Облегчение и ликование почти заглушили скребущее смятение.       Самое страшное ждало впереди. Непонятные условия, непонятные препятствия — следующие три дня обещали стать адом для Северуса. Что будет, если он не справится? Если его убьют? А что затребует Яксли, если победит?       Облегчение и ликование сменились ледяной дробью. Айрис нашла в толпе Монагана. Он разговаривал с братьями, постоянно бросая быстрые горячие взгляды в ее сторону. Теперь, когда решающий момент, турнир, приблизился на расстояние нескольких часов, страх обострился, но за ним воспряла и решительность. Айрис вытерла вспотевшие ладони о брюки и под невысказанный вопрос Снейпа поднялась. Последний вечер. Еще можно попробовать и подкупить Монагана… собой.       — Снова танцы? — глумливый голос из-за спины заставил замереть и развернуться.       Поигрывая волшебной палочкой, Яксли уселся на освободившееся рядом место.       — Чего тебе?       — К чему эта грубость? Разве мы нынче не по одну сторону баррикад?       Северус тоже встал, заслонив собой Айрис.       — У нас с тобой ничего общего, убирайся.       — Так уж и ничего? — Яксли закатал рукав, демонстрируя метку. — Покажешь свою?       — Я сказал, убирайся, — сквозь зубы повторил зельевар.       — И даже не обсудим возможности альянса, Снейп? У тебя кроме носа ничего выдающегося, в то время как у меня единственного тут есть волшебная палочка. Ты должен бы умолять меня тебя пощадить.       — Чтобы доверять тебе, нужно быть безумцем, а чтобы… С чего ты взял, что палочка тебе вообще пригодится?       — Есть намеки, не находишь?       Яксли продолжал откровенно насмехаться. Айрис выступила вперед, со злобой выплескивая вино из своего кубка на Пожирателя. От ненависти она теряла контроль.       — У тебя тут нет привилегий, хозяина и покровителей. Убирайся, или я найду способ покончить с тобой до конца ночи.       — Интересно было бы на это посмотреть.       Яксли остался невозмутим: рубиновые капли встретил магический защитный полог, и Пожиратель остался нетронутым в своей идеально гладкой белой рубашке и сером жилете с изумрудными пуговицами. Он забавлялся бешенством Айрис и скрипящей по швам выдержкой Снейпа.       — Я тоже могу предложить напиток, — Яксли пододвинул к ним полный до краев бокал.       — Вернемся в дом, — почти на ухо проговорил Северус, обращаясь к Айрис.       — Мерлин, Снейп! Где твоя извечная бравада? Ты напуган до усрачки, не так ли?       — Ты приполз рассказывать нам о своих фантазиях, Яксли? — бросила Айрис.       — О, нет конечно. Однако я много чего могу рассказать. Например, — он сделал паузу, а потом, понизив голос, терзающе медленно продолжил, — я расскажу тебе, краса блаженных фей…       — Ты не можешь этого знать…       — …Где откопал я горсть твоих костей…       Алая пелена вернулась. Она застила обзор, весь мир сузился для Айрис в один мутный тоннель, а в нем, на каменном полу старого поместья, — мертвецы, истерзанные тела, неживая Арион. Громко бухало сердце, кровь била по перепонкам так, что вслед за четкими очертаниями пирующих исчезли их смех и голоса, притихла музыка. Пропали тепло, и волнение, и надежда, остались шок и бурлящая, разрывающая изнутри ярость.       — Что ты сказал?!       — В чем дело? Твоя подружка оставила эти каракули на видном месте, но я на авторство не претендую.       — Ты не мог…       — Запомнить? Засорять голову пошлой чушью стал бы только последний идиот. Так, пару строк вспомнилось… а остальное было тут, — он мимолетным пасом увеличил нечто, извлеченное из кармашка жилетки, а потом потряс старой тетрадью в коричневом переплете.       Айрис неверяще уставилась на нее. Северус попытался потянуть за собой, чтобы уйти, что-то сказал, но девушка выдернула руку.       — Мой дневник, — прошептала она. — Где ты его взял?       Конечно! Та рванная разлинеенная страница песочного цвета из-под двери — страница из дневника. Дневника, куда она добавила в том числе последние запомнившиеся стихи Арион, но которого не могло быть в Сиде.       — Там же, где и остатки аконита, — Яксли еще раз пододвинул к ним свой бокал. — Не желаете все-таки отведать? Нет? Зря, Снейп, такой исход был бы для тебя менее мучителен.       — Дай сюда! — зельевар решительно метнулся к Яксли, вырвал дневник из рук и передал Айрис. — Шариться по чужим компаниям, как блядский воришка… Кто тут в отчаянии, Яксли?       Северус снова попытался подтолкнуть Айрис, но та не сдвинулась с места. Тупая боль от висков потянулась липкими щупальцами ко лбу, к позвоночнику и груди. Нужно было что-то сделать, понять, разобраться, отомстить.       Яксли продолжал метать:       — Так где я взял дневник? Полагаю, твой дружок тебе больше может об этом рассказать. Придержал у себя ее личные записки, Снейп? Умно. Я бы тоже так сделал. Можешь сколь угодно убеждать общественность в лояльности, но мы-то знаем… Мы знаем, что ты есть. Ты — Пожиратель Смерти, и мы не доверяем грязнокровкам!       — У нас с тобой нет ничего общего. Айрис…       — Ты убийца, Снейп, — бросил Яксли, когда оглушенная сказанным Айрис практически поддалась, — а еще ты отличный инквизитор. Ты же помнишь ту белобрысую суку, Снейп? До того, как тебя притащили в зал, Данхилл, он знатно повеселился и с ней, и с вашими лесными ублюдками. Чего ему не занимать, так это умения применять Круциатус с особой изощренностью, можно даже сказать — извращенностью…       — Ты ничего не знаешь!       — Чего я не знаю, Снейп? Я видел своими газами, как ты доводил их до невменяемости одного за другим, как пытал, проникая в головы, как убивал, расплавляя вены и скручивая головы. Если бы Лорд не приказал повременить с рифмоплеткой, как ее там… Браун, Брас, Барнс?.. Ты бы и ее прикончил, не моргнув и глазом. Ты же хотел! Как бы это было? Ты бы вскрыл ей грудную клетку или сразу череп? Да-да, он был там, он прикончил почти всех собственноручно. Поговаривали, что у вас с Беллой было соревнование. Кто в итоге победил-то, а? Смешно наблюдать, как теперь ты носишься с этой грязнокровной псиной. Дай тебе волю, ты бы и ей тогда шею свернул. Ты вампир, Снейп, кровожадный монстр!       Яксли что-то продолжал вещать, но до Айрис долетало все меньше звуков. Она могла бы снести немало других мерзких откровений, но только не унижение Арион. Только не напоминания о тех страшных днях. Ее замутило. Тошнота разъедающей горечью поднялась к небу, мышцы окаменели до боли, и ногти впились в собственные ладони, оставляя темные лунки. Она сорвалась с места и, отбежав в пустынную тень деревьев, склонилась пополам, с трудом сдерживая конвульсии. Она сплюнула и резко выпрямилась, услышав шаги.       Северус стоял чуть поодаль, с виду спокойный. Еще бы! Черная скала. Как всегда безмятежный, бесстрастный, холодный, будто он тут ни при чем, будто ничего не знал, будто не он самолично терзал ее друзей, а потом, как ни в чем не бывало, обнимал в роще и гладил по рукам. Его спокойствие взбесило больше, чем откровения Яксли.       Как можно было забыть о его сути, о том самом темном ядре, которое позволило ему стать знатоком ядов, легилиментом, Пожирателем Смерти, шпионом, предателем и убийцей?! Пусть в итоге его карьера послужила добру, но, как ни посмотри, дорога эта вымощена чужими жизнями и залита кровью.       — Все было не так, — прошелестел Снейп.       — Не так? Не так?! Не ты спер мой дневник, не ты забыл об этом рассказать и позволил ему оказаться в руках Яксли, не ты убил Каледонских смотрителей?       — Ты не понимаешь…       — Вариантов ответа только два: да или нет?       — То, что происходило во время встреч с Лордом…       — Да или нет?! Яксли сказал правду?       — Да, но…       Айрис подлетела к нему, ощерившись, как виверна, и ударила кулаками в грудь. Северус не пошатнулся, но после третьего удара отшагнул и перехватил ее руки.       — Тебе надо успокоиться. Истерика сейчас не поможет.       — Не смей тут рассказывать, что мне поможет! Жалкий лжец! Ты хуже Яксли, тот хоть не притворяется. Зачем тебе это нужно? А? Зачем помогаешь? Искупление вины? Бред! Ведь ты тут случайно, не так ли?       — Ты упускаешь тот факт, что я всегда был на твоей стороне, — он не смог продолжить, ошарашено потирая щеку, по которой пришелся хлесткий удар.       — Да пошел ты! — тяжело дыша крикнула Айрис.       Как она его сейчас ненавидела! Сильнее, чем Яксли, сильнее, чем самого Волан-де-Морта. Те были воплощением зла с начала и до конца, ненависть к ним была привычной, и порой притуплялась также, как постоянно используемый кинжал, а Северус… Представлять его возвышающимся над беспомощными, стонущими в агонии пленниками, пытающим, убивающим — это было невыносимо. Невыносимо его слушать, невыносимо смотреть в черные бездонные глаза. Смотреть и знать, что эти же глаза видела истекающая кровью любимая подруга, почти сестра, в последние часы своей жизни.       Идиотка! Дура! Решила, что он невинная овца! Решила, что ему можно безоговорочно доверять!       В биографии Снейпа было много отвратительных эпизодов, но то собрание в поместье Трэверсов на суде не всплывало, и как глупо было тешить себя иллюзией, что он никак не может быть к нему причастен.       Айрис толкнула несопротивляющегося зельевара в последний раз и кинулась в чащу, задыхаясь под свинцовым покрывалом панической атаки. Он окликнул, и она ускорила бег. Одной… Ей нужно побыть одной.       Споткнувшись, Айрис упала, истерика скрутила ее. Заломив руки и уткнувшись лицом в сырую землю, девушка разрыдалась, отдаваясь неподконтрольным эмоциям и одновременно презирая себя за слабость.       Провалявшись на влажном мху с полчаса, Айрис пришла в себя, все еще опустошенная, но уже готовая снова рационально мыслить.       Плечи и запястья щипало. Айрис высморкалась и недоуменно приподнялась. Во тьме качались очертания деревьев, ничего не говорило о том, что где-то все еще гремел великий праздник. Девушка проворно села.       Снейп, похоже, ее не искал. Айрис смутно помнила, как его голос преследовал какое-то время, а потом оборвался, и ее желание наконец исполнилось — она оказалась одна. И все же что-то невидимое пощипывало обнаженные участки кожи.       Медленно сдвинув оклюдер, Айрис прикрыла второе веко, чтобы смотреть только через подаренное Маб око фей, и обнаружила, что окружена. Десятки, а то и сотни маленьких потусторонних существ, похожих на цветных миниатюрных пикси с тонкими стрекозиными крылышками носились вокруг нее, то и дело хватая маленькими когтистыми ручками, будто пытались также поднять в воздух.       Одна из пикси оказалась прямо перед носом. Размером она была не больше половины мизинца, зеленая с головы до пят, ни во что не одетая, с хитиновыми иглами вместо волос и с большими черными глазами на плоском подобии лица. Со звуком «чпок» пикси врезалась в нос Айрис, отлетела и схватилась за его кончик. Манипуляции эти едва ощущались, но рефлекторно Айрис отмахнулась. В то же мгновение рой летающих существ завихрился вокруг нее, словно ураган, а тело начало покалывать уже везде и с большей силой.       — Merde! — успела выругаться Айрис, прежде чем горло сдавило, а свет вокруг окончательно угас.