Часть 7

Медальон

— Это слишком, — сказала Кэти, проводя рукой по драгоценностям. Всего днём ранее Маркус спросил её, хочет ли она пойти с ним на бал. Он хотел присутствовать там ради защиты Гермионы. Кэти согласилась, но без особого энтузиазма. Ей совсем не хотелось танцевать среди мужчин, ответственных за её кошмары, — эхом звучащие крики пронзали её в самые неожиданные моменты, — но он смотрел с такой надеждой. Маркус был настолько аскетичен в быту, довольствуясь самым необходимым и делая лишь минимум, что сияющая роскошь перед ней по-настоящему шокировала. — Это было моей матери, — сказал он. Он протянул руку и коснулся одного из сейфов; тот со скрипом открылся от прикосновения, открывая ещё один ряд рубиновых ожерелий и изумрудных колец, брошей из перламутра и бриллиантовых тиар. — Это более старые, — пояснил он. — Семейные реликвии. Она оглядывалась с благоговением. Они находились в комнате, где целая стена была уставлена такими сейфами, каждый из которых был наполнен сокровищами. Кэти объективно знала, что Маркус богат. Он жил в замке с домовыми эльфами и купил ей «Молнию» по прихоти, так что она предполагала, что у него где-то есть и украшения, но такого богатства никогда не видела. Близость к этому вызывала дискомфорт. Кэти выросла в семье ниже среднего класса с матерью-одиночкой. У неё было всё необходимое, но временами им приходилось перебиваться. Это напоминало, что она здесь на самом деле не на своём месте. — Маркус, — снова сказала она. — Я не могу надеть ничего из этого. — Можешь. Она покачала головой, и он выглядел раздражённым. — Послушай, — сказал он. — Эти украшения просто пылятся в сейфе. Единственная ценность, которую они для меня имеют, — это то, как красиво они будут смотреться на твоей коже. — Он поднял простую нить бриллиантов. — Позволь мне побаловать тебя. Её сердце заколотилось, когда холодное ожерелье сомкнулось на её шее. — У меня нет платья. Он полез в карман и вытащил огромный мешок галеонов. — Купи всё, что хочешь.

***

Маркус танцевал методично, словно знал шаги, но ненавидел их. Его руки лежали на её бедре, иногда дразня более крепким сжатием. В конце он притянул её ближе, глядя тем самым напряжённым взглядом, которым смотрел всегда, словно хотел её съесть. Что, по сути, он и делал. Этим утром она проснулась от того, что его губы медленно опускались поцелуями по её телу. Она никогда не была с мужчиной, которому это нравилось бы, но Маркус хотел этого постоянно и вёл себя так, словно она на вкус как торт. Кэти быстро начинала к этому привыкать. Танец закончился, и Маркус посмотрел на Гермиону, увидев её с Драко. Маркус ненавидел его, но Кэти предположила, что он предпочитал его случайным мужчинам, с которыми она танцевала раньше, потому что напряжение ушло из его плеч. — Думаю, мне нужно в туалет, — сказала Кэти. — Я тебя провожу, — сказал он. — Мне не пять лет, Маркус, — сказала она. — Думаю, я справлюсь сама. Маркус помедлил, но резко кивнул и остался в стороне, ожидая её. Она вышла через огромные двойные двери и пошла по коридору. Не успела она дойти до нужного места, как из-за угла вышел мужчина, схватил её за плечо, прикрыл её внезапный крик рукой и втащил в комнату с жёлтыми шёлковыми покрывалами и хрустальными акцентами. Он прижал её к стене, и в полумраке Кэти узнала нависшего над ней Адриана Пьюси. Она инстинктивно потянулась к палочке, но та была пристёгнута к бедру — единственное место, где она могла её носить с этим платьем. — Ты выглядишь греховно, — сказал он. — Красный тебе к лицу. — Отпусти меня. — Не думаю. — Его взгляд прилип к её декольте. Она радовалась этому платью — более смелому, чем те, что она обычно выбирала. Выражение Маркуса, когда он впервые увидел её, заставило полюбить его ещё сильнее. Но сейчас, под этим взглядом, она жалела, что не надела мешок для мусора. — «Никаких слизеринцев», — передразнил он её голос. — Но Флинта ты в свою пизду впустила достаточно легко. — Он замер, будто его осенила мысль, глаза расширились. — Он был твоим Пожирателем смерти, да? — Он резко рассмеялся. — Он запер тебя в своём замке, привязал к кровати? Тебе это нравится… немного силы? — Ты прав, — прошипела она. — Дело было не в слизеринцах. Я просто считаю тебя отвратительным. Так что убери от меня руки, иначе тебе не понравится то, что Флинт с тобой сделает. Пьюси отмахнулся. — С чего бы ему волноваться? Ты всего лишь грязнокровная шлюха. Кэти злобно посмотрела на него, когда он наклонился. Его губы врезались в её щёку, когда она отвернула лицо, и он зарычал, больно сжимая пальцами её щёки. Он развернул её и грубо прижал их губы друг к другу. Кэти вскинула колено, ударив его туда, где точно было больно. Пьюси хрюкнул от удара. Она протиснулась мимо него и рванулась к двери, но он схватил её за волосы сзади. Кэти старалась не плакать, не желая доставлять ему удовольствие, но короткий крик всё же вырвался. — Ты маленькая сучка! — Он потащил её к кровати и швырнул вниз. Возможно, пять лет назад, до пира, она была бы более покорной, но теперь она видела настоящих монстров. Такой ничтожный тип, как Пьюси, не пугал её по сравнению с Фенриром. Она боролась, используя все свои спортивные навыки. Пьюси был гораздо худее Маркуса, но всё равно силён. Кэти удалось вывернуться и ткнуть большими пальцами ему в глаза так сильно, что он отшатнулся. И тут же она воспользовалась моментом, схватив ближайшую вазу и со всей силы разбив её о его лицо. Кэти не стала задерживаться, чтобы увидеть результат. Она выбежала к двери, распахнула её и вырвалась наружу, мчась по коридору. Вдалеке она увидела Маркуса, стоящего у туалета. Он проигнорировал её просьбу пойти одной, но сейчас ей было всё равно — она была безмерно благодарна, увидев его. Глаза Маркуса расширились, когда она подбежала. Она, должно быть, выглядела ужасно — слёзы текли по щекам. Когда она добралась до него, она прыгнула в его руки, а он поймал её, заключив в крепкие объятия, пока она рыдала у него на груди. Всё его тело напряглось. Маркус осторожно взял её лицо в ладони, осматривая её, взгляд скользил по её телу. Его большой палец коснулся красных отметин, которые ныли. — Кто это с тобой сделал? Волоски на её руках встали дыбом. Это был не тот Маркус, который целовал каждый сантиметр её тела. Это был Пожиратель смерти — тот, кого ценили за убийства. Он произнёс это низким рыком, словно оборотень в нём хотел прорваться сквозь человечность. — Пьюси. Ярость мелькнула на его лице, а затем сменилась холодом. — Покажи мне. — Давай просто поедем домой, — сказала она. Маркус покачал головой. — Покажи, — повторил он. Приказ. Она поняла, что он не уйдёт, пока она не приведёт его обратно в комнату, откуда бежала. Её тело всё ещё хотело спасаться бегством, но рядом с Маркусом она чувствовала себя в безопасности. А когда она чувствовала безопасность, приходила глубокая ярость. Нет, она больше не будет убегать от монстров. Не теперь. Она пошла с Маркусом обратно к гостевой комнате, как раз в тот момент, когда Пьюси выходил оттуда. Сбоку его лицо было в крови там, где она ударила его вазой. Петрификус Тоталус Маркуса был быстрым, как молния, настолько быстрым, что Кэти почти не заметила его, пока Пьюси не рухнул, обездвиженный. Пара, проходившая мимо, наклонилась, будто собираясь помочь Пьюси подняться, но Маркус направил на них палочку. — Идите дальше, — сказал он. — Это не ваше дело. Они, должно быть, узнали его — или, по крайней мере, увидели, насколько смертоносным было его выражение лица, — потому что пошли дальше, не сказав ни слова. Маркус наклонился над Пьюси. — Скоро ты будешь молить о смерти. Он выпрямился и левитировал его, направляясь обратно в комнату с жёлтым шёлковым покрывалом.

***

Маркус швырнул Адриана в комнату, не заботясь о том, где тот приземлится. Он ударился о стену как раз в тот момент, когда Маркус снял заклинание. Пьюси дёрнулся, пытаясь вытащить палочку из кармана, и Маркус рассмеялся. — Не утруждайся. Палочка Пьюси с тихим Экспелиармусом улетела прочь. Маркус двинулся вперёд, и Пьюси сжался. — Не такой уж ты смелый, когда дерёшься не с женщиной. Я даже сделаю это честно. — Он швырнул свою палочку Кэти, и она поймала её. — Никаких палочек. Никакой магии. Просто мужчина против мужчины. Как тебе такое? Даже при таком раскладе Маркус превосходил Пьюси во всём. Маркус снял парадную мантию и отбросил в сторону. Затем он тщательно закатал белые рукава до локтей. Пьюси с тревогой следил за его движениями. — Я не знал, что ты так разозлишься. Она всего лишь грязнокровная шлюха, которую ты купил. Не верь ей. Она этого хотела. Маркус сжал кулаки. — Как он тебя трогал? — спросил он Кэти, не оборачиваясь. — Он… — Кэти подавилась словом, только сейчас осознавая, что почти произошло. — Он швырнул меня на кровать и… Она не закончила. В этом не было нужды. — Ты пытался её изнасиловать? — Маркус схватил Пьюси за шею и потащил вверх по стене. — Ты пытался изнасиловать мою девушку? Несмотря на весь ужас происходящего, у Кэти дрогнул живот от того, как он её назвал. Они никогда не обсуждали, кем они являются друг для друга. — Это была ошибка, Флинт. Честно. Я не знал, что она твоя девушка. Она грязнокровка. Я… Маркус сжал его горло, и Пьюси захрипел, лицо побагровело. Вены на предплечье Маркуса вздулись, каждый мускул был натянут. — Не убивай его, — сказала Кэти. — Не отправляйся в Азкабан из-за этого. Челюсть Маркуса раздражённо сжалась, но он медленно опустил Пьюси на пол и немного ослабил хватку. Пьюси судорожно вдохнул, закашлявшись. — Мягкое сердце моей девушки только что спасло тебе жизнь. Думаю, ты помнишь, на что я способен. Пьюси выглядел с облегчением, но Маркус его не отпустил. — Вместо быстрой смерти я преподам тебе долгий урок о согласии. Маркус повалил Пьюси и оседлал его. Тот пытался сопротивляться, но это было бесполезно. Одну руку Адриана он прижал коленом. Другую поднял и схватил за мизинец. — Думаю, с этого стоит начать. Он согнул палец, пока тот не хрустнул, и Пьюси взвыл от боли. Это был звериный звук, от которого у неё по коже побежали мурашки. — Кэти, милая, наложи на дверь заклинание тишины. Сейчас будет… громко. Если не хочешь это видеть, можешь выйти. — Нет, — сказала Кэти. — Думаю, я справлюсь. Маркус схватил следующий палец, как раз когда она заглушила комнату. — Где этот палец её трогал? Волосы? Лицо? Он согнул палец, и тот хрустнул. Пьюси снова и снова кричал о пощаде, слёзы текли по его лицу. — Пощада? — Маркус резко рассмеялся. — Ты плохо меня знаешь, если думаешь, что я когда-либо был милосерден. Более того, мне нравятся твои крики. Он сломал ещё один палец. — В руке много костей, и я сломаю каждую. А потом вылечу тебя и сделаю это снова. Пьюси кричал очень, очень долго.

***

Они вернулись в поместье. Маркус держал ладонь на её спине, ведя её по лестнице в свою комнату. Добравшись туда, он сел в кресло, задумчиво глядя на огонь и попивая огневиски. — Я не жалею об этом, — сказал он. — Теперь ты знаешь, на что я способен. — Он всматривался в её лицо, словно ища страх. — Я способен на куда более жестокие пытки. Я смягчил ярость и жестокость ради тебя. Если бы я был один, он бы не вышел живым. Власти даже не нашли бы его тело. Он погрузился в молчание. Маркус думал, что то, что он сделал, её напугало, но на самом деле Кэти тревожило другое — насколько ей понравилось видеть, как Пьюси страдает. Её это совсем не беспокоило. Возможно, они оба были сломанными монстрами. Она подошла к нему, и единственным звуком был треск огня, стянула сначала одну бретель платья, затем другую. — Кэти, — грубо сказал он. — Тише, — ответила она. Красное платье упало к её ногам. Взгляд Маркуса оставался на её теле, и он поставил хрустальный стакан на столик. Это казалось естественным — раздеваться, ощущая, как взгляд любимого ласкает её тело. Вскоре она стояла перед ним обнажённая, лишённая всего. Она бы обнажила и душу, если бы могла, чтобы показать ему, что ему не о чем беспокоиться. Маркус и не пытался скрыть своё желание. — Я никогда не устану смотреть на тебя, — сказал он. Она забралась к нему на колени, обвив ноги по обе стороны, и поцеловала его крепко. Он ответил, его руки вспыхнули на её коже, мягко поглаживая бока её бёдер. Желая увидеть, как рушится его контроль, она расстегнула его рубашку, осыпая поцелуями его грудь. Он напрягся под ней; пальцы вжались в её плоть. Каждый нерв в её теле гудел от осознания, что именно она отвечает за его удовольствие. Пуговицы его рубашки выскакивали под её пальцами, пока та не распахнулась. Кэти не отрывала губ от его кожи, наслаждаясь вкусом и запахом — мощным, мужским и принадлежащим только ей. Желая угодить ему ещё больше, она опустилась на колени и потянула за застёжки его брюк. — Кэти, — снова сказал он, проводя пальцами по её челюсти. — Ты не обязана этого делать. Она взяла его руки и уложила их себе в волосы. — Я хочу этого. Кэти не была большой поклонницей минета, но когда она освободила его член, внутри вспыхнуло что-то первобытное. Она медленно лизнула и обхватила губами кончик, не сводя с него глаз. Он сжал челюсть, пальцы непроизвольно напряглись на её голове. Она начала медленно, дразня, исследуя, затем взяла его глубже, помогая языком и руками. Звуки, которые он издавал — шипение сквозь зубы, — заставляли её тело ныть. Он чуть потерял контроль, подаваясь бёдрами ей в рот, тянув её голову вниз на свой член. Жар наполнил тело. Его удовольствие заводило её настолько, что она опустила руку и коснулась себя, вводя пальцы в такт его толчкам, постанывая вокруг его члена. Он мягко потянул её за волосы назад. — Я отказываюсь кончать тебе в горло, когда могу кончить в твою красивую пизду. Он поднял её, усадив сверху, направляя её бёдра на свой член. Они идеально подходили друг другу. — Мерлин, — выдохнула Кэти. — Ты хочешь, чтобы я снова кончил в тебя? — спросил он. Она откинула голову назад, и он резко вошёл в неё. — Ответь мне. — Д-да. Он поцеловал её грудь, играя с кончиком соска. Это было медленнее, чем обычно, лицом к лицу, когда они смотрели друг на друга. Маркус следил за каждым выражением её лица, пока она не рассыпалась вокруг него, двигаясь всё быстрее с оргазмом. Вскоре после этого он кончил в неё, как и обещал, крепко удерживая её бёдра прижатыми к себе. — Ты моя, — сказал он. — С этого момента ты моя. Она не стала спорить. — Я люблю тебя, — прошептала она. Маркус напрягся. Он отпустил её бёдра и снял с себя. Подойдя к камину, он опёрся на полку. — Не говори этого, если не имеешь в виду. Кэти села в кресло, из которого он только что встал, немного ошеломлённая его переменой настроения. — Не имею в виду? — спросила она, начиная злиться. — Я только что попросила тебя кончить в меня, и мы оба знаем, что я не использую никакой защиты. Зачем бы я делала это, если бы не любила тебя? — Ты знаешь, что я наложил бы контрацептивное заклинание, если бы ты попросила. Я понимаю, что некоторые вещи говорят в порыве, а потом жалеют. — Ты… — Кэти едва смогла выговорить свой страх. — Ты имел это в виду? Маркус посмотрел на неё, его взгляд был преследуемым, скользил по её обнажённому телу, словно он хотел начать всё сначала. — Мысль о том, что я могу сделать тебя беременной, заставляет меня хотеть трахнуть тебя прямо сейчас. Если бы я позволил своим низменным мыслям править мной, я бы привязал тебя к кровати, пока это не случилось бы. Кэти… я бы женился на тебе завтра. Как быстро мы будем двигаться — зависит от тебя. — Он тяжело вздохнул. — Я понимаю, что для тебя это может быть не так серьёзно. Так что, пожалуйста, не говори того, чего не имеешь в виду. Кэти встала и подошла к кровати. Простыни были мягкими под её пальцами. — Я хочу всего этого тоже, — прошептала она. — Всего, Маркус. Я никуда не уйду, так что позволь себе хоть раз быть эгоистом и делай со мной именно то, чего ты хочешь. Он содрогнулся, глядя на неё, словно не мог поверить, что она настоящая, а затем оскалился, как хищник. — Это будет долгая ночь.

***

Позже она потянулась к медальону, который он всегда держал на прикроватном столике. Он был прекрасно сделан, в форме сердца, с бриллиантом в центре. — Что это? — Портключ. — Куда? — В эту комнату, — ответил он. Она устроилась у него на груди, держа красивый медальон в руках и рассматривая его на свету. Он успокаивающе провёл рукой по её спине. — Его сделал мой прадед, вероятно, для своей возлюбленной. Он протянул руку, взял медальон у неё и открыл его. Маленькое изображение её лица взглянуло на неё. — Он показывает того, о ком ты думаешь, — сказал он. — Я часами смотрел на него. — С каких пор там моё изображение? — спросила она. — С твоего четвёртого курса, — сказал он. — Однажды в начале года я видел, как ты тренировалась на квиддичном поле. Ты выглядела такой свободной и счастливой, и я никогда не видел ничего более прекрасного. Нам обоим нравился квиддич и соревнование, и у меня возникла мысль: если ты перестанешь меня ненавидеть, возможно, ты увидишь, как много у нас общего. Но ты была для меня всего лишь мечтой. Я никогда по-настоящему не думал, что смогу назвать тебя своей, особенно после того, как меня заставили принять Тёмную метку. Он провёл рукой по её лицу, его выражение было открытым и честным. Ей казалось, что она видит его насквозь, его мысли были так ясны, что она удивлялась, как не заметила этого раньше. По телу пробежали мурашки — она поняла, что это ответ на вопрос. Маркус тоже любил её.