Глава 5. "Ежедневный поРОК"

Разморенная Тонкс смотрела в окно на танец снежинок в сером небе, потеряв счет времени. Показательный урок Защиты от Темных искусств шел своим чередом, ученики отрабатывали Щитовое заклинание от кентавров, Люпин что-то бормотал, поправляя им технику. Тонкс ужасно скучала. Зануда Люпин оказался таким же пустым позером, как все мужчины. Какие правильные слова он ей говорил при подготовке к урокам, как у него все красиво выходило в теории, и как глупо он сел в лужу, едва дело дошло до практики! Да уж, забавно, что он считает себя вправе обучать ее, не зная, что она прошла лучший тренинг магического мира. Девушка мыслями вернулась в период, когда семнадцатилетней выпускницей только пришла в Министерство магии. Тогда она радовалась, что школьные годы закончились – они не были ее любимыми, ведь ей не удалось обнаружить в себе ни особой любви к какому-то одному предмету, ни понять, чем она хочет заниматься в течение жизни. Выпустилась она с неплохими оценками, но назвать ее талантливой не мог бы ни один преподаватель. Министерский курс длился год, и это была физически и морально самая сложная учеба, которую только можно себе представить: ежедневно по несколько часов тренировок в зале, следом теоретические занятия с преподавателями Министерства, затем практика на реальных кейсах. Они отправлялись ночными охранниками в клубы, ассистентами министров в магловское правительство, надзирателями в Азкабан. Через полгода тренинга отсеяли три четверти поступивших, а оставшейся доле предложили выбирать специализацию. Тонкс увидела себя в Отделе мракоборцев, и к этому моменту она уже твердо знала, что сумеет туда поступить. Тяжелые условия Министерства открыли бездну ресурса, который раньше она в себе не осознавала: в школе как будто не было цели, зачем бы ей блестяще учиться. Министерство же было сердцем магического мира, местом, откуда исходят законы, местом, которое защищает и определяет курс жизни всех волшебников на годы вперед. Здесь она встретила по-настоящему умных людей и важную миссию, к которой захотела присоединиться. Поэтому все сложности тренинга она сносила играючи, по много раз отрабатывая одно и то же и доводя себя до истощения, чтобы превратиться идеального солдата. Однако мракоборцем она так и не стала – ее судьба определилась на выпускном экзамене, куда по традиции пришло высшее руководство: Министр Фадж, мистер Грюм и мистер Скримджер. Отвечая на экзаменационные вопросы, Тонкс щелкала их как орешки, однако комиссия выслушивала ответы с равнодушным видом, механически ставя плюсики в своих бланках. Нарушил мерное течение экзамена Грюм, неожиданно прервав монолог Тонкс совершенно не связанным вопросом: — Давайте представим ситуацию. Вам, мракоборцу, попадают в руки неопровержимые доказательства коррупции вашего Министра. Ваши действия? Даже сейчас, вспоминая это, Тонкс слегка улыбнулась. Теперь, с десятилетним опытом работы, она знала, что комиссия каждый год приходит на выпуск, чтобы отобрать себе новых сотрудников, и смущает стажеров сложными морально-этическими вопросами. В подобной ситуации можно было стушеваться и пойти по одному из двух путей: "Доложу о преступлении, потому что истина важнее всего" или "Уничтожу доказательства, потому что начальство важнее всего." Тонкс же в свои восемнадцать, не обращая внимания на недовольное вопросом лицо Фаджа, решила ответить прямо: — Даже если доказательства неопровержимые, я не знаю, что побудило Министра пойти на подобную сделку. Возможно, он руководствовался желанием принести значительную пользу обществу, но ситуация сложилась так, что единственный путь был именно... неоднозначным. — Интересно. Вы постарались бы в этом разобраться? — Нет, это не моего уровня проблема. Я бы просто тоже постаралась использовать пришедшую информацию, чтобы принести максимальную пользу обществу на своем уровне. Например, мы знаем, что Министерству никогда не хватает бюджета на драконьи питомники. Я могла бы, например, обменять у Министра полученную информацию на увеличение расходов на питомники. Поднятые брови Фаджа показали ей, что с его стороны ответ не засчитан, однако после экзамена ее поймал Руфус Скримджер и сделал предложение, которое лет семь не получал никто из выпускников: не поступать на мракоборца, а пройти испытательный срок на должность его личного ассистента, перепрыгнув сразу десяток ступенек карьерной лестницы. Для молоденькой девочки без опыта предложение было просто невероятным. — Интим включен? — собрав всю свою решимость в кулак, спросила тогда Тонкс. — Ни в коем случае, — твердо ответил Скримджер. — Если вы решите ко мне приставать, я пожалуюсь Министру. Рассмеявшаяся и согласившаяся на работу Тонкс даже не представляла тогда, насколько серьезными были его слова. Впрочем, это уже совсем другая история... Вздохнув, Тонкс вытащила себя из воспоминаний юности и заставила вникнуть в ситуацию в классе. Долго еще до конца? Люпин, стоя позади Рона Уизли, направлял его руку на манекен и объяснял технику применения заклинания. — Ты должен не целится в кентавра, а окружать щитом себя. Пока ты больше сосредоточен на кентавре, ты в проигрышной позиции, потому что у него оружия куда больше, чем у тебя: стрелы, копыта, руки, хвост, голова. — Он не успеет все это применить. — Ошибаешься! Кентавр встанет на дыбы за секунду, его копыта отобьют любое заклинание, и хорошо еще, если он не решит тебя затоптать. Тонкс сфокусировалась на Люпине. Что-то не сходится. — Гарри встречал кентавра в Запретном Лесу и разговаривал с ним. Никто в него не стрелял. — Кентавры Хогвартса состоят в соглашении с профессором Дамблдором. К сожалению, в других местах надеяться на дружелюбие будет слишком оптимистично. Откинувшись на спинку стула, Тонкс кратко рассмеялась, но ее не услышали ученики, занятые отработкой заклинаний. Как по-детски она попалась! Люпин не был наивен по поводу кентавров с самого начала, он разыграл сценку, чтобы представить ее классу в лучшем виде, а она повелась, как дурочка! "Я не ожидала от этого зануды других педагогических приемов, кроме чтения нотаций, поэтому ему удалось застать меня врасплох," — объяснила она сама себе. — "К тому же он наивный и сострадательный, легко поверить, что такой человек даже агрессивных кентавров будет жалеть и оправдывать." Но, выходит, Люпин не так уж прост? Тонкс еще раз внимательно окинула его взглядом. Четкие движения, максимальная погруженность в урок, контроль всего класса разом, отточенная до мельчайших деталей техника заклинаний... "Он отличный учитель", — улыбаясь, не могла не признать Тонкс.

***

После урока Защиты гриффиндорцы убежали готовиться к Истории магии, а Тонкс неспешно подошла к учительскому столу. Люпин палочкой собирал оставленные учениками на партах эссе. — Интересный урок, спасибо за приглашение, — хмыкнула она. — Вам понравилось? Вопросы какие-нибудь остались? — Да. Когда ваш настоящий день рождения? Люпин поднял на нее взгляд серых глаз, в которых на секунду проскользнуло разочарование. — Второго июля. — Надо же. Вы не только придумали себе образ любителя кентавров, но даже подготовили мотивацию, якобы вы Стрелец по гороскопу. — Вы быстро догадались, — тепло улыбаясь, с легкой досадой сказал он. — А когда день рождения у вас? — Девятого января. Черт! Зачем она назвала реальную дату! Расслабилась! — Вы хотели, чтобы ребята увидели мой уровень знаний? — спросила Тонкс, просто чтобы уйти от опасной темы дней рождения. — Не знания, а внутренний огонь, помните? Вы так яро бросились меня поправлять... не выносите несправедливость, да? Тонкс уставилась в его хоть и по-доброму, но смеющиеся глаза. — Думаете, что много про меня поняли, мистер Люпин? — тихо спросила она. Он склонил голову, приблизившись к ней сильнее, чем во все прошлые моменты их общения. — Думаю, что немало, — Люпин тоже понизил голос. — И что еще? — К примеру, что вы нетактичная. — Нетактичная? — Да. Тактичный преподаватель никогда не стал бы поправлять коллегу при учениках. — Может быть, все гораздо проще, мистер Люпин. Просто я не преподаватель, — вскипела Тонкс и, разорвав наконец зрительный контакт, повернулась к нему спиной и направилась к парте, чтобы забрать свои вещи. Уже на пороге класса она услышала негромкое: — Айседора. — Что? — Этот наглец назвал ее по имени? — Хорошего вам занятия. Я знаю, вы справитесь превосходно.

***

Остаток недели прошел для Тонкс в каком-то раздвоении личности. В рабочее время она продолжала заниматься с Люпином, готовила уроки, проводила их и даже начала получать первые результаты. У третьего курса профессор Агасси завоевала славу любимой преподавательницы после урока, посвященного кентаврам – возможно, она не отказала себе в парочке чересчур острых выражений об этих воинствующих клячах, что учениками было воспринято на ура. К пятому курсу она уже была во всеоружии, и уроки с ними тоже прошли успешно. Одним словом, за неделю в замке у большинства учеников Тонкс при гигантской помощи Люпина смогла зарекомендовать себя как прекрасная замена профессору Бинсу. Но все это ощущалось как затянувшаяся роль в дурном спектакле. Собой Тонкс могла побыть только в редкие минуты отдыха в своей комнате, да в священные часы пробежки. В эти моменты она гадала, что сейчас происходит в Министерстве, злилась на Скримджера, который не удостоил ее больше ни одним сообщением, и считала часы до его возвращения в Британию. "Будь паинькой", — постоянно напоминала она себе, и эти слова, как мантра, стали ее единственным компасом, помогавшим преодолевать день за днем в унылом зимнем замке. Она жила достаточно замкнуто. Профессор Дамблдор – единственный, с кем ей было бы интересно пообщаться – совершенно определенно избегал ее, не давал никакой обратной связи относительно ее роли учителя и обходился набором пустых вежливых фраз вроде "Доброе утро" и "Спокойной ночи". Наносить визиты своим старым профессорам Стебль и МакГонагалл Тонкс не хотела, чтобы не отвечать на расспросы о нынешней жизни: как на работе да когда замуж. А с другими коллегами общаться было не о чем. Профессор Бинс, похоже, даже не понял, что в школе появилась сменщица по Истории – к моменту смерти его сознание уже частично угасло, поэтому обсуждать с ним что-то рабочее на полном серьезе было невозможно. Профессор Снегг при каждой встрече одаривал Тонкс взглядом, как будто находил у себя на пути кучу навоза, что было максимально приближено к стилю ее общения с Администрацией Фаджа, а потому не вызывало ничего, кроме равнодушия. Аврора Синистра, встречая Тонкс, улыбалась ей притворной сладкой улыбкой, которая становилась еще слаще и еще более натянутой, если в этот момент Тонкс была рядом с Люпином. А вот Люпин... Определенно, с ним она проводила больше всего времени, но теперь он уже не казался ей таким примитивно-простым, как в начале их работы. Сейчас у нее возникли вопросы, ответы на которые, возможно, не лежали на поверхности Зачем Люпин так с ней носится? Если сперва Тонкс думала, что он делает это ради исполнения директорского приказа, то теперь ей все чаще казалось, что Люпин сам получает удовольствие от их работы. Он так искренне радовался ее успехам, так горячо ее подбадривал, словно ему правда было важно сделать из нее преподавателя. Люпин говорил, что она умная, образованная и способная к педагогике, что сбивало Тонкс с толку – в Министерстве не было принято хвалить и поддерживать своих подопечных. Почему Люпин стал давать Тонкс больше свободы? Она заметила, что он перестал ее "пасти", словно знал: у нее нет выхода, кроме как самой идти к нему за советом. Это контрастировало с их общением в первые дни, когда Люпин ходил за ней хвостиком, боясь отпустить – так что изменилось? Порой Тонкс казалось, что Люпин понимает ее загнанное в угол положение, но она отмахивалась от этих мыслей: директор не станет делиться подробностями министерских скандалов с рядовыми учителями. А еще иногда ей казалось, что Люпин с ней флиртует. Но найти достаточных этому подтверждений не получалось – Тонкс не была уверена, как флиртуют мужчины. В Министерстве никому в голову бы не пришло делать намеки стажерке Скримджера, ассистентке Скримджера, заместителю Скримджера и, наконец, невесте Скримджера. Поэтому все небольшие романчики, случавшиеся в жизни Тонкс, были инициированы ею самой и продолжались совсем не долгое время. Люпин же вроде не делал ничего такого, просто иногда смотрел на нее, когда думал, что она не видит... или, смеясь, наклонялся к ней слишком близко... или, передавая перо, невзначай касался ее руки... нет, пожалуй, для полноценного обвинения во флирте эти моменты не подходили даже в качестве косвенных доказательств. Больше всего на этой неделе Тонкс ждала воскресенья – дня, когда не придется ни вести занятия ученикам, ни слушать морализаторства Люпина, ни вообще показываться кому-то на глаза. Она планировала запереться в своей комнате на весь день, но потом услышала, что преподавателям, как и ученикам, разрешено на выходных ходить в Хогсмид – и эта новость перевернула все. Тонкс поняла, как сильно ей не хватает кислорода, движения, самостоятельности. Захотелось, как бунтующему подростку, вырваться из-под надзора родителей и пуститься во все тяжкие, оттягиваясь за годы контроля. Поэтому она вернула волосам черный цвет, распустила их впервые за неделю, густо обвела глаза карандашом, обрезала юбку черного шерстяного платья так высоко, как только смогла, и натянула высоченные сапоги-ботфорты до колена. Поняв, что total black смотрится слишком скучно, она наколдовала себе десять рядов массивных серебряных цепочек разной длины на шею и, довольная, завершила образ черным же пальто, чтобы в тепле добраться до близлежащей деревни. Хогсмид зимой выглядел волшебно: маленькие домики тонули в снегу, из каминных труб многих зданий шел дым, а вековые ели вздымались на высоту девятиэтажного дома. Тонкс неторопливым шагом обошла деревню, заглянув по пути в свой любимый магазинчик "Botanica Magica", растения из которого заказывали волшебники со всей Британии. Магазин находился у самого края Хогсмида, потому что за зданием, где оформлялись заказы, куда-то в поле убегали ряды теплиц. Тонкс с удовольствием прошлась мимо них, заглядываясь на виднеющиеся сквозь запотевшие стекла экзотические цветы. За теплицами обнаружился уже более дикий участок, где крайне редко встречались отдельные домишки, и часто – все более густо растущие деревья. Единственным зданием, привлекавшим взгляд, бесспорно, был роскошный особняк из светлого камня. Подход к особняку украшала вывеска с изображением сердца и двух колец: "Колетт Бинош и Джереми Дарелл. 3 марта. Вместе навсегда!" Тонкс, мысленно пожелав французско-английской парочке семейного счастья, пошла дальше в сторону леса, прокладывая себе путь сквозь сугробы высокими сапогами. В пятом часу вечера начало смеркаться, и она повернула назад: уже ощутимо хотелось есть, да и общая усталость начала сказываться. Она добиралась до деревни еще часа полтора, и к моменту, когда вышла на главную улицу Хогсмида, на улице стемнело окончательно. В деревушке зажглись фонари, в окнах заведений виднелись толпы людей, и Тонкс радостно потянула на себя дверь заведения с названием "Бар "Ежедневный поРОК". Она знала, что детям к сумеркам было велено возвращаться в замок, а значит, в баре она не встретит никого из учеников и сможет позволить себе что-то горячительное – а ведь она не пила алкоголь уже много месяцев. "Ежедневный поРОК" оказался именно тем, чего ей так не хватало: на небольшой сцене несколько патлатых колдунов надрывали гитары и барабаны, в центре зала под их мелодию танцевали молоденькие размалеванные ведьмочки, а в меню нашлись как горячий суп, так и огневиски. Тонкс с удовольствием уплела стейк и опрокинула в себя две порции огневиски. Ее повело. Усталость, насыщение кислородом, долгое нахождение на холоде и отсутствие практики – опасная почва для алкоголя, а Тонкс ухитрилась собрать бинго из всех эти условий. Даже жирное мясо не спасло положение: заказывая третью порцию напитка, она уже слегка покачивалась и жмурилась от удовольствия. На танцполе прибавлялось людей, патлатые рокеры играли все громче и безумнее, в воздухе повис какой-то дым – то ли от курева, то ли от неудачных заклинаний. Опрокидывая в себя пятый бокал, Тонкс решила, что пора присоединяться к танцующим. Ей совершенно сорвало крышу. Да, сотрудница Министерства не должна вести себя так – но Тонкс столь долго сжимала пружину самоконтроля и долженствования, что эта пружина рванула, едва представилась возможность. Тонкс прикрыла глаза, отдаваясь во власть музыки, занимая значительное пространство вокруг себя, переходя от простых дрыганий к настоящему танцу – а танцевать она умела. Волны, резкие взмахи головой и волосами, круги бедрами и восьмерки плечами – тело было натренировано так хорошо, что слушалось ее даже в подпитом состоянии. Ей давно не было так здорово. Она не знала, сколько времени провела на танцполе, прежде чем на лице выступила испарина, а волосы чуть прилипли ко лбу. К ней подвалил какой-то лысый парень к куртке из кожи дракона и предложил потанцевать – она согласилась. — Слышь, ты! Это мой мужик! — Чего? — Я говорю, пошла отсюда! Ее грубо толкнули в плечи. Тонкс сфокусировалась: перед ней стояла деваха, одета как из журнала "Хочу быть вейлой". В принципе, ее прикид повторял идеей наряд Тонкс, только ярко-розовый цвет опошлял задумку. — Я сказала, вали! — не унималась ведьма, снова поднимая руку на Тонкс. "Это может быть наша избирательница", — мелькнуло в голове, и Тонкс успела из вариантов "отбить удар" и "увернуться" выбрать второй. Но ведьма голосила так, что вокруг них уже собралась толпа народу, и уже тянулась за палочкой. Тонкс не была уверена, что удержится от ответного нападения в третий раз. — Вот ты где, — внезапно раздалось прямо у ее уха, и чья-то рука обхватила ее сзади за талию. — Простите, сэр, моя спутница неважно себя чувствует. Люпин поволок ее с танцпола – люди расступались, давая им пройти. Тонкс похвалила себя за то, что вовремя узнала голос коллеги и не стала драться еще и с ним. Люпин усадил ее за ее же столик. — Ты пьяна? — Нет. Я заказывала суп, где мой суп? Она завертела головой, чтобы не смотреть на Люпина – не сомневалась, что тот осуждающе проедает ее глазами. Да пошел он! Достал, морализатор хренов. Официант поставил перед Тонкс тарелку с горячим грибным супом, и она с удовольствием ухватилась за ложку. — Закажи себе что-нибудь, — бросила она Люпину, вряд ли замечая, что тоже перешла на "ты". — Спасибо, обойдусь. Ты в курсе, что при появлении в стенах школы в состоянии опьянения преподавателю грозит немедленное увольнение? — Да ладно тебе, — жадно заглатывая горячую массу, беспечно ответила Тонкс. — Меня не уволят. Внезапно Люпин, до этого сверливший ее взглядом, наклонился к Тонкс через стол и практически лег на сложенные перед собой руки. — Не уволят, потому что Дамблдор не имеет на это права? Тебя сослали сюда за какое-то нарушение? Блямс! От неожиданности Тонкс заехала рукой по тарелке, переворачивая ее на себя. Суп, к счастью, уже подостывший, щедро выплеснулся на ее черное платье. — Вот черт! — Тонкс вскочила, пытаясь отряхнуться салфеткой: платье из чароотталкивающей шерсти арктического овцебыка простым чистящим заклинанием не спасти. Люпин тоже поднялся, снова подходя ближе и кладя руку Тонкс на талию. — Ну все, достаточно, — твердо проговорил он, оставляя на столе несколько галлеонов. — Пора домой. Он быстро нашел черное пальто, накинул ей плечи, но повел Тонкс не к выходу из бара, а к служебной двери. — Куда мы идем? — К камину. Пешком ты не дойдешь. Тонкс, облокотившись на Люпина, который прокладывал им дорогу сквозь танцующую толпу, не сильно сопротивлялась: ее начало слегка мутить. Возможно, пыльный зануда в кои-то веки прав. Люпин вывел ее в коридор, а оттуда – в кухню. Быстро договорившись с работниками бара, он завел Тонкс внутрь и предложил горшочек с Летучим порохом. Через минуту двое преподавателей Хогвартса выскочили из школьного камина в спальне Люпина. Тонкс осела на ковер. Ее разболтало, начало сильно тошнить. Люпин опустился на корточки перед ней. — Хочешь пить? Или мне применить Отрезвляющее заклинание? — Только не это! Потом будет еще хуже. Лучше дай воды. — Хорошо. Только ответь на один вопрос. — Какой? — Тонкс почувствовала, что засыпает, прямо сидя на ковре у камина. — За что тебя выгнали из Британского музея? — Да там... это... в Египетском зале две таких... фигуры сфинксов, а сверху над ними каменная плита с иероглифами. Я эту плиту забирала на реставрацию, и уронила прямо на сфинксов. Ну их уже подлатали, все нормально, но директор сказал, что я чуть не угробила важнейшие экспонаты древней магической культуры, и меня надо временно наказать отстранением от работы. — Понятно, — Люпин встал с пола, помог Тонкс вылезти из пальто и внезапно поднял ее на руки, отчего она, совершенно не ожидав подобного, громко вскрикнула. — Не ори. Пойдем спать, — с этими словами Люпин понес ее вглубь комнаты, а Тонкс, не дожидаясь приземления, невольно отключилась на полпути.