Глава 6. Высокий визит

Римус сидел в мягком кресле напротив своей кровати и рассеянно смотрел на завернутую в одеяло по самый нос Агасси. Одеяло мерно вздымалось, с постели доносилось тихое посапывание. Судя по тому, что из-за штор не пробивалось ни единого лучика света, час был очень ранний – около шести утра. До уроков еще много времени. Эту ночь он провел, проваливаясь в сон на короткие периоды – спать в кресле не очень удобно. Наверное, не было нужды так геройствовать, ведь на двуспальной кровати им обоим хватило бы места, но Римус не хотел создавать ни единой двусмысленной ситуации, особенно после того, как понял, что... Понял, что хочет ее. Такое странное, почти забытое чувство. Римус относился к тем редким людям, для которых голова шла впереди всех остальных органов, поэтому почувствовать что-то к женщине просто потому, что у нее, допустим, бюст большой, ему было трудновато. В его представлении переходу к горизонтальным отношениям должен был предшествовать период взаимного интереса и общения, а затем – обязательное признание в его, как это называл Сириус, "мохнатой проблеме". Часть дам, безусловно, исчезала после новости о том, что Римус – оборотень, но гораздо большая часть до этого этапа просто не доходила. Чем глубже Римус погружался в мир загадок и шифров, чем больше знаний набирался, тем требовательнее становился к кругозору девушек, с которыми знакомился. Римус уже давно махнул рукой на попытки влюбиться и найти "ту самую". Пытался ходить по магловским клубам, чтобы хотя бы побыть в женском обществе, но быстро понял, что одна внешность без возможности пообщаться его не заводит. Поэтому с уверенностью, что сделал для своей личной жизни все от него зависящее, он засел дома и всецело отдался шифровальной работе. Он привык думать о себе, как об одиночке, пока на горизонте не появилась Айседора Агасси. Она стала самым сложным шифром, который сочетал несочетаемое – очевидную простоту и отсутствие разгадки. Римус вздохнул, чуть меняя позу в кресле. Кто же она, в конце концов, такая? То, что она провинилась и сослана в Хогвартс в качестве наказания, сомнения больше не вызывает – пролитый на платье суп как реакция на прямой вопрос об этом послужил красноречивым подтверждением. Но сослана откуда? "В Египетском зале две таких... фигуры сфинксов, а сверху над ними каменная плита с иероглифами". Римус знал Британский музей как свои пять пальцев, потому что его экспонаты служили прекрасными примерами шифров всех мастей. Он проводил там много часов своей жизни, в Египетском зале в частности. Каменную плиту с иероглифами сняли со стены над сфинксами года четыре назад и перенесли в другой зал. Айседора Агасси не была в Британском музее уже очень давно. Так кто же она? Связана ли она с похищением экспоната китайской выставки, или Дамблдор вкинул ему эту информацию, чтобы пустить по ложному следу? Но откуда Дамблдору знать, что Римус в курсе подробностей ограбления выставки? Римус потер лоб. Больше всего его смущала физическая подготовка Агасси – она бегала каждый день, называла свою учебу "тренингом" и определенно умела танцевать. Он прикрыл глаза. Под уставшими веками вновь вспыхнул образ – она танцует в центре зала, совершенно отключившись от реальности и при этом фантастически контролируя пространство вокруг себя. Манкая, плавная, гибкая, страстная... вся в черном, переливающаяся, как ртуть, не стесняющаяся ничего и никого, выплескивающая какую-то темную энергию... Соблазнительная до невозможности. Римус увидел ее через окно и зашел в "Ежедневный поРОК", где прежде ни разу не был. Обратил ли бы он на нее, танцующую, внимание, если бы не проработал с ней бок о бок эту неделю? Сложно сказать. Но комбинация очарованности ее умом, заинтригованности ее историей и теперь – распаленности ее танцем, свели его с ума. Он велел себе не прикасаться к ней, но не мог ничего с собой поделать, постоянно прикасаясь. Велел себе быть вежливым, но моментально и без спроса перешел на "ты". Велел себе не пользоваться ее нетрезвым состоянием, но воспользовался им как предлогом, чтобы оставить ее на ночь. Он не смог очистить ее платье – похоже, оно было из какого-то сложного чароотталкивающего материала – но не сильно-то и старался, попросту стянув с нее одежду и оставив в одном белье – к тому моменту она уже отключилась. Римус говорил себе, что поступает подло, но не мог не разглядывать во все глаза ее фигуру, состоящую словно бы из одних мышц, но при этом сохраняющую женственные изгибы: аккуратная грудь в простом черном бюстгальтере, выступающие ключицы и ребра, плавные бедра, длинные стройные ноги. При взгляде на нее у него закипела кровь, руки обожгло от прикосновений к ее коже, а ее запах вскружил голову – захотелось диких вещей, которых ему уже давно перестало хотеться. Но, сделав над собой нечеловеческое усилие, он наколдовал ей длинную ночнушку поверх белья, плотно укрыл одеялом, а сам с тонким пледом устроился спать в кресле. В восемь утра Римус пересел на кровать поближе к ней – спать больше было нельзя, через час начинались уроки. Он тронул ее за укутанное одеялом плечо, негромко позвав: — Айседора. Ему пришлось потормошить ее посильнее, чтобы, недовольно замычав, она наконец открыла глаза. Видок после буйного вечера у нее был так себе: размазанный макияж глаз и спутавшиеся волосы, но Римус все равно поймал себя на том, что смотрит, как завороженный. — Ммм... где я? — В моей комнате. Подъем, пора на работу. — Да пошла бы она..., — Агасси выругалась так, как Римус никогда от нее не слышал, но, надо сказать, с ее бунтарским видом и поведением в последние сутки это очень гармонировало. — Я могу оставить тебя здесь, — не стал спорить Люпин. — Сказать директору, что ты приболела? С очередным ругательным словом Агасси откинула одеяло и уставилась на Римуса. — Нет. Выпусти меня. Он поднялся с постели, давая ей встать, думая, как будет оправдываться за то, что оставил ее на ночь и за то, что раздел. Но Агасси, казалось, не волнуют такие мелочи: она подошла к его шкафу с одеждой, открыла створки и по-хозяйски начала перебирать рубашки на вешалке. — Я так понимаю, раз ты занимаешься спасательством, то рубашку мне тоже одолжишь, — зевнула она. — Конечно, — спохватился Римус. — Прости, я пытался почистить твое платье, но... — Оно плохо поддается магии, — закончила она и, повернувшись к Римусу спиной, совершенно свободно стянула с себя сначала ночнушку, а потом и бюстгальтер. Римус зачарованно смотрел на фарфорово-белую кожу спины. Желание развернуть ее и крепко прижать ее к себе становилось невыносимым. Агасси, ведя себя, словно у себя дома, взяла одну из рубашек Римуса и надела, поворачиваясь. Римус сглотнул: она успела застегнуть верхние пуговицы. — Скажи, зачем ты все это делаешь? — снова зевая, спросила она. — Делаю что? — Помогаешь мне. — Я скажу правду, если и ты скажешь правду мне. Агасси наклонила голову, оценивающе глядя на Римуса. Тот невпопад подумал, что с распущенными черными волосами она почему-то напоминает Беллатрису Лестрейндж. — Нну? — видимо, решилась она. — Где ты работаешь? — выпалил Римус, сгорая от любопытства. — В Британском музее. — Нет, — покачал головой Римус. — Ты обещала правду. Агасси замолчала, внимательно оглядывая Римуса. Его сильно сбивало, что она стоит у его шкафа с голыми ногами, в его рубашке, едва прикрывающей ягодицы. — Как ты сам считаешь? — негромко спросила она. — Ты спортивная, каждый день бегаешь, хорошо танцуешь. У тебя какая-то физическая работа? Агасси смотрела на него как-то странно, а может, такое впечатление складывалось из-за размазанного макияжа глаз. Наконец она с сомнением произнесла: — Если я скажу, ты будешь смеяться. — Нет! — Римусу уже было наплевать, что он слишком выдает свое нетерпение. — Ладно... я работаю в цирке. Мм... воздушной гимнасткой. — Ого, — Римус был впечатлен. Насколько он слышал, цирк – очень закрытый и своеобразный мир. — А почему ты здесь? Тебя выгнали? — Ммм... я прогневала нашего самого главного... директора. Он меня сюда отправил на перевоспитание. На самом деле, я не думаю, что останусь тут надолго. Скорее всего, скоро меня заберут обратно. — Понятно, — задумчиво протянул Римус, обдумывая новую информацию. Интересно, если она гимнастка, могла ли она все-таки участвовать в похищении китайского артефакта? Если да, почему ее не упоминали во взломанной им переписке? Агасси тем временем поманила к себе колготки с сапогами и принялась натягивать их, совершенно не стесняясь Римуса. В принципе, в цирке она могла постоянно переодеваться перед коллегами и уже не обращать на это внимания. — Теперь твоя очередь, — приказным тоном сказала она. — Почему ты со мной так носишься? Римус замялся на какое-то время, но отступать было некуда: откровенность за откровенность. — Ты мне нравишься. — Оу, — Агасси, уже одетая, скручивала волосы, поднимая их на затылок. Казалось, слова Римуса ее ничуть не удивили. — Соболезную, — чуть насмешливо произнесла она, и словно бы сразу выкинула эту тему из головы. — Так, где мои цепочки? Рубашку потом верну. Увидимся за завтраком! И она ушла, собрав свои вещи и оставив Римуса в совершенно разбитом состоянии.

***

Неделя потекла своим чередом, только Айседора Агасси больше не приходила к Римусу на методические занятия, и в его жизни образовалась раздражающая пустота. Он искал любой повод увидеться с ней, но она как будто специально ускользала от него: выходила бегать в разное время, не всегда приходила есть в Большой зал, рубашку вернула через домовых эльфов. Единственное, что ему оставалось – слушать, что про нее говорят ученики и гордиться тем, что от урока к уроку их оценка была все выше. Он перечитал в библиотеке все то немногое, что нашел про цирки, но ничего особенно удивительного не узнал. В цирке ценились династии, жили они крайне замкнуто, а главной ценностью считали свою работу. В принципе, Агасси вполне соответствовала образу трудоголички-интроверта, вот только неясно, откуда у нее такие хорошие знания истории и общий кругозор, а также черная неблагодарность Люпину и принятие его помощи как должной. В пятницу профессор Дамблдор собрал всех преподавателей в учительской и объявил, что завтра Хогвартс ожидает визит высокого начальства – Руфуса Скримджера собственной персоной. Образование входило в сферу ответственности Скримджера, так что Римус удивился не столько самому визиту, сколько его таймингу – вроде как трое главных лиц в стране только-только вернулись из Китая. Впрочем, это значило, что и Ал возвращается тоже и, кто знает, может, он сумеет выкроить пару часов для встречи с Люпином. В субботу повеселевший Римус, надеясь на весточку от Ала, выстроился вместе с коллегами у главных дверей замка. От него не укрылось, что Айседора была сегодня как будто вся на нервах, бледная и держала спину ровно-ровно. Впрочем ее можно понять: не каждый день встречаешься с настолько высокопоставленными людьми. Когда тяжелые двери замка отворились, профессор Дамблдор первым шагнул навстречу гостю, закутанному в роскошную темно-синюю мантию с золотыми пуговицами. Пока Скримджер, дружелюбно улыбаясь, выслушивал приветствия директора, Римус с интересом оглядывал его: высокий рост, крепкое телосложение, грива шатенистых волос с проседью, цепкий взгляд желтовато-карих глаз – понятно, почему в прессе его часто называли "львом". Римус видел Сримджера впервые, хотя, конечно, много о нем слышал; он решил, что гость вполне обаятелен. Скримджер завел за собой нескольких ассистентов, одетых поскромнее, и довольно равнодушно поздоровался с преподавателями Хогвартса. Директор пригласил всю компанию в Большой зал, так как визит, по традиции, должен был начаться с пира. За столом Скримджера усадили между директором и профессором МакГонагалл. Римус по привычке поглядывал в сторону Агасси и заметил, что она едва ли может есть. Что-то она чересчур переживает, тем более, что лично к ней Скримджер не проявил никакого интереса, как и к большинству преподавателей. За обедом последовали экскурсии, обсуждения учебных планов, посещения гостиных факультетов и краткие разговоры с учениками. На каждом этапе отсеивалось по несколько преподавателей, и спустя два часа вокруг Скримджера из педсостава остались лишь Дамблдор, МакГонагалл, Флитвик, Люпин и Агасси. — Я помню, что три года назад Министерство выделяло значительное финансирование на реставрацию библиотеки, — развернулся к директору Руфус Скримджер. — Верно. Примите нашу искреннюю благодарность, — чуть поклонился директор. — Я бы хотел осмотреть библиотеку. Если позволите. — Ну разумеется. — Думаю, нам нет смысла идти всем вместе. Поблагодарим профессоров. Скримджер кратко кивнул куда-то в сторону Люпина, и профессор МакГонагалл, стоявшая рядом, потянула его за рукав. Римус чуть склонил голову, как, он видел, делают сотрудники Скримджера, тенью ходившие за ними, и сделал пару шагов назад. В сторону библиотеки направились Дамблдор, Скримджер и Агасси. — Наконец можно расходиться, — вздохнула профессор МакГонагалл. — Вечно эти высокие визиты затягиваются. Римус попрощался с коллегами и направился в противоположную от библиотеки сторону, но интуиция кричала ему: что-то не так. Зачем они взяли Айседору, если она и месяца не проработала в школе? Почему она сегодня такая напряженная? Может ли быть, что она знакома со Скримджером? Римус развернулся и побежал к тайному ходу, который, он знал, приведет его к библиотеке значительно раньше коллег. Однако, спрятавшись за гобеленом у библиотеки, Римус прождал пять, семь минут – но никто не появлялся. Библиотека оставалась закрытой. "Черт! Что за ерунда!" — Римус лихорадочно думал. Если Скримджер и Агасси знакомы, но старательно делают вид, что нет, не приехал ли он только за тем, чтобы поговорить с ней? Тогда... ему нет никакого смысла гулять по замку. Римус снова бросился к тайному ходу, который помог бы ему поскорее оказаться у выхода из школы. Он не ошибся: сквозь окна первого этажа было видно, как свита Скримджера кучкуется на улице у входа, а в небольшой кладовке у главной лестницы горел свет. Римус бросился туда, на ходу доставая палочку и запуская под дверь подслушивающее заклинание: наверное, он упустил значительную часть, но сможет услышать хоть что-то. — Как мне еще тебе объяснить?! — взвинченный голос Скримджера ударил Римусу по ушам так, что он вздрогнул: на протяжении всего дня тот показывал себя крайне спокойным человеком. — Никак! Предательство объяснить невозможно! — Голос Агасси дрожал, как будто она плакала. — Ну все! Я не хочу больше это слушать! — Что это значит? Ты сейчас уйдешь? Вы сейчас все уйдете, и оставите меня тут навечно?! Скримджер тяжело вздохнул. Его голос стал устало-равнодушным. — Слушай, я объяснил тебе всю ситуацию и не скажу ничего сверх того. Да, ты обязана остаться здесь, если только он не изменит своего решения. Но, сама понимаешь, надеяться на это не приходится. — Тогда проваливай!! — Агасси закричала. Тяжелая каменная дверь отреза́ла ее от коридора, но для Римуса ее крик шел прямо в уши и звучал ужасающе. — Проваливай и не смей больше появляться или писать мне!! Голос Скримджера стал холодным – ему явно не понравилась такая эмоциональность. — Ты не забывай-ка, с кем разговариваешь. Я твои истерики слушать не нанимался. Бери себя в руки и жди сову. Упорствовать не советую. Римус отскочил от двери и успел забежать под лестницу, чтобы увидеть, как тяжелая каменная дверь отворяется, выпуская Руфуса Скримджера. Не оборачиваясь, он прошествовал к главному входу, палочкой отпер замки и шагнул в зимний вечер, где его уже ждали верные помощники из Министерства.

***

Снег валил крупными хлопьями, и Римус ускорил шаг, чтобы поскорее дойти до видневшейся впереди вывески "Под крылом гиппогрифа", украшавшей дверь небольшой гостиницы. Пальцы правой руки сжимали в кармане записку, которую за последние сутки он перечитал, наверно, тысячу раз: "Завтра в 2 часа дня буду в "Под крылом", номер 10, забегай. Ал." Римуса трясло от нетерпения, и причина была не только во встрече со старым другом: он умирал от желания задать вопросы об Айседоре Агасси. Римус признался себе, что проиграл. Раскрыть этот шифр простыми наблюдательностью и логикой он не смог, поэтому придется действовать методом грубой силы – узнавать фактическую информацию у третьих лиц. Такой способ не был изящным, поэтому большой радости не доставлял, но к этой минуте Римуса настолько изъело любопытство относительно его новой коллеги, что он готов был пойти и на него. Он подбежал ко входу, отряхнул сапоги и зашел в теплое помещение, чувствуя, как к замерзшим щекам моментально приливает кровь. Симпатичная ведьмочка на стойке регистрации улыбнулась ему: — Добрый день, сэр. Ищете ночлег? — Нет, у меня встреча в номере 10. — Прошу вас. По деревянному коридору они прошествовали к дальней двери, и Римус постучал привычным сигналом: два быстрых стука – пауза – еще краткий стук. Открывший дверь Грюм, как всегда в поездках, был закутан в мантию неопределенного цвета: то ли коричневая, то ли темно-красная. — Ал! — Римус горячо пожал ему руку, замечая улыбку на лице друга. — Здоро́во! Заходи! — прохрипел Грюм, заводя Римуса в гостиничный номер с накрытым на двух человек письменным столом. — Сколько у тебя времени? — Пара часов есть, успеем побалакать. Мы только вчера утром вернулись. — Знаю, Руфус Скримджер приезжал инспектировать школу. — Угу. Перед выборами изображает, что ему не плевать на образование. Римус прикусил язык: хотя мотивы визита Скримджера имели к его вопросу прямое отношение, он решил не прыгать с места в карьер, а подождать, пока Грюм чуть размякнет от сытного обеда и настойки, поблескивающей в графине на столе. План себя оправдал: уже через двадцать минут Ал, размахивая жареной куриной ножкой, с удовольствием рассказывал про успешный визит в Китай. — Китайцы подприкрыли глаза на все события и готовы идти дальше. Мы с Фаджем постарались продавить идею магического посольства. Они даже дали предварительное согласие, но у них очень высокие требования к фигуре посла, которого мы посадим в Китае. Отвергли пока все наши кандидатуры. Мы-то, к сожалению, не можем так же привередничать, какого Ван Хуня дадут, того и придется терпеть. Фадж весь извелся, хочет открыть посольство до выборов и представить это как свое достижение. Ха! Можно подумать, он бы что-то из этого смог без меня. Грюм хмыкнул, откусывая сочный кусок мяса. Римус знал, что Грюм не искал славы широкой публики, но всегда потешался над Фаджем, тщеславно приписывавшем себе все заслуги огромного Министерства. — Справедливости ради, без тебя тоже. Китайцы допустили этот визит и дали нам шанс на исправление только из-за того, что артефакт был быстро возвращен им еще в Лондоне. Если бы не нашли – мои многолетние труды псу под хвост! Они ж злопамятные, как сволочи. Но ты, можно сказать, спас наши дипотношения. — Я рад, — улыбнулся Римус. — Тем более что мне самому было интересно: шифр был нестандартный. Редкий. — Да уж. Наши враги эволюционируют. Грюм задумчиво уставился в стену, запивая курицу настойкой. — На кой черт ты торчишь в этой школе? — пробубнил он словно бы себе под нос. — Ни зарплаты, ни идеи. — Не жалуюсь, — снова улыбнулся Римус. — Я не идейный, ты же знаешь. — А зря. Может, все-таки к нам? Служба внутренней безопасности тебя ждет. Этот Портман меня достал, течет как ржавое ведро. Треть министерской внутрянки оказывается то у журношлюшек, то у иностранцев. Римус вздохнул: уже много лет Ал предлагал ему одну и ту же должность, на которой Римус себя совершенно не видел. — Спасибо, но нет. Мне за кулисами гораздо приятнее. — Эгоист. Римус коротко рассмеялся. — Зачем вы терпите этого Портмана? — Я ж говорил, он какой-то родственник Малфоев. Люциус за него башляет Фаджу, а Фадж делает вид, что не замечает утечек информации. Ему-то что, Портман сливает обычно не про Фаджа. А знаешь, что самое смешное? Формально Служба внутренней безопасности находится под Скримджером. Скримджера тоже это все давно достало, но он не может уволить своего же сотрудника, потому что Фадж запретил. Вот такая круговая порука. — Подчиняется Скримджеру, а на самом деле работает на Фаджа? — поднял брови Римус. — Ой, — Грюм махнул рукой, — полно таких ситуаций. Цирк. — И ты еще удивляешься, почему меня туда не тянет. — Мда. Упоминание цирка напомнило Римусу про его главный вопрос. Он прикинул, что Грюм уже достаточно размяк, чтобы согласиться помочь. — Знаешь, Ал... у меня к тебе есть одна просьба, — аккуратно начал Римус. Грюм удивленно поднял брови и внимательно посмотрел на друга. — Просьба? У тебя? Это что-то новенькое. — Да. Мне нужно информация об одном человеке. — Всего-то? — хмыкнул Грюм. — Элементарно, называй имя. — Айседора Агасси. Аластор Грюм был весьма искусен в том, чтобы не показывать свои эмоции, когда ему этого не хотелось. Проблема заключалась только в одном: если эмоции пропадают с лица в разгар теплой дружеской беседы, это уже сообщает собеседнику слишком многое. — Ты ее знаешь? — быстро спросил Римус, внимательно следя за окаменевшим лицом Грюма. — Мммм... А откуда ты ее знаешь? — Она пришла в Хогвартс преподавать Историю магии пару недель назад. Согласись, странный ввод учителя в середине года. Грюм снова уставился в стену своим отсутствующим взглядом. Римус сидел, как на иголках. — Что еще о ней тебе известно? — спокойно спросил Ал. — Многое, но неясно, что из этого правда. Дамблдор говорил, что она работает в Британском музее. Сама она сказала, что была гимнасткой в цирке. А вчера я услышал, что она тайно разговаривает со Скримджером на "ты". Она что, из Министерства? Грюм перевел взгляд на Римуса и откусил кусочек жареной картошки. — Нет. Она не из Министерства. О чем они говорили со Скримджером? — Вроде как она просила вернуть ее обратно в Лондон, а он отказался. Она сказала, что это предательство. А тот ответил, что все решает какой-то "Он". Грюм кивнул и опрокинул в себя еще стопку. — Все так. — Я уже понял, что она кого-то разозлила, и в наказание ее сослали в Хогвартс. Но кто приказал это сделать? — Ты на нее, случайно, глаз не положил? Римус осекся. Как ответить, если сам не до конца разобрался, что испытывает к этой загадочной девушке? — Максимально не советую, — голос Грюма вернулся в норму. — Проблем не оберешься. — У нее какой-то влиятельный любовник? — Да. Друг Скримджера. Один богатый выпендрежник, в Министерство на должность не лезет, но на политику влияет. Знаешь, как такие люди находят себе спутниц? Певичек, танцовщиц? Чтобы красивая была, двигаться умела, не стыдно было ее с собой на званый ужин взять. Вот он ее заметил в цирке: ловкая, гибкая, что еще надо. Взял над ней, так сказать, опеку. Грюм хмыкнул и снова потянулся к картошке. — Она при нем была много лет. Но недавно что-то там случилось, я уж не в курсе. Предполагаю, что он нашел кого-то помоложе, ей уже, чай, не восемнадцать. Она, может, психанула, не знаю – но вывела мужика из себя, это точно. Вот он и решил ее наказать. Цирк – это же очень сплоченное сообщество, это как семья! Они там все трудоголики и фанатики. А он ее из цирка убрал, все равно что смысл жизни у нее убил. У нас эту историю многие знают, потому что перед отъездом в Китай Скримджеру пришлось срочно с Дамблдором договариваться насчет ее устройства в школу. Вот так-то. Римус, забыв про обед, быстро обрабатывал информацию. Эта версия казалась максимально правдоподобной, объясняла все факты, а главное – эмоции Агасси, ее загнанное в угол состояние. — Но почему Дамблдор сказал, что она работала в Британском музее? — А вот это самое главное! — Грюм поднял вверх указательный палец, подчеркивая важность своих слов. — Он ее припугнул! Все же знают, что китайский артефакт был найден именно там. Ее мужику, похоже, мало было сослать девчонку в школу, он ей еще и угрожает: будешь себя плохо вести – посажу за соучастие в похищении китайского барахла. — Как это возможно? — опешил Римус. — Мы же с тобой видели эти переписки, там не было внешних участников! — Это знаем мы с тобой да организаторы похищения. А если Скримджеру друг велит посадить неугодную любовницу, ты не сомневайся, он посадит. Римуса пробрала дрожь. Каким отморозком надо быть, чтобы так издеваться над своей женщиной? — Я ж тебе говорю: не лез бы ты в это дело, — покачал головой Ал. — Там мужик суровый, он эту девицу в покое не оставит. Лучше держись от нее подальше, пусть сами разбираются. — Хорошо, — глухо ответил Римус, прекрасно зная, что обещает невозможное.