Глава 9. 1 ноября 1981 года

Забравшись с ногами в кресло у библиотечного камина, Тонкс с наслаждением сделала глоток горячего ароматного чая и прикрыла глаза. Ее еще не до конца высохшие каштановые волосы легли на плечи легкой волной. Пробежка и горячая ванна после остались едва ли не единственными удовольствиями из прошлой жизни, которые доступны ей в Хогвартсе, все остальное у нее планомерно отняли, от собственного имени до возможности обставить комнату любимыми цветами. Вздохнув, Тонкс открыла глаза и взглянула в окно читального зала. На улице все еще падал снег – хоть март был не за горами, зима никак не хотела сдавать позиции. Хорошо хоть, в этот час в библиотеке она сидела одна – у двух факультетов тренировка по квиддичу, а вечно пасущий ее пыльный Люпин застрял на индивидуальных занятиях с Гарри Поттером. Легкая улыбка коснулась губ Тонкс при воспоминании о Люпине. Да уж, пыльный он только в школе, когда вокруг коллеги и ученики; при их исчезновении он вдруг смелеет и уже откровенно к ней, Тонкс, неприлично пристает. Правда, потом приходит от себя в ужас, начинает извиняться и казниться, что очень забавно. Она вспомнила их вчерашние прятки в садовом магазине, и по телу пробежала легкая дрожь удовольствия. Было приятно осознавать, что он, взрослый и неглупый мужик, сошел с ума от ее запаха – от чего-то настолько естественного, настоящего и индивидуального. В этом было ощущение власти, но не обычной, к которой Тонкс давно привыкла, а совершенно иной, женской. В первые министерские годы при поиске мужчин Тонкс активно использовала свои способности метаморфмага: грудь сделать попышнее, талию – поуже, глаза – побольше. После назначения на должность заместителя Скримджера это перестало быть ей нужно, ореол власти заиграл сам по себе, и мужчины с удовольствием соглашались провести с ней время. Однако дурой Тонкс не была, прекрасно осознавая, что многие захотят использовать ее близость к верхушке для выбивания себе каких-то выгод – и чаще всего, так оно и было. С Римусом же все происходило совсем иначе. Он явно абсолютно искренне не представлял себе ее положения, напротив, в школьной иерархии стоял выше, как более опытный и грамотный преподаватель. И при этом она заводила его, она сама по себе, ничего не делая для этого специально – имела над ним власть только потому, что была... собой. "Пусть творит, что хочет," — улыбаясь, подумала Тонкс, делая еще глоток из чашки. — "У меня давно не было романа... не помешает развеяться. А если он влюбится... его проблемы, я пережила такую ситуацию, и он не помрет." Она расслабилась, и тяжелая темно-синяя папка поехала с колен вниз. Чертыхнувшись, Тонкс успела схватить талмуд, отставляя чашку на столик рядом, и со вздохом неудовольствия принуждая себя все же открыть папку. Работа. Это пришло сегодня от Руфуса. Приложенный конверт содержал новость о том, что Скримджер добился снятия следящих заклинаний с ее палочки, а также ее министерский жетон, который Тонкс любовно покрутила в пальцах пару минут. В папке же обнаружились копии материалов по делу Сириуса Блэка. Тонкс уже читала оригинал, но тогда у нее не было задачи ловить беглеца в одиночку на громадной территории Хогвартса и прилегающих земель, так что, наверное, стоит освежить в памяти какие-то факты. Она открыла папку на первой странице: личное дело, фото, данные о семье и жизни. Родился: 3 ноября 1959 г. в Лондоне, родители – Орион и Вальбурга Блэк, чистокровные. Младший брат: Регулус Блэк, дяди по матери – Альфард Блэк, Сигнус Блэк III, тетя по отцу – Лукреция Пруэтт (Блэк), двоюродные сестры – Беллатриса Блэк (Лестрейндж), Андромеда Блэк (?), Нарцисса Блэк (Малфой). Тонкс нахмурилась. Разве у Беллатрисы Лестрейндж было две сестры, а не одна? Что еще за Андромеда? Быстро пролистав бумаги, Тонкс удостоверилась, что про Андромеду нигде больше не сказано ни слова. Такие вещи сразу обращали на себя внимание: по статистике, в случае преступлений и других неприятных ситуаций очень часто всплывали давно "исчезнувшие" родственники, супруги и друзья. Блэку каким-то образом удалось бежать из Азкабана, и большинство аналитиков сходились на том, что у него была помощь извне. Возможно, как раз от таинственной кузины. "Галочка – пропавшая кузина". Тонкс перебирала описание преступления 1 ноября 1981 года, протокол задержания, протокол допроса... Блэк вел себя, как полоумный: хохотал над трупами двенадцати человек, орал что-то невнятное о своей виновности при задержании, зато молчал на допросе. Впрочем, его не сильно-то старались разговорить, судя по всему: за несколько часов до этого погибли Лили и Джеймс Поттер, оставив сиротой маленького Гарри, а затем самого Блэка нашли над горой тел. "События из ряда вон, Министерству надо было как можно скорее обвинить и посадить хоть кого-то, поэтому допрос не продлился долго", — кивнула Тонкс, и тут же одернула себя: разве ей есть, в чем упрекнуть старших коллег? Разве состав преступления не налицо? "Налицо, просто обычно от задержанного на допросе требуют хоть каких-то слов", — раздраженно подумала Тонкс, листая бумаги дальше. Так, протоколы допросов однокурсников от 3 ноября... спустя двое суток после преступления и, что иронично, в день рождения самого Блэка, допрашивали несколько человек, включая... Тонкс сглотнула: Римуса Люпина. С неверием она уставилась на карточку личного дела, где была описана краткая биография свидетеля – того самого Люпина, ошибиться было невозможно. Глаза Тонкс забегали по странице... так вот почему его имя казалось ей знакомым! Люпин не только учился с Блэком на одном курсе и семь лет прожил с ним в одной спальне, он считался его ближайшим другом наравне с погибшими Джеймсом Поттером и Питером Петтигрю! Тонкс запустила руку в волосы. Мерлинова борода, вот это история! Получается, что в возрасте двадцати одного года за одну ночь Люпин потерял двух своих лучших друзей от руки третьего... и еще был вынужден свидетельствовать насчет этого?! Она в гневе открыла протокол допроса. — Ваше полное имя. — Римус Джон Люпин. — Римус Джон Люпин, вы допрашиваетесь как свидетель событий 1 ноября. Вы имели дело с Министерством Магии ранее? — Да. Когда вставал на учет как оборотень. Тонкс замерла. Нет... не может быть... Может. Это все объясняет. Она медленно выдохнула. Ну конечно. Еще молодой, здоровый и умный мужик живет без семьи, без постоянной работы и без особых денег – не так много на то причин, если подумать. А если вспомнить, как он обнюхивал ее вчера... не зря ей показалось, что в этом было что-то животное... А его бледные шрамы на шее? Теперь понятно, откуда они... Тонкс быстро прикинула в уме, что юность Люпина пришлась на время, когда Волчье противоядие еще не изобрели. Его трансформации должны были быть ужасающе болезненными. Кошмар, сколько же пришлось вытерпеть этому человеку! Она вернулась к бумагам. — Как давно вы знаете Сириуса Блэка? — С одиннадцати лет. Мы вместе учились в Хогвартсе. — Вы дружили? — Да. — Блэк рассказывал вам о своей семье? — Да. — Что у него за семья? — Чистокровные волшебники. — У Блэка были хорошие отношения с семьей? — Нет. — Его двоюродная сестра Беллатриса Лестрейндж считается одной из главных участниц группы, называющей себя Пожиратели смерти, вам известно об этом что-нибудь? — Нет. То есть... я знаю именно этот факт, и ничего более. — Вторая двоюродная сестра Блэка, Нарцисса, является супругой Люциуса Малфоя, также участника группы Пожирателей смерти. Младший брат Блэка, Регулус, пропал без вести, после вступления в отряды Пожирателей смерти. — Сириус не был Пожирателем смерти. — Возможно. Однако тот факт, что все Блэки его поколения стали Пожирателями, согласитесь, напрягает. Вас не напрягало? — Нарцисса не является Пожирателем смерти. Кроме того, у нее есть еще одна сестра, Андромеда, от которой семья вообще отреклась, как и от Сириуса. — Отреклась? За что? — Она вышла замуж за магла, родила от него ребенка и переехала к нему. — Блэк общался с этой сестрой? — Да. Она была единственной, с кем он переписывался из семьи. — Понятно. Значит, Блэк не пошел по стопам своих многочисленных родственников, а прибился к той части семьи, которая не поддерживала Того-Кого-Нельзя-Называть. Верно? — Да. — А позавчера его нашли над горой мертвых тел. У вас есть этому объяснение? — [молчание] — Мистер Люпин! — Нет. У меня нет этому объяснения. — Зато у меня есть. Блэк, с которым после окончания школы вы виделись реже, примкнул к Тому-Кого-Нельзя-Называть, а вы просто не знали об этом. Позавчера Блэк завершил свою миссию, сдав Тому-Кого-Нельзя-Называть местонахождение Поттеров, а когда ваш общий друг Петтигрю припер его к стенке, устроил взрыв и лишил жизни как Петтигрю, так и мимо проходящих маглов. Как вам версия? — Я не могу в это поверить. Здесь какая-то ошибка. Тонкс, не замечая, что у нее между бровей залегла глубокая складка, с тяжелым чувством оторвалась от чтения. "Не могу поверить", "ошибка" — самые частые слова, которые говорили близкие люди преступников, сталкиваясь с ужасной правдой. Что, кстати, отчасти подтверждало непричастность их самих, ведь те, кто бывал замешан в совершенных близкими преступлениях, обычно твердили, что они предвосхищали нечто подобное – просто чтобы отвести подозрения от себя. Люпин, очевидно, ничего не знал ни о планах Блэка, ни о его служении Волан-де-Морту. Похоже, они и впрямь были очень близки – Люпин хорошо знал родственников Блэка... "Нарцисса не является Пожирателем смерти"... "Нарцисса" – он не просто в курсе ситуации, а еще и назвал ее по имени, словно они общались. Тонкс подперла голову рукой, снова беря в руки чашку. Интересно, почему все решили, что Блэк нарезает круги вокруг Хогвартса именно из-за Гарри Поттера? Кажется, это пошло от слов Фаджа: "Он в Хогвартсе", которые ему передала охрана Азкабана. Но Фадж никогда не блистал гениальностью; что, если эти слова относятся к Люпину? Что, если Люпин за столько лет так и не поверил в виновность своего друга? Что, если он вообще... помог ему сбежать? Нимфадоре стало очень сильно не по себе. Нет. Не может быть, чтобы этот добряк, умеющий так чувственно целовать мочку уха, на досуге помогал опаснейшим преступникам нашего времени! "Люпин научил третьекурсника отбивать дементоров," — одернула себя Тонкс. — "У него по заклинаниям навыки на уровне министерских сотрудников. Вероятность, что он замешан, крайне велика. Нельзя теперь от него отходить ни на шаг." С чувством мрачной удовлетворенности Тонкс перевернула страницу и дочитала протокол допроса Люпина. Сразу после него был приложен еще один – запись разговора с Нарциссой Малфой. "Вот черт, как же я сразу не подумала!" — отругала себя Тонкс. — "В Хогвартсе учится сын Нарциссы! Если Блэк перешел на Темную сторону, как знать, не с ее ли сыном ему важно встретиться?" "Галочка - Драко Малфой." Впрочем, разговор с Нарциссой Малфой, в девичестве Блэк, был еще менее содержательным, чем с Люпином: "Не знала", "не знаю". Про пропавшую сестру ее не спросили, а больше ничего интересного в протоколе Тонкс не нашла. Девушка перелистнула страницу. Папка подходила к концу, оставалась запись лишь о последнем свидетеле, который почему-то не явился на допрос. Она уставилась на текст: "Вызван: С.Снегг. Основание: учился в Хогвартсе с С.Б., выпуск одного года /разные факультеты/. В допросе: отказано. Кем: А.П.В.Б.Дамблдором. Основание: реабилитация после специального задания." Голова у Тонкс пошла кругом. Снегг тоже учился с Поттером, Блэком, Люпином в один год? Но разве Снегг не ненавидит Люпина? "Ненавидит, но, похоже, именно он варит Волчье противоядие", – догадалась Тонкс. — "Значит, какой-то контакт у них есть. А может, они только разыгрывают ненависть, а сами работают сообща?" — такой сценарий в Министерстве применялся огромным количеством людей, не желавших выдавать своих союзников, поэтому подобному развитию событий девушка бы совсем не удивилась. "Так к кому же относится фраза: "Он в Хогвартсе" – к Поттеру, Люпину, Малфою-младшему или Снеггу? Не очень понятно, но проверять придется все варианты." Злость на Руфуса, оставившего ее один на один с настолько сложной задачей, чуть поутихла, сменяясь азартом. Еще вчера она думала, что Руфус просто выдумал эту причину, чтобы не идти против Фаджа и не возвращать ее в Лондон; но что, если в этом деле и правда все не так однозначно? Допросы проводились в спешке и очень небрежно, Министерство явно заранее было настроено на пожизненный приговор, а потому упустило важные детали. "Кстати, надо попробовать построить астрологическую карту Блэка", — подумала Тонкс, потянувшись за пером и улыбаясь при воспоминании о том, как сказала Люпину: "Астрологические прогнозы – самые ненадежные." Все так, однако в подобных мутных делах нужно использовать все доступные методы. Когда там у него день рождения? Тонкс быстро нацарапала в уголке одного из листов "3.11.59", и внезапно замерла. "Третье одиннадцатое... триста одиннадцать." На эти цифры она вчера насмотрелась в магазине "Botanica Magica". "Совпадение? Возможно. Но, если так, то слишком своевременное..." Хлопнула входная дверь. Читальная зона, где сидела Тонкс, была отделена от входа стеллажами, поэтому время замаскироваться у нее было. Девушка выпрямилась, спешно хватая палочку и отправляя министерскую папку на одну из полок к книгам, где ее не заметит случайный взгляд, а сама взяла в руки прихваченный для конспирации фолиант с названием "Тайный язык растений". Через мгновение в просвете между стеллажами показался Люпин. — Чай в библиотеке? — улыбнулся он. — А ты рисковая. — Ой, — махнула рукой Тонкс, — мне можно, я преподаватель. Усмехнувшись, Люпин сел в соседнее с ней кресло и кивнул на "Тайный язык растений". — Что читаешь? Тонкс показала обложку, и Люпин изменился в лице. — В чем дело? — прищурилась Тонкс. Люпин замялся, но ответил: — Я и сам об этом думаю со вчерашнего дня. — О чем? — О том, что присланные тебе из "Botanica Magica" растения – это шифр, который не должен был превратиться в заказ. Тонкс в растерянности заглянула в книгу. Вообще-то ничего подобного она не думала, но... — Не должен был превратиться в заказ? — Да, — Люпин уставился ей в глаза прямым взглядом. — Я думаю, что мы наткнулись на своеобразную переписку Сириуса Блэка с его помощником из Хогсмида. Словно хищник, напавший на добычу, Тонкс замерла, чувствуя, как в ней включился сотрудник Министерства: Люпин открыто назвал имя Сириуса Блэка, которому, возможно, помогает... Одновременно Римус скользнул взглядом по ее лицу чуть ниже и, кажется, на миг задержал дыхание. До Тонкс дошло, что после душа и чая губы у нее, должно быть, совсем раскраснелись... — А причем тут Сириус Блэк? — Он уже полгода как прячется в Хогсмиде, верно? — Люпин мгновенно вернулся взглядом к ее глазам, в очередной раз демонстрируя самоконтроль, которому позавидовали бы многие сотрудники Министерства. —Вокруг кишат дементоры, портретами Блэка обклеен каждый угол, как же получается, что его до сих пор не нашли? — И как? Римус наклонился ближе к Тонкс. Сердце у нее забилось чуть быстрее. — Я думаю, что ему помогает кто-то из местных. Но общаться напрямую они не могут, слишком велик риск. Возможно, они передают друг другу сообщения, и если так, то магазин растений может быть для этого удобной площадкой. — И как это работает? Они пишут друг другу записки и оставляют в тех нишах для коробок? — Да, но в магазине постоянно находится много людей. Если оставить в стеллаже записку "Сириус, жду тебя в 8", кто-то из сотрудников обязательно на нее наткнется. А если записка будет выглядеть как заказ растений, это не вызовет подозрений. — Но как может сообщение выглядеть как заказ растений? Оно заколдовано? — Вряд ли, у Сириуса... Блэка нет палочки. Просто зашифровано. Ведь у каждого растения в культуре есть свой смысл. Сириус Блэк вырос в аристократической семье, такие вещи как этикет и язык цветов он наверняка впитал с детства. Тонкс оценила, как Люпин пользуется широко известной информацией о Блэке, избегая называть главный, но гораздо менее известный аргумент – номер ячейки с сообщением совпадал с датой рождения Блэка. — Ты думаешь, Блэк через названия растений написал сообщение и оставил его в стеллаже, забрав мой настоящий заказ; а потом кто-то из сотрудников магазина принял сообщение за заказ, собрал и отправил мне? — Думаю, да. Ну или наоборот, сообщение оставили для него. Тонкс крепко задумалась. Сама по себе схема звучала логично, только была уж больно замороченной. Разве не проще было оставлять записку в каком-нибудь безлюдном месте? — Допустим. Но какой смысл может быть у тех растений? — Ты помнишь, что было в заказе? — Конечно! — за прошедшие сутки Тонкс сто раз перечитала бланк ошибочного заказа. — Один ирис, одна омела, пятьдесят белых лилий и три пихты. Давай посмотрим, — она открыла "Тайный язык растений", — пихта: "Древо жизни и духовной силы. Благодаря вечнозеленым веткам считается символом течения времени, вечной жизни и бессмертия." Отлично, и что это нам дает? Римус, словно взвешивая каждое слово, размеренно проговорил: — Я именно из-за пихты и подумал, что это может быть сообщением. Пихта – символ времени, то есть три пихты могут означать три часа, три минуты, третье число, третий месяц или что-то в этом роде. Брови Тонкс взлетели вверх. — Вот так, напрямую? Но вряд ли это "три часа", бланки заказов могут лежать в стеллаже сутками... скорее, третье число... скоро, кстати, третье марта... Черт, март – это третий месяц! Третье число третьего месяца! — Вот и я об этом подумал, — негромко проговорил Люпин. Тонкс, наклонив голову, вперилась в Римуса. — Почему же ты мне сразу не сказал? Тот улыбнулся: — Хотел, чтобы ты догадалась сама. — Ты расшифровал значение всей записки? — Думаю, да. — И там есть связный смысл? — Иначе я бы не пришел к тебе с этой темой. — Ладно, — Тонкс приняла правила игры: если он хочет дать ей дойти до ответов самостоятельно, она тоже с радостью потренируется. — Тогда смотрю белые лилии, их было какое-то дикое количество. Так, "символ чистоты, невинности и духовности. Выражение искренних чувств, сочувствия, божественной милости и всепрощения". — Да, — подтвердил Римус. — Лилии используются как послание "Прости меня" или "Я тебя прощаю". Их так много, как будто бы один человек просит прощения за грандиозную обиду. — Интересно, — протянула Тонкс. — Но кто кого обидел: Блэк своего помощника или помощник – Блэка? — Не знаю. — В любом случае, складывается ощущение, что люди какое-то время не общались, и теперь мирятся вот таким образом. — Ага. Тонкс перелистнула страницы справочника дальше. — "Омела. Символ вечной любви, свадьбы, совместной жизни двух влюбленных" – ну, тут я могла сама догадаться. Только неясно, это девушка писала, что ли? Влюбленная в Блэка? Римус не сдержал улыбки. — Сомневаюсь. Ты прочитай еще про ирисы и все поймешь. — "Ирис. Символ мудрости, духовности. Символ французской монархии" – что это за бред? — Это не бред. Ирис – цветок Франции. — Разве не лилия – цветок Франции? Fleur-de-lis? — Верно, — Римус все-таки рассмеялся, — fleur-de-lis – это и есть "ирис" в переводе. — Да ладно тебе, — не поверила Тонкс. — Посмотри сама, как рисуется геральдическая лилия, fleur-de-lis – верхний цветок смотрит вверх, два по бокам – вниз. Это форма ириса, а классическая лилия похожа, скорее, на большой колокольчик. Обескураженная, Тонкс признала, что он прав. — Ладно, пусть будет Франция. Тогда у нас получается: миллион извинений, любовь, третье марта, Франция... ерунда какая-то... — Не ерунда, — прошептал Люпин, — наоборот, все сходится. Подумай. Больше всего из списка Тонкс смущала Франция. Ну где Франция и где Хогсмид? Единственное, что их связывает – луковый суп в "Трех метлах" да дом семьи Бинош за околицей деревни. Стоп... "Колетт Бинош и Джереми Дарелл. 3 марта. Вместе навсегда!" — А омела, случайно, — севшим голосом заговорила Тонкс, — не считается свадебным цветком? — Считается, — Люпин снова широко улыбнулся, и Тонкс завороженно отметила, как такая открытая улыбка молодит и согревает его лицо. — Догадалась, значит. — Да. Один из них просит у второго прощения или прощает сам и назначает встречу на французской свадьбе третьего марта. — Бинго. Охваченная волнением, Тонкс поднялась из кресла и подошла к окну, чувствуя внимательный взгляд на спине. Значит, это ей не показалось, номер ячейки был выбран по дате рождения Блэка. И Римус не может этого не знать! Но раз он пришел к ней обсудить цветочный шифр, то он хочет, чтобы Блэка поймали, и играет на ее стороне. Либо он помогает Блэку и устраивает для Тонкс засаду. — Откуда ты так хорошо знаешь язык цветов? — спросила Тонкс, разворачиваясь и спиной облокачиваясь на подоконник. — Я интересовался такими вещами, — уклончиво ответил Римус, но Тонкс не стала настаивать, чтобы не спугнуть. Сейчас у нее в рукаве есть очень маленький козырь: Римус не знает, что ей известно о его дружбе с Сириусом Блэком. И пока этот козырь еще действует, надо решить, как его разыгрывать: внезапным откровенным разговором или тихим наблюдением со стороны.