Глава 11. Горько!

Последующие несколько дней прошли для Тонкс в душевном раздрае: множество разнонаправленных чувств и идей растягивали ее на части, и она не понимала, куда бросаться в первую очередь. После изучения обстоятельств дела Блэка слова Руфуса перестали казаться ей такими уж надуманными. Нет, он действительно не предавал ее, а нашел гениальный способ все-таки обогнать Фаджа на последнем повороте перед финишем! Тонкс начала представлять себе, что будет, если она, заместитель Скримджера, поймает Блэка, а затем Руфус еще и объявит журналистам, что они помолвлены! Это будет шах и мат Фаджу; Руфус Скримджер и его невеста – новые, молодые герои, в которых так нуждалось магическое сообщество Великобритании! Картины казались захватывающими и волнующими, и разум Тонкс невольно начинал искать пути достижения новой цели. Однако как пошагово реализовать это на практике, пока было не очень понятно. Разговор с профессором Дамблдором не то, чтобы кардинально прояснил ситуацию, и Тонкс оставалась при тех же вводных данных: она одна против беглого и, скорее всего, вооруженного преступника на огромной территории. Единственное – теперь она была полностью убеждена, что Блэку помогают из замка, и, хотя она так и не определилась с именем того, ради кого Блэк ошивается вокруг Хогвартса, личность помощника стала ей ясна: Римус Люпин. Тот факт, что Люпин – оборотень, расставил для Тонкс все на свои места. Вся его "пыльность", даже забитость, неустроенность в жизни и тоска в глазах – следствие многолетних страданий, душевных и физических. Как тяжелая мантия, укрывшая его личность и обстоятельства жизни, проклятие вервольфа заставляло Римуса вести себя как можно более неприметно и жестко контролировать каждое слово и действие. Однако, если сорвать эту мантию, под ней обнаруживалась интересная смесь: острый ум, высокий уровень магического мастерства, заслуженное уважение таких авторитетов, как директор Дамблдор, несомненная добросовестность в работе, любовь к детям, доброта и, кхм, не совсем забытое понимание того, что делать рядом с женщиной. В эту сторону мысли Тонкс невольно направлялись все чаще. Пожалуй, если отмотать назад, теперь она могла бы сказать, что понравилась Римусу с первого взгляда, вернее, с первой беседы. Но, сосредоточенная на своих проблемах, она не обращала внимание на его проявления симпатии, а он какое-то время держал себя в руках, ограничиваясь настолько тонкими намеками, что обнаружить их без лупы было невозможно. В этот период Тонкс, как само собой разумеющееся, принимала его помощь – привыкла, что в Министерстве ей все оказывали помощь; не стеснялась раздеваться при нем – подобную неловкость из нее выбили за первый же месяц группового министерского тренинга; и терпела его нахождение рядом ради своего методического обучения. Только, похоже, в тот период она позволила Римусу развить в сердце что-то более, чем просто расположение, в ее сторону. Узнав, что Люпин – оборотень, Тонкс иначе взглянула на инцидент в подвале цветочного магазина и невольно заинтересовалась. Насколько сильно Люпин сросся с волком за годы трансформаций? Значит ли это, что он отлично видит в темноте, слышит гораздо более чутко, чем человек, и острее реагирует на запахи? Если так, насколько интимной была для него та пара минут в магазине, в которые ему, безусловно, сорвало крышу? Желание увидеть эту сцену волчьими глазами неожиданно завладело ею, и Тонкс ловила себя, прокручивающую тот эпизод в голове и невольно наслаждающуюся произведенным на мужчину эффектом. Она твердо решила позволить ему затащить себя в постель – очевидно, маленькими шагами или большими, но к этому все идет. Нужно это, разумеется для пользы дела: Тонкс была уверена, что Люпин помогает Блэку, а значит, чем ближе он будет к ней, тем сентиментальнее и откровеннее поведет себя однажды. Аргументом в пользу виновности Люпина для нее стали не только слова директора, хотя они повлияли тоже. Главным же доказательством ей виделась трагичная история жизни Римуса. Ребенок-оборотень, чье детство выпало на время, когда Волчьего противоядия еще не существовало. Какими были его превращения? Вряд ли приятными. Может, ему помогали в Хогвартсе, но значительно облегчить боль учителя были не в силах. Знали ли одноклассники, с кем они учатся? Если да, то многие дети наверняка сторонились Римуса, а выходцы из чистокровных семей и вовсе могли устраивать ему серьезные гадости. И в такой обстановке ему удается сдружиться с тремя ребятами - Блэком, Поттером и Петтигрю. Не надо быть гением, чтобы понять, насколько важными людьми для страдающего юноши стали три сверстника, двое из них чистокровные, принимающие его таким, какой он есть. После школы друзья не прервали общение, а активно участвовали в жизнях друг друга, пока... один из них не убил двух других. Размышляя об этом, Тонкс всегда невольно подергивала плечами от мерзкого чувства. Для Римуса в тот день должен был рухнуть весь мир! Даже думать о его некогда болезненных превращениях ей было не так горько, как о дне потери ближайших друзей – возможно, потому, что в ее жизни такой день был тоже, и она прекрасна знала, какую незаживающую рану оставляют подобные истории. Какие чувства должен Люпин испытывать к Блэку? Ненависть, безусловно. Презрение? Это больше подходит Снеггу, а Римус, скорее, будет жалеть. Разочарование? Конечно. А... любовь? Может ли у Римуса сохраниться капля братских чувств к Блэку? Затаенная надежда, что что всего этого ужаса не было? Вдруг он верит в его невиновность или в какое-то объяснение такому чудовищному поступку – например, что Блэка околдовали, подчинили? Чем дольше Тонкс размышляла, тем больше укреплялась в мысли, что это так. Люпин всегда, говоря о Блэке, называл его по имени, и никогда – только по фамилии. Он всегда уходил от истеричных обсуждений Блэка в учительской или в коридорах школы. Да и добрая натура Римуса, такого деликатного и внимательного, не могла не искать оправдания даже для Блэка. Сложив воедино все факты, а также учитывая невозможность в одиночку гоняться сразу за несколькими подозреваемыми, Тонкс решила сосредоточиться пока на Римусе и смиренно ждать, когда же он соблазнит ее, наконец. Одна беда: Люпин, похоже, и не собирался этого делать. После случая в магазине он опять стал подчеркнуто нейтрален и, хотя и продолжал постоянно искать с ней встреч, но при разговоре держал приличную дистанцию. Самым забавным для Тонкс было то, что она знала: это не приемчики соблазнения и не игра "ближе – дальше". Это срыв и последующее самобичевание за свою несдержанность. Срыв – стыд. Наверняка Римус ведет себя так же и с Блэком. Помог – отругал себя. Вот только участвует ли он в комбинации с "Botanica Magica"? Это было бы очень глупо – оставить шифр для Блэка, а потом помочь Тонкс его разгадывать. Только если это не ловушка. Но зачем бы ему подстраивать ей ловушку? Он же не знает, что она из Министерства. "Третьего марта я буду на французской свадьбе," — твердо решила Тонкс. — "А там посмотрим, во что это выльется: в ошибку, ловушку или нашу победу на выборах!"

***

— Вы двое еще откуда? — Из "Дионис и партнеры". — Повара? — Официанты, вот форма. — Проходите. По лестнице вниз. Наверх не подниматься, в банкетный зал не заходить. — Поняли. Подхватив Римуса под руку, Тонкс уверенно прошла сквозь толстенные двери и на секунду замерла, пораженная открывшимся видом. Похоже, при строительстве особняка семья Бинош взяла за основу не стиль британских загородных домов с их деревом, каминами и гобеленами, а убранство французских замков. Напротив входной двери возвышалась великолепная лестница из светлого мрамора с позолоченной отделкой, на стенах с обеих сторон красовались зеркала в витиеватых золотых рамах. Все вокруг было увито пучками голубых цветов, причудливо сочетающихся с длинными сотворенными волшебством гирляндами сосулек. Тонкс, ощущая себя как в музее, закрутила головой – зеркала создавали иллюзию большого пространства и сбивали с толку. Откуда-то справа выскочила женщина в голубой мантии и надетом сверху длинном фартуке. — В кухню, в кухню, — махнула она Римусу с Тонкс и суетливо сбежала по гораздо менее заметной лестнице вниз, громко цокая каблуками по светлому каменному полу. Парочка шпионов, на ходу расстегивая верхнюю одежду, последовала за ней. Внизу, в отличие от пустынного пространства при входе, кипела жизнь: одетые в голубое люди сновали туда-сюда, громко кричали и ругались. Звон серебряной посуды перебивался вскриками вроде: "Уберите швабры!" или: "Помогите с бокалами, кто-нибудь!" Обстановка тут была куда скромнее: деревянные поверхности и простая мебель, как в "Трех метлах". К Тонкс и Люпину подлетел мужчина средних лет: — Вы кто? — Официанты из... — Хвала Мерлину! Время час дня, пора накрывать на столы! План рассадки – вон на той стене, очередность смены блюд – на этой, посуду выдает Эмили. Молодые и гости приедут из церкви к трем, к этому времени весь персонал должен быть переодет в голубую форму – найдете себе комплекты в прачечной. Если не знаете, что делать, обращаетесь к Софи. Все понятно? — Да, — пока Римус вникал, Тонкс снова потащила его туда, куда новый знакомый махнул на слове "прачечная". — И зачем только я угрохала столько сил на поиск формы, — сварливо пробормотала она себе под нос. — Здесь, похоже, вообще никто не будет нас проверять, — поддакнул Люпин. — Это до первой оплошности. Я так поняла, Софи – женщина в фартуке. Знаю таких, она за неправильно выложенные вилки с тебя шкуру живьем сдерет. Люпин чуть дернулся на слове "шкура", и Тонкс мысленно отругала себя за глупость – надо фильтровать выражения! Но времени на долгую рефлексию не было, потому что со всех сторон поджимали люди, заталкивая их в прачечную. В небольшой комнатке обнаружилось несколько напольных вешалок с голубыми мантиями. Тонкс, повесив пальто у двери, побежала указательным пальцем по воротничкам, разыскивая свой размер. — Я только сейчас поняла, что, помимо прочего, тут реально придется поработать, — со смешком произнесла она, выуживая подходящую мантию. — Какой у нас вообще план? — Римус присоединился к поискам формы. — Никакого. Смотреть во все глаза. Я сначала даже не думала, что здесь может появиться сам Блэк, но, судя по мерам безопасности, они впустят хоть Волан-де-Морта, если тот умеет носить подносы. Под хмыканье напарника Тонкс развернулась и стянула черный свитер, кожей чувствуя взгляд Римуса у себя между лопаток. — Нам повезло, что Розмерта так легко тебе все разболтала, — голос Римуса не изменился, но Тонкс была готова поклясться, что в эту секунду он запоминает расположение каждой маленькой родинки на ее спине. — Ага. Хотя в нынешних условиях подобная беспечность может обернуться большой трагедией. Конечно, Тонкс не стала рассказывать Люпину, как, изменив внешность, наведалась к старшему поколению семьи Бинош со своим министерским жетоном и "в целях обеспечения безопасности брачующихся" потребовала списки всех компаний, которые будут обслуживать свадьбу. Легче легкого было узнать, что у агентства "Дионис и партнеры" в Хогсмиде базируется лишь пара человек, а основной состав официантов будет вызван из Лондона – а значит, никто из работников не удивится новым лицам из своей же конторы. Но для Римуса Тонкс придумала красивую легенду о том, как провела вечер в "Трех метлах" и выспросила у болтушки Розмерты разные сплетни относительно свадьбы. Тонкс, готовая, обернулась к Римусу, и увидела, что тот еще только держит голубую мантию в руках. — Рем, ты в себе?! Давай быстрее! — Сейчас. — Стесняется, как первокурсница, — бросила Тонкс, разъяренно прошествовав к двери. Ей потребовалось время, чтобы догадаться, что он стесняется не столько обнажаться перед ней, сколько демонстрировать шрамы. Впрочем, через двадцать минут у Тонкс из головы пропали все лишние размышления – она только и успевала, что с помощью магии перетирать вилки и ножи, бесконечным роем прилетавшие к ней от юной девушки, командовавшей мойкой в нескольких раковинах. Тонкс, как жонглер, работала стопкой из нескольких полотенец: пока два вытирают приборы, еще несколько, зависнув на уровне ее головы, сохнут под горячим паром. Куда ушел Римус, она не поняла – его забрали, крикнув что-то про подготовку бального зала. Тонкс постаралась собраться с мыслями, хотя это было непросто среди галдящего народа и звона посуды. Ей удалось "снять" расположение комнат на нижнем этаже: оно было примитивно-простым, прямой коридор с дверьми на обе стороны. Входа отдельно на служебный этаж она не обнаружила, в дом можно было попасть только на первый этаж либо через парадную дверь, либо через заднюю, которую она успела лишь мельком углядеть на улице. Значит, Блэку или его сообщнику логичнее не вламываться в особняк, а войти сюда под видом обслуживающего персонала, как сделала сама Тонкс. Однако пока она не заметила ни одного достойного кандидата: и мужчины, и женщины в запаре носились туда-сюда, никто специально не прятался по углам. И уж конечно, здесь не было никого, даже отдаленно похожего на Блэка. "Какое все-таки странное место встречи", — подумала Тонкс, наблюдая, как капельки воды исчезают с зависших в воздухе острых серебряных столовых ножей с гравировкой из ирисов – fleur-de-lis — на тяжелой ручке. — "Увидеться в предгорье за пределами деревни было бы куда проще." — Отлично, приборы готовы! — К Тонкс подлетела Софи, дама в длинном фартуке. — Когда закончишь, собирай их все и неси в банкетный зал, там поможешь сервировать. — Хорошо. Тонкс оглядела килограммы высушенных приборов, зависших сбоку от нее, и обреченно вздохнула. — Не угробить бы никого... ладно, Локомотор! Шарахаясь от нее, люди расступались, давая возможность поднять приборы на первый этаж. Тонкс уверенно направила палочку в сторону парадной лестницы и поднялась на несколько ступеней. — Ты с ума сошла?! — окликнул уже знакомый мужчина. — Не в бальный зал, а в банкетный! Тонкс озадаченно замерла под грудой зависшего в воздухе столового серебра, массы которого хватило бы, чтобы проломить ей череп, отвлекись она на секунду. — Банкетный зал справа, спускайся! Тонкс послушно проследовала по указке старшего – оказалось, что между зеркалами справа есть дверь, ведущая в большое пространство банкетного зала. Примерно так Тонкс себе это и представляла: все стены украшены композициями из серебристо-голубоватого льда и голубых цветов, по периметру расставлены круглые столы, из-под потолка свисает роскошная хрустально-ледяная люстра. Впечатление все это оставляло сильное, в Министерстве магии так обставлялся бы только самый торжественный прием на уровне глав государств. — По десять комплектов на стол! — крикнули Тонкс из глубины зала, и она начала отправлять приборы по столам. Последующий час прошел в бесконечном переправлении посуды, раскладывании салфеток и установке подсвечников. Тонкс как будто отупела, механически выполняя работу под постоянное причитание Софи: "Быстрее, быстрее". Без пятнадцати три их собрали в кухне, и Тонкс впервые за это время издалека углядела Люпина – вид у того был пришибленный. — Мы отлично потрудились! — Вещал их начальник. — Но то была только разминочка! Сейчас приедут молодые, и начнется банкет. Банкет с трех до шести часов, ваша задача – работать на раздаче блюд, как уже оговаривалось. В эти три часа даже не вздумайте присесть! Каждого гостя нужно окружить вниманием! В шесть все переместятся в бальный зал, и тогда у вас будет час на обед. После семи подаем чай и свадебный торт. Вопросы есть? "Есть. Где Блэк?" — удрученно подумала Тонкс, вяло кивая подмигнувшему ей Римусу. — Приехали! — послышался вопль сверху, и персонал, как подорванный, устремился на лестницу, попутно скидывая с себя фартуки и поправляя прически. Тонкс последовала в общем потоке, где ее за талию крепко подхватил Римус – она не была против. Им удалось протиснуться к верхним ступеням и выглянуть из-за спин коллег как раз вовремя, чтобы застать торжественное зрелище: невеста в ослепительно-белом пышном платье и меховой накидке вплывает в холл, а за ней следует жених в золотой мантии. Многочисленные гости, тоже одетые в бело-золотой гамме, прошли следом в тщательно подготовленный банкетный зал. Софи начала отправлять туда же персонал парами, и теперь Тонкс смогла оценить цветовую задумку: в голубоватом зале цвет формы персонала будет сливаться с интерьером, создавая фон для торжественных одежд хозяев. — Красиво! — шепнул Римус на ухо Тонкс. — Я сто лет не был на свадьбах. — Красиво, — согласилась она, отметив, что руку с ее талии он так и не убрал. — Хотела бы так же? Она поймала лукавый взгляд серых глаз. — На мой вкус, слишком пафосно. Ты видел что-нибудь важное? Римус сник и помотал головой. "А если бы видел, сказал бы?" — возникло в голове Тонкс, но она сдержалась. Раз уж встали в одну упряжку, нужно работать сообща. Софи махнула Тонкс и Люпину, оставшимся последним на лестнице, и сама направилась в банкетный зал. Тонкс уже собралась было прошествовать за Софи, но Римус задержал ее. — Подожди. Я хочу тебе кое-то показать. — Сейчас? А как же банкет? Римус удивленно поднял брови: — Не знал, что ты такая послушная. Тонкс мысленно отругала себя: и правда, в зале и так десяток человек на раздаче. Да и пришли они сюда не работать! — Показывай, что хотел, — грубовато ответила она. Римус потащил ее за руку к бело-золотой лестнице наверх. — Мы идем в бальный зал? — Почти. Поднимайся. Тонкс почему-то было не очень комфортно забираться на пустынный второй этаж, пока снизу доносятся шум, смех и звон бокалов. Римус подвел ее к двустворчатым дверям и торжественно распахнул их, запуская ее внутрь. Бальный зал выглядел примерно так же, как и банкетный, только тут не было столов, а главной точкой притяжения взглядов гостей явно должен был стать роскошный потолок, расписанный облаками, ангелочками и арфами. Тонкс задрала голову, чтобы изучить роспись, переливающуюся глянцевыми красками в свете сотен свечей, но Римус явно не это хотел ей показать – он снова взял ее за руку и потянул к противоположному концу помещения. — Давай скорее, пока никого нет. Пройдя зал насквозь, Римус толкнул маленькую дверцу, которую Тонкс и не заметила сначала – она сливалась со стеной и не имела ручки. Сделав шаг, Тонкс замерла – то ли от холодного воздуха, ушатом обрушившегося на нее после теплого бального зала, то ли от величественного зрелища, раскинувшегося перед глазами. Они с Римусом оказались на просторном балконе, щедро украшенном омелой. Зеленые листочки с белыми ягодами обвивали решетку балкона целиком, забирались на стены дома и формировали арку над тем местом, где стояли Римус и Тонкс. Откуда-то из глубины гирлянд светили маленькие белые огоньки, окутывая балкон мягким сиянием, будто в цветах притаились светлячки. Благодаря свету можно было разглядеть и снежинки, медленно кружащие в воздухе, и далекие горы, возвышающиеся за деревней Хогсмид в ночной темноте. — Как красиво! — восхищенно выдохнула Тонкс. Ее слова повисли в воздухе облачком пара, на что Римус потянулся куда-то вбок и достал пушистый плед. Он набросил его на плечи Тонкс и подошел поближе, заглядывая ей в глаза сверху вниз и не торопясь убирать руки с ее плеч. — А тебе не нужно утеплиться? — насмешливо спросила она. — Мне тепло, — негромко ответил Римус, завороженно глядя ей в глаза. Тонкс улыбалась, отвечая ему таким же внимательным взглядом. Несмотря на то, что раньше она уже обдумывала подобные сценарии, тело вдруг охватила паника, а сердце застучало сильнее: как ей быть сейчас? В Министерстве инициатива всегда исходила от нее, и нередко ей приходилось прямым текстом проговаривать: "Поцелуй меня", потому что очередной квадратный мракоборец боялся совершить неверный шаг, за который можно и работой поплатиться. Но сейчас, стоя в кольце рук Римуса, Тонкс не желала быть ни министерской начальницей, ни решительной амазонкой – так захотелось вдруг почувствовать себя просто девушкой, которую добивается влюбленный мужчина. — Омела, — еле слышно проговорил Римус, наклоняя голову еще ниже. Тонкс, готовая застонать от его нерешительности, вместо ответа подалась вперед, поднимая лицо и подставляя губы. И тогда он наконец-то поцеловал ее. Мягко. Нежно. Аккуратно, даже чересчур – не позволяя себе ничего больше простого касания и невольно выдавая свои настоящие эмоции только пальцами, судорожно сжавшимися на ее плечах. То, как порывисто он вцепился в нее, противоречило деликатности поцелуя. Тонкс закрыла глаза, растворяясь в подзабытых уже ощущениях – приятном покалывании в губах и легкой дрожи, пробегающей по телу. Однако насладиться этим сполна ей не удалось – Римус отстранился слишком быстро, не успев сделать поцелуй по-взрослому настоящим. Он убрал руки с ее плеч и с видом, как будто его только что отметелила стая пикси, отступил от Тонкс на шаг. — Я..., — хрипло забормотал он, — там это... надо помочь. На банкете. И с этими словами он толкнул дверь, стремительно шагнул в бальный зал и оставил Тонкс одну на увитом омелой балконе. Опешившая Тонкс растерянно смотрела на захлопнувшуюся дверь. И что ей сейчас делать? Бежать за ним? — Ненормальный, — пробормотала она, потуже затягивая плед на плечах и подходя ближе к увитой цветами решетке балкона. "А было приятно", — не смогла она врать себе и, прикрыв на миг глаза, снова отдалась фантомному ощущению мягких теплых губ на ее губах. Черт, почему он сбежал так быстро?! Внезапно ночную темноту разрезал поток света откуда-то снизу. Тонкс резко развернулась влево – открылась служебная дверь, из которой выплыли многочисленные коробки. Невозможно было увидеть, кто их направляет, но для сотрудницы Министерства это было неважно: она уже неслась через бальный зал, придерживая плед на плечах и мысленно считая секунды, надеясь, что успеет. Стремительно сбежав по мраморной лестнице, она оказалась в пустынном холле и увидела картину с другой стороны: спиной к ней стоял молодой человек, палочкой очищавший громоздившиеся рядом ящики от остатков земли и зелени. Одет он был в мантию очень хорошо знакомого Тонкс зеленого оттенка, да и самого парня она узнала – это был кассир из Botanica Magica. Прищурившись, Тонкс в секунду изменила цвет волос на рыжий, а черты лица на крупные. — Эй! — резко окрикнула она. Парень, вздрогнув, обернулся. — Здрасьте! Вы кто? — Это вы кто?! Почему не в голубой форме? Парень сделал извиняющееся лицо. — Простите, мисс! Молодые меня не увидят. Я доделал последние букетики в подарок для гостей и уже ухожу. Он указал на стол, который был заставлен маленькими композициями из голубых цветочков, перекликающимися с букетом невесты. Тонкс судорожно соображала. Это не может быть совпадением! Этот парень помогает Блэку! Но как? — Всем остальным оформлением занимались тоже вы? — Конечно. — Почему я вас не видела? — Так в два приема же, залы я украсил рано утром, а букетики привез сейчас. Это становилось похоже на допрос. Тонкс прекрасно понимала, что долго длиться он не сможет: либо их прервут, либо парень сам смоется. Чтобы продлить разговор, она ляпнула: — Красиво, кстати, вы все сделали на балконе. В жизни не видела столько омелы. Собеседник уставился на нее непонимающим взглядом. — На каком балконе? Мы нигде не вешали омелу. Брови Тонкс поползли вверх. — Нет? — Молодые просили только голубые цветы. Мисс, вы простите, поздно уже. Я поехал. И, махнув ей на прощание, парень ступил за порог, направляя свои бесконечные ящики вперед по воздуху. Тонкс осталась стоять, глядя ему вслед и замечая, как по лицу расплывается глупая улыбка. Для создания из воздуха большого количества омелы требовались значительные магические силы. Было приятно осознавать, что Римус так вложился исключительно для того, чтобы иметь законный предлог кратко ее поцеловать.