Глава 12. Еще одно имя

Под прикрытыми веками ее лицо. Она поднимает голову, опускает пушистые ресницы, подставляет слегка приоткрытые губы. Мгновение длится вечность: кровь кипит от буйства запахов, от осознания, что она сама к нему потянулась. В спину ударяет поток холодного зимнего ветра, но он не чувствует его, согретый жаром волнения от ее близости. Он тщательно контролирует волка внутри себя, позволяя себе лишь легкий поцелуй, но руки предательски выдают: пальцы на ее плечах едва не сводит судорогой, возможно, он даже делает ей больно – но отпустить ее нет никаких сил... Действительно ли она сама к нему потянулась? Или ему это приснилось? А даже если и да, вдруг это было только желание последовать обычаю целоваться под омелой? "Не этого ли ты и хотел?" — угрюмо спросил себя Римус. Да, идея наколдовать омелу казалась прекрасным предлогом для поцелуя, но теперь он корил себя за такое решение: ведь он не узнает, позволила ли Айседора поцеловать себя потому, что тоже хотела этого, или просто из готовности поддержать традицию. По крайней мере, в течение последующих дней она ничем не намекнула ему на ответ. Римус распахнул глаза и помотал головой, как будто физическое действие могло прогнать ненужные мысли. Давай, Люпин, сосредоточься! "Дорогая тетя Бетси! Вы меня помните?" Надо написать что-то еще. Римус вздохнул, глядя на длинный почти пустой пергамент, который он от нервов разгладил до идеально ровного состояния. Очень сложно писать человеку, с которым не общался лет пятнадцать. "Дорогая тетя Бетси! Вы помните семью Люпин, жившую по соседству с вами в Тобермори? Наш дом был на противоположном берегу реки, и по воскресеньям вы приходили печь пирожки вместе с моей мамой. Когда со мной случилась беда, вы лечили меня травами и очень облегчали последствия полнолуний. Тетя Бетси, мне стыдно, что я пропал так надолго! Не знаю, слышали ли вы... родителей уже нет в живых. Папа ушел семь лет назад, а за ним вскоре и мама – не смогла жить без него. В тот год я часто бывал в нашей деревне, но не нашел в себе сил зайти к вам... Простите, что не стал звать на похороны. Не звал никого, честно говоря, не было сил... Сейчас я редко бываю дома. Уезжаю по работе, но работа есть, хвала Мерлину! В целом я живу неплохо, интересно, делаю то, что нравится. Вокруг очень много добрых людей, без помощи не остаюсь. Тетя Бетси, я часто вспоминаю вас в последнее время. Где вы? Как живете? Есть ли кому позаботиться о вас? Буду рад узнать ваши новости и снова прошу прощения, что выхожу на связь только сейчас. С благодарность за вашу бесконечную доброту, скрасившую мое детство, Римус". Итоговый вариант не был идеальным, но, поняв, что ничего лучше сейчас не напишет, Римус решил отправить письмо как есть. Он вышел из кабинета и направился в совятню по пустынным коридорам – в этот вечерний час студенты кучковались по гостиным, за исключением, наверное, только команды Гриффиндора по квиддичу. Римус заглянул в высокое окно, мимо которого шел – в сумерках школьный двор был виден плохо, но он не сомневался, что где-то вдалеке Оливер Вуд снова гоняет своих подопечных, готовя их к матчу с Когтевраном. Мысли Римуса вернулись к Доре. Их вылазку на свадьбу не назвать продуктивной... то есть, конечно, он не упустил возможность использовать симпатичный балкончик, который молодожены обошли вниманием и не включили в программу развлечений. Но в контексте поисков Сириуса тот день они провели впустую. Айседора рассказала ему о встреченном сотруднике из "Botanica Magica", и Римус согласился с ней, что это крайне подозрительно. Однако, что именно там происходит, он никак не мог взять в толк. Головоломка не складывалась с тем Сириусом, которого знал Римус. Во-первых, он был уверен, что Сириус до сих пор не пойман во многом благодаря тому, что никто не знает о его анимагических способностях. В образе собаки ему было бы удобно существовать в деревне: добрые люди и накормят, и пригреют, а в случае чего можно быстро убежать. Тогда что мешает Сириусу в том же облике пса просто приходить в "Botanica Magica" и не осложнять жизнь заранее назначенными встречами? Во-вторых, способ передачи информации через цветочную шифровку до сих пор казался Римусу странным. Сириус не был из тех, кто любит заморачиваться, разгадывать загадки и уж тем более – играть на такой аристократической теме, как язык цветов. Для подобного поведения нужна была особая причина... но Римус ее не находил. Сердце привычно заныло при мыслях о Сириусе. "Почему же ты просто не уберешься отсюда... что тебе тут надо, Бродяга?" — тоскливо подумал Римус, поднимаясь в башню-совятню. Неужели он и правда слетел с катушек настолько, что охотится за Гарри? "Ну с ума-то он сошел давно... еще когда предал Джеймса и убил Питера... вряд ли двенадцать лет в Азкабане прибавили ему здравого ума", — горько рассуждал Римус, привязывая письмо для тетушки Бетси к лапе маленькой коричневой совы. В этот момент ему вспомнилось, что тетя Бетси, скорее всего, узнает о смерти его родителей из его письма – грустные вести понесет совушка. "Сколько же людей ушло... Джеймс, Лили... Питер... Папа, мама... Сириус все равно, что умер..." Римус, выпустив сову, тяжело облокотился на подоконник и уставился в звездное небо. Каждое имя зажигало свой, именной, шрам на сердце. Вот только... кажется, недавно там появилось еще одно имя, которое пока уцелело, и даже наоборот, с каждым днем все укреплялось, разрасталось и заставляло это самое сердце биться быстрее. Дора... А что, если у них получится? Вдруг он может рассчитывать на что-то большее, чем мимолетный поцелуй на чужой свадьбе? "Я же оборотень", — осадил он себя, утыкаясь взглядом в бледный месяц, проступивший на небосклоне. — "Надо заканчивать эти игры... в поцелуе под омелой ничего такого нет. Но если она мне дорога, то дальше идти нельзя." Он прикрыл глаза, утыкаясь лбом в холодную каменную стену башни и обреченно принимая, что скоро одним шрамом на сердце станет больше.

***

— Ты не любишь квиддич? — Уважаю, но я не фанатка. Римус и Айседора усаживались на трибунах – до матча Гриффиндор-Когтевран оставались считанные минуты. Вокруг, несмотря на хмурый мартовский день, звучали приподнятые голоса учителей и учеников. Ли Джордан проверял микрофон, Гриффиндор и Когтевран по очереди скандировали кричалки, пока их команды разминались на поле. — Не замерзнешь? — Римус с сомнением оглядел черное пальто Айседоры. Одно дело, гулять в нем по Хогсмиду, и совсем другое – неподвижно сидеть, возможно, несколько часов. — А что такое? У тебя заготовлен плед? Римус задохнулся от ее насмешливого тона и дерзкого прямого взгляда синих глаз. Никогда еще она так открыто не вспоминала ничего из произошедшего на французской свадьбе... Из ступора его вывел Снегг, поднявшийся на их ярус и протискивающийся мимо в поисках свободного места. Римусу показалось, или коллега брезгливо завернул край своей мантии, чтобы ненароком не коснуться его? — Кстати, Рем, все забываю сказать. В воскресенье в Хогсмиде выступает группа "Единорожий джаз", может, сходим? У Римуса душа ушла в пятки. Она сама зовет его куда-то? Проклятье, именно в воскресенье! Ну почему!! — В воскресенье я не смогу. — Почему? — Ммм... — Потому что полнолуние, — довольно громко оборонил Снегг, даже обернувшись, чтобы насладиться выражением лица Айседоры. Сердце Римуса пропустило удар. Вот и все. — А, да? — Айседора подняла брови, а потом кивнула с совершенно невозмутимым видом. — Точно, я забыла. Ну тогда через неделю сходим в "Ежедневный поРОК". Она вальяжно облокотилась на спинку трибуны и принялась разглядывать спортсменов на поле. Снегг, скривив физиономию, развернулся и спустился на несколько ярусов ниже. Римус ошалело посмотрел на Айседору. — Ты знаешь? — прохрипел он. — Конечно, — ровно ответила она, не сводя глаз с игроков. — Откуда? — Так все ж знают, — пожала она плечами. Римус не понимал, что и думать; она говорила об этом так обыденно, словно они обсуждали цвет его волос. — И давно ты знаешь? — Мерлинова борода! — цокнула она чуть громче, чем следовало, и несколько человек вокруг обернулись на них. — Рем, — она склонилась к нему и понизила голос, — у меня нет предрассудков относительно тех фактов биографии людей, которые они себе не выбирали. Успокойся. Римус заставил себя тоже перевести взгляд на поле, но ощущение, что он сейчас взлетит без метлы, затопило и разлило по лицу глупую улыбку. Она знает! И она не против! То есть, когда она позволила ему поцеловать себя под омелой, она уже... — Но Снегг, конечно, в своем репертуаре, — голос Доры прервал его мысли. — Он же специально это сказал. Почему он такой мерзкий? Римус только покачал головой – в этот момент ему было абсолютно наплевать на Снегга. — Кстати, угадай, что я слышала? — ее голос вдруг изменился, став серьезнее. — Он сказал одному слизеринцу, что окончил Хогвартс в 78-м году. У Римуса снова возникло дурное предчувствие. — И что? — аккуратно спросил он. — Сириус Блэк выпускался в тот же год. Так писали в "Пророке". Она посмотрела на него долгим внимательным взглядом. Римусу почему-то показалось, что она словно бы сканирует его. — Ты уже сделала из этого какие-то выводы? — Только один. Снегг может помогать Блэку прятаться от дементоров и проникать в замок. Несмотря на серьезность ситуации, Римус не смог сдержать улыбку. — Это невозможно. — Почему? Он же мерзкий. — Сложно спорить, — вздохнул Римус, — но своими поступками он заслужил доверие директора. Да и раз уж мы об этом заговорили... он мне здорово помогает в... в полнолуния. Ему было очень неловко проговаривать это и он вздрогнул от неожиданности, когда в его руку вдруг легла небольшая теплая ладонь. Конечно, он сжал ее в ответ, хоть и немного неуверенно. — Рем, заканчивай комплексовать, а. — Просто... очень мало кто реагирует так, как ты, — негромко ответил он, с благодарностью глядя Айседоре в глаза и легонько проводя большим пальцем по костяшкам ее пальцев. — Особенно женщины... часто боятся. — Боятся чего? Своей безграмотности? Это же всего одна ночь в месяц. Ее принятие, а главное, то, что оно было не вымученным, а естественным и словно бы само собой разумеющимся, развязало ему язык. — Для многих это принципиальный вопрос, они не хотят дружить с такими, как я, поэтому я давно перестал знакомиться с новыми людьми... с женщинами, в частности... можно сказать, разучился общаться. Секунда – и в его поле опять возник так любимый уже запах хлопка; прядь шелковых каштановых волос скользнула по щеке, а жаркие губы прошептали на ухо, опаляя дыханием: — Видела я, как ты разучился. Но не успел он отреагировать, как над стадионом, о существовании которого Римус уже забыл, раздался оглушительный свист и рев толпы, а из динамиков грянул голос Ли Джордана: — Дамы и господа, матч Гриффиндор против Когтеврана – начался!

***

В тут ночь Римус долго ворочался в кровати без сна. Он старался убедить себя, что переполнен эмоциями от победы Гриффиндора; от великолепной игры Гарри, на метле неотличимого от Джеймса; от успешного применения Гарри заклинания Патронуса против подлой компашки Малфоя, решившего грязно вывести из строя гриффиндорского ловца... Но в глубине души он знал, что это – самообман. На самом деле ему не спалось, потому что мозг снова и снова порывался прокрутить на внутренней пленке слова Доры о том, что у нее нет предрассудков... или ощущение ее ладони в его руке... или запах хлопка, который чудился ему на собственной подушке – ведь она как-то ночевала с ним в этой самой постели. Что, если у них есть будущее? Он неуклюже перевернулся на противоположный бок. Какими бы сладкими ни были эти мысли, надо с ними заканчивать. "Видела я, как ты разучился." Да что ж такое! Римус откинул одеяло и сел на кровати, сдаваясь бессоннице. Надо сходить на кухню за чем-нибудь успокаивающим. Он набросил коричневую домашнюю мантию и вышел в коридор, ожидая услышать на этаже полную тишину. Но не тут-то было: где-то вдалеке раздавались голоса, причем интонации были скорее обеспокоенные, чем празднующие. Мимо Римуса стремительно поплыла пара призраков, вылупившаяся из ближайшей стены. — Эй! — окрикнул их Римус. — Что происходит? — Сириус Блэк! В башне Гриффиндора! — завращало глазами одно из привидений, и Римус, после секундной заминки, что есть мочи бросился бежать в противоположном от кухни направлении. Он срезал путь через парочку тайных ходов и выскочил из-за угла у гостиной Гриффиндора как раз вовремя, чтобы застать профессора МакГонагалл а домашнем халате, ругающуюся с портретом сэра Кэдогана, который служил временной заменой Полной Даме. Вокруг них собралась небольшая группа из учеников, домовых эльфов и пары учителей. — Что я мог сделать, если у него были пароли! — Идиот! Разве мы не проводили инструктаж?! — Профессор! — расталкивая собравшихся людей, на площадку выбежала Айседора. Римус опешил: она была в одной только черной футболке, едва прикрывавшей ягодицы, и мягких тапочках. Растрепанные волосы говорили о том, что ее выдернули из постели. — Профессор! — она схватила Минерву МакГонагалл за локоть и развернула к себе, что показалось Римусу неслыханной наглостью, даже учитывая обстоятельства. — На кого напали?! — Рон Уизли. Без лишних слов Айседора вбежала в гостиную. Римус последовал за ней. Внутри царил хаос. Рон сидел в одном из кресел, выглядя бледнее, чем обычно, а вокруг него собрался, галдя, весь факультет. — Успокоились! — профессор МакГонагалл, зайдя вслед за коллегами, похоже, уже успела взять себя в руки. Айседора подбежала к Рону и, одним лишь жестом заставив учеников расступиться, села перед Роном на корточки. — Он что-то сделал тебе? — Нет. Только напугал. — Профессор Агасси, я уже осмотрела мистера Уизли. С ним все в порядке. Айседора поднялась с корточек. Римус с неудовольствием увидел, что пацаны-старшекурсники с интересом пялятся на ее голые ноги с потрясающе четко очерченными мышцами. — Профессор МакГонагалл, нам всем надо к директору. — Верно. Все Уизли и профессора идут за мной, остальным запрещается выходить из башни. Джордан, остаетесь за старосту. Если хоть один ученик выйдет из гостиной, отвечать будете вы, это ясно? — Да, профессор. Собрав вокруг себя маленькую процессию, МакГонагалл направила ее к кабинету Дамблдора. Римус шел рядом с Айседорой, периодически поглядывая на ее лицо и с удивлением отмечая на нем невероятно злое выражение – ему еще не приходилось видеть ее такой. — Дора, ты в порядке? — наклонился он к ней, но она раздраженно дернула головой, как будто ей на нос села муха. Через какое-то время они дошли до цели и расположились в кабинете директора. Рона усадили прямо перед Дамблдором, а все остальные расселись по периметру комнаты. Айседора закинула ногу на ногу; Римус предпочел бы, чтобы она этого не делала. Рон рассказывал: — Я спал. Потом сквозь сон услышал непонятные звуки, как будто треск. Открываю глаза – а надо мной стоит он. В темноте! С ножом в руке, руку вот так замахнул! — Простите, мистер Уизли, — спокойным голосом перебил директор. — Почему вы уверены, что это был Сириус Блэк? Вы видели его когда-нибудь? — Так его портретами весь Хогсмид обклеен! Правда, волосы у него уже длиннее, чем на тех фото. А лицо такое же. Бледное, вытянутое. Глаза черные, впалые. Короче, я закричал, и он вдруг испарился. — Испарился? Вы не видели, куда он побежал, к двери или к окнам? — Никуда он не побежал, я ж говорю, он просто исчез. Тело Римуса словно бы сковало льдом; он сидел не шевелясь и едва ли дыша. Он знал, как именно Сириус исчез: обратился в собаку и шмыгнул под кровать, а напуганному Рону и одноклассникам не пришло в голову искать ниже уровня человеческого взгляда. — Понятно. Блэк держал нож в правой или левой руке? — Получается, в правой. "Конечно, в правой, Сириус правша. Он хотел заколоть Рона?!" — Вы можете описать нож? — Нож был... длинный, грязный, довольно обычный. Острый. Такими моя мама в саду работает. — Хорошо. Мистер Уизли, если вы рассказали все, что могли, вам лучше вернуться в свою спальню. Замок обыскивают, но я сильно удивлюсь, если мы найдем здесь Сириуса Блэка. — Вы думаете, он уже убежал, сэр? — неуверенно уточнил Рон. Дамблдор тепло улыбнулся ученику: — Уверен. Идите спать, мистер Уизли. Профессор МакГонагалл вас проводит. Пожелав Рону спокойной ночи, Римус перевел взгляд на Дору и в который раз поразился выражению ее лица: оно было искажено странной эмоцией, то ли болью, то ли страхом. Она таращилась куда-то вслед уходящему Рону, как будто быстро-быстро обдумывая его слова. Когда Рон и МакГонагалл ушли, в кабинете повисла мертвая тишина. Преподаватели словно воды в рот набрали, не решаясь первыми начать беседу. Римус обвел взглядом других коллег: лицо Снегга выглядело сосредоточенным, Флитвика – напуганным. — Леди и джентльмены, — наконец негромко проговорил директор. — Я думаю, нам пора расходиться спать. — Директор, хотелось бы получить от вас дальнейшие распоряжения, — не согласился Снегг. — Как нам усилить охрану замка? — Не думаю, что нам осталось, что усиливать, Северус. Блэк проник в школу сквозь кокон из дементоров и десяток охранных заклинаний. Но он сбежал, испугавшись шума... он не вернется в школу сегодня ночью. — Как он проник в замок? — грубо спросила Айседора. Если бы не тяжесть ситуации, Римус бы рассмеялся прямоте и наивности вопроса. — Если вы спрашиваете мое мнение, профессор Агасси, то у меня нет удовлетворительной версии на данный момент. Утром я обязан буду известить Министра магии, возможно, он и его сотрудники выступят с какими-то идеями. Агасси отвернулась от коллег; Римусу показалось, что она еле слышно выругалась. — При всем уважении, Министр магии не в курсе наших внутренних дел, — вновь подал голос Снегг. — Хотя для тех, кто знает предысторию ситуации, очевидны некоторые моменты. — Северус, — голос директора стал опасно-предупреждающим, — я не хочу слышать от вас рассуждения, которые меня уже расстроили однажды. Но Снегг, казалось, не собирался себя сдерживать; он вскочил на ноги. — Да поймите же вы, в замок нельзя проникнуть без посторонней помощи! — Достаточно, — голос Дамблдора ледяным мечом разрезал пространство. — Коллеги, я требую от всех вас немедленно разойтись по своим спальням. Спокойной ночи. Как только дверь в кабинет директора захлопнулась, Снегг, и не собиравшийся уходить спать, сделал шаг к Римусу. — Ты, — ткнул он пальцем ему практически в лицо. — Я не знаю, как ты это делаешь и как это сходит тебе с рук, но я точно знаю, что это ты! Римуса не сильно шокировало выступление старого знакомого – за годы общения он насмотрелся на манеру Снегга вести диалог. Единственное, что его беспокоило, так это Дора, наблюдающая некрасивую сцену. Еще не хватало, чтобы Снегг запудрил ей мозги относительно его прошлой дружбы с Сириусом... — Северус, — мягко начал он, — ты очень ошибаешься. Я не имею к этому отношения. — Ты лжешь! — закричал Снегг, но вперед вдруг вышла Айседора. Римус на секунду испугался: хоть она и была высокой, но в одной своей черной футболке против полностью одетого Снегга смотрелась крайне беззащитно. — Профессор Снегг, — яростно начала Айседора, — чем вы докажете, что не служили Волан-де-Морту вместе с Блэком в вашу бытность Пожирателем Смерти? На лестничной площадке повисла оглушительная тишина: Римус опешил не меньше, чем Снегг. —Хватит, — тихо проговорил Римус, схватил Айседору за руку и потащил по ступенькам вниз. Она еще раз кратко оглянулась на Снегга, но вырываться не стала. — Куда мы идем? — чуть сбавив тон, спросила она. — Ко мне. По-моему, нам надо поговорить. — Надо.