Глава 2. О недопустимости двусмысленных формулировок

***

Как только последний ученик покинул кабинет, Томас Гонт закрыл дверь и наложил на неё простейшее «Силенсио». Не из паранойи, нет, люди имеют дурную привычку подслушивать то, что им не предназначено. Он положил пергамент на стол, посмотрел на него и раздраженно вздохнул. Гермиона Грейнджер совсем не входила в его планы. Слишком внимательная, слишком быстро подмечающая детали и слишком плохо поддающаяся обаянию, которое так безотказно действовало на остальных. Она точно не знала кто он, хоть и чувствовала, что что-то не так. Но признание в любви? Это что-то новое. Не сам факт признания в любви, он всегда пользовался популярностью у женщин, а то, что он считал грязнокровку сообразительнее, раз не повелась на его внешность и обаяние. Или девчонка все же поняла, кто находится у них под носом и решила действовать вот так? — Медовая ловушка, как оригинально! Гонт, или попросту Темный Лорд, сел, аккуратно расправил пергамент и прочитал записку в третий раз. Медленно. Внимательно. С тем же выражением лица, с каким обычно проверял контрольные или строил планы по уничтожению Гарри Поттера: смесь профессионального интереса и лёгкого разочарования. «...если ты это читаешь, значит, я наконец-то решилась...» — Как отчаянно и трагично, мисс Грейнджер. «…мир будто меняется, когда ты входишь…» Он поморщился. — Серьёзно? — тихо спросил он пустоту. — Это метафора. Я просто захожу в класс. «…ты пугаешь, но это странным образом завораживает…» Гонт нахмурился. — Я ни разу не повысил голос. Ни разу. Он задумался. — Возможно, дело в интонации. «…ты знаешь больше, чем говоришь…» — Это называется профессиональная компетентность, — сухо заметил он. — Я же преподаватель. Лучший из всех, кто у них был. Он откинулся на спинку кресла и уставился в потолок. — Почему, — произнёс он вслух, — грязнокровка воспринимает элементарную вежливость как форму романтического сигнала? «…Если ты захочешь поговорить, то знаешь, где меня найти, на том же месте, где мы случайно столкнулись месяц назад. 7 этаж, восточный коридор, я буду ждать под омелой в 19:00…» — И почему всегда омела? Он потер переносицу. Это был редкий жест, почти человеческий. Возможно, возвращать свой облик к тому, что у него был почти 50 лет назад было не самой лучшей идеей. Он хотел обаять и втереться в доверие, а не влюбить в себя подружку Гарри Поттера. Он перечитал последний абзац еще раз. — Это уже начинает напоминать угрозу. — пробормотал он. Некоторое время он молчал, разглядывая почерк. Чёткий. Уверенный. Слишком аккуратный для влюблённой глупости. Неужели нравы современных волшебников позволяют вот так просто признаваться в любви профессору? Он, конечно, снова красив, да и вообще завидный мужчина по всем меркам, но это возмутительно! В его школьные годы за такое бы вызвали на дисциплинарную комиссию! — Значит, мисс Грейнджер желает встретиться на том же месте, но уже затащить меня под омелу. Придется внести небольшие коррективы в ее планы.

***

На всех последующих занятиях Гермиона упорно молчала, игнорируя рыжую подругу. Нервы и так были на пределе, а Джинни все не умолкала, рассыпаясь в извинениях. Подумать только, впервые нарушила дисциплину и сразу результат! — Это моя вина, — продолжала шептать ей Джинни, — Это все моя вина. Я должна была сразу сказать, что это не твоя записка. Или вообще… сжечь. Гермиона сжала перо так, будто собиралась им кого-нибудь проткнуть. — Успокойся, — процедила она, не отрываясь от конспектирования. — ты ведь не Финниган, чтобы все вокруг самостоятельно воспламенялось. — Мне очень стыдно! Теперь Гонт будет думать, что ты просто по уши влюблена в Гарри. Не стоило мне переписывать записку.— жалобно протянула Джинни. —Что?! У нас же уже был готов финальный вариант! Перо замерло над пергаментом. — Джинни, что конкретно ты написала? — с угрозой спросила Гермиона. — Ну… — Джинни замялась. — Точно не помню, но я старалась придерживаться четкой структуры, как ты и сказала! Может... добавила совсем немного романтики в текст. Ну, знаешь, что меня так сильно в нем привлекает, какой он высокий, загадочный, какой мелодичный у него голос, ну, чтобы чуть загадочнее получилось, раз послание анонимное. — Джинни, — Гермиона медленно повернулась к ней, совсем позабыв о занятии, — предполагалось, что комплиментарная часть признания в любви останется для эпизода с омелой! Гермиона закрыла глаза. В таких стрессовых условиях просто невозможно сфокусироваться на учебе. — Великолепно, — сказала она после паузы. — Просто замечательно. Мало того, что я выглядела так, будто пишу любовные послания на его уроке, так теперь ещё и выгляжу как человек, который анализирует свои чувства к Гарри Поттеру в виде структурированного плана с элементами воспевания. — Зато написано логично и без ошибок, я думаю, что профессор Гонт тоже это оценил! Любовь - это же прекрасно! — попыталась подбодрить её Джинни. Гермиона взвыла, привлекая к себе ненужное внимание однокурсников и профессора Слизнорта, который совсем не придал значения такому проявлению эмоций. А кто не взвоет от второго подряд занятия по зельям, где даже ей все дается с трудом, в то время как ее лучший друг, с поразительной легкостью, получает очередное "Превосходно". Вот это, кстати, подозрительно. Сегодня ее официально раздражает все, что связано с Гарри Поттером. — Это ужасно! — возразила Гермиона. — Он явно вызвал меня после занятий не для философских рассуждений о любви. Или ты думаешь, он советом поделиться захотел? — она скривилась, — писать романтические тексты вместо конспектов... Гонт точно не упустит возможности едко прокомментировать случившееся и назначить мне отработку. — Ну, это же не самое страшное? — осторожно заметила Джинни. — Да, ты права! Перспектива отработки один на один с Томасом Гонтом, который смотрит на тебя так, будто оценивает твою выживаемость - совсем не самое страшное! Джинни поёрзала на месте. — Давай мы пойдем вместе и я признаюсь, что это была моя записка? — Нет, — резко ответила Гермиона. — Ни в коем случае. — Но ведь это я виновата! — Я знаю, спасибо, что напомнила, — кивнула Гермиона. — подумай сама, если он решит, что я просто отвлеклась на личные переживания... Сильно отвлеклась, судя по тому, что ты сейчас рассказала, то я выслушаю его нотации и — она закатила глаза, — он назначит мне отработку. Но если мы пойдем вместе и неожиданно выяснится, что мы вдвоём замешаны в планировании любовной диверсии под омелой, то это уже коллективный идиотизм. Джинни тихо вздохнула. — Наверное, ты права. Но, — она придвинулась еще ближе к Гермионе. — вдруг он действительно захочет поделиться с тобой советом? Вдруг он решит вмешаться и сам передаст записку Гарри? А вдруг он хочет посодействовать в твоем признании? — отчаянный шепот младшей Уизли начал переходить в истерику. — Тогда что мне делать?! — Это бессмыслица! — возмутилась Гермиона. — Во-первых, не в моем, а в твоем признании. Во-вторых, ничего такого точно не случится. Наш новый профессор может и не выглядит как тот, кто ест младенцев на завтрак, но это решительно не означает, что он такой хороший, каким вы все его воображаете! Меня итак напрягает, что придется остаться с ним один на один. — Ты что, боишься, что он и тебя очарует? — уже весело сказала Джинни, заметно успокоившись. — Мы уже это обсуждали. Тот факт, что он начал у нас преподавать только с конца октября еще не говорит о том, что он является тайным агентом "Сама-Знаешь-Кого" и замышляет что-то ужасное, а всеобщее восхищение... Он просто очень притягательный мужчина, в этом нет ничего таинственного. — Это не смешно. От его взгляда правда в дрожь бросает.