Глава 4. О чужих тайнах

В Большом зале пахло жареным мясом, свежим хлебом и пряностями. Атмосфера надвигающегося праздника ощущалась все более остро. Студенты смеялись, спорили, размахивали вилками и обсуждали предстоящий матч по квиддичу. Гермиона молча сидела за гриффиндорским столом, уткнувшись в свою тарелку с тушёными овощами. Она методично передвигала их вилкой, создавая подобие порядка. Мир вокруг нее стремительно выходил из-под контроля. Джинни не выдержала первой. — Ну? — прошептала она, наклоняясь через стол. — Ты сказала, что он не понял. Но что именно он не понял? Ну же, ты обещала рассказать утром, а уже обед! Гермиона устало вздохнула. Вспоминать разговор с профессором не хотелось, но подруга настойчиво пыталась добиться подробностей еще с вечера. — Он решил, — начала она ровно, — что это признание в любви предназначалось ему. Джинни замерла. — В каком смысле ему? — В прямом смысле, — мрачно ответила Гермиона. — Он посчитал, что я написала это, чтобы… затащить его под омелу. — О!— Джинни непонимающе уставилась на нее. — Но я же писала послание Гарри, с чего он вообще сделал такие выводы? — Может потому что ты, переписывая записку в десятый раз, так увлеклась, что забыла указать его имя? — Нет, я точно помню, что я его указала. — неуверенно возразила Джинни. — Он буквально заставил меня прочитать ее, там не было даже намека на Гарри. Ты точно ему писала и о нем? — она начинала злиться, — Потому что, попадись мне твой финальный вариант чуть раньше, я бы тоже подумала, что ты писала о ком угодно, но не о Гарри Поттере. Джинни нервно усмехнулась, виновато посмотрев на Грейнджер. — Гермиона, прости меня, прости! Но ты же сказала ему, что это для Гарри? — Я сказала, что это не для него, но он не поверил. — Это не одно и то же! Тебе все же надо было сказать, признаться, что это я во всем виновата. Гермиона еще больше поникла. Джинни решила наклониться ближе, понизив голос до заговорщического шёпота. — И что он сделал? — Он… — Гермиона подбирала слова, — сделал выводы и назначил мне отработки по пятницам. — Какие выводы? — Совершенно не совпадающие с реальностью. — Она воткнула вилку в кусочек тыквы, — Если отбросить в сторону, что все твои слова воспевания Гарри больше подходят нашему профессору, то есть еще кое-что. — Гермиона тяжело вздохнула. — В твоей записке указано место встречи, которое по «счастливому» совпадению, является местом, где я случайно налетела на него месяц назад, так что теперь он совершенно уверен в своих выводах. — Вы реально столкнулись с Гонтом там же, где и мы с Гарри?! Обалдеть! А как? И ты молчала об этом?! — Джинни, я тебя удивлю, но Хогвартс довольно ограничен в пространстве. Да и что мне нужно было рассказывать? Что я расстроилась, увидев поцелуй твоего брата с Лавандой, и, разревевшись, как умалишенная, почти сбила профессора с ног? — Ладно, молчу. Гермиона наконец поднесла вилку ко рту и замерла. Она почувствовала это раньше, чем увидела, словно кто-то осторожно, но настойчиво провёл взглядом по позвоночнику. Она медленно подняла взгляд. За преподавательским столом, среди разговоров и смеха коллег, сидел Томас Гонт. Он не улыбался. Не делал ничего примечательного, просто пил свой чай. И смотрел на неё. С таким выражением лица, с каким смотрят на задачу, решение которой уже найдено, но проверка ещё не окончена. Гермиона резко опустила взгляд. — Он смотрит на меня. — сразу же прошептала она. — Может тебя кажется? — неуверенно спросила Джинни, попытавшись незаметно повернуть голову в сторону преподавателя. — Реально пялится. — Так, будто, — Гермиона сглотнула, — он всё ещё читает эту записку. Джинни заботливо взяла ее за руку. — Может он просто задумался? Лучше сфокусируемся на чем-то другом, например на квидитче? Мальчишки уже ушли на поле, — она ободряюще сжала ладонь подруги. — давай скорее закончим с обедом и нагоним их? Мне очень нужна твоя поддержка с трибун, все же последняя тренировка в этом году!

***

Дни после разговора с Джинни в Большом Зале проходили подозрительно спокойно. Она больше не ловила на себе пронизывающий изнутри взгляд, да и на его уроках Гермиона словно перестала существовать. Он будто в упор ее не замечал, не задавал вопросов, не делал едких замечаний, не вызывал к доске. Абсолютно ничего. Гонт был безупречно добродушен и вежлив со всеми и безупречно равнодушен к ней. Это должно было успокаивать, но странным образом нервировало. Гермиона привыкла, что на неё реагируют. Даже Снейп, по-своему, конечно. А здесь пустота. Безразличие, выверенное до совершенства, будто она была неудобной сноской, которую лучше не перечитывать. К пятнице она уже почти убедила себя, что зря накручивается. Может он и правда не такой уж и пугающе-стремный, каким она его вообразила? Нет, просто Гонт думает, что она влюблена в него, что вполне может являться причиной его резкой потери интереса. Нормальная реакция профессора на неприемлемые чувства студентки. Коридоры в вечернее время были почти пустыми. Третий этаж был заполнен лишь эхом ее шагов и шорохами старых гобеленов. Гермиона шла быстро, с привычной решимостью человека, который предпочитает пережить неприятное сразу. У самой двери кабинета профессора Гонта она машинально поправила волосы и задела серёжку. Та сорвалась и, звякнув, упала на каменный пол. — Прекрасно, — прошептала Гермиона, опускаясь на корточки. Серьги были подарком родителей на прошлое Рождество, милые бабочки из белого золота. Терять даже одну из них в тёмном коридоре перед отработкой у пугающе игнорирующего профессора - это именно то, чего ей сейчас не хватало. Она уже нащупала застежку, но самой сережки так нигде и не было. Предположив, что та могла закатиться за стоящую рядом статую рыцаря, прытко принялась обыскивать его с разных сторон. Как вдруг безмятежную тишину нарушил звук приближающихся шагов. Сначала она подумала, что это может быть сам Гонт, ведь она пришла на 20 минут раньше назначенного времени, но вовремя расслышала голос. И не один. Она замерла в своей нелепой позе. Инстинкт сработал быстрее логики. Она резко поднялась и юркнула в ближайшую нишу за гобеленом, старым и пыльным, изображающим какое-то сомнительное героическое сражение. Сердце колотилось так громко, что ей казалось, что ее сейчас же заметят. Шаги приближались и голоса становились все более различимыми. — Вы слишком поспешили, — сказал знакомый, холодный голос бывшего профессора Зельеварения. Гермиона затаила дыхание. — Я действовал в рамках договорённостей, — ответил ему голос, без сомнений принадлежавший Гонту . Он звучал иначе, чем на уроках. Ни мягкости. Ни учтивых нот. Спокойно, ровно и опасно. Как в день, когда она пришла к нему после занятий. Ее охватила дрожь. — Договорённости, — протянул Снейп с напускной вежливостью. — Вы решили появиться в Хогвартсе аккурат после того, как директор… отбыл. Не кажется ли Вам, что это было слишком необдуманным решением? Кто-то может посчитать, что это не было обычным совпадением. — Вы же не верите в совпадения, Северус. Но, так уж сложились обстоятельства, что кому-то нужно было занять Ваше место на данной позиции. — В его голосе Гермиона различала явную угрозу. — Раз место профессора зельеварения так удачно было занято Слизнортом, а директора срочно надо было кому-то замещать, я с удовольствием решил предоставить Вам эту возможность. Так в чем именно, Северус, заключается поспешность моего решения? У этих детей наконец появился достойный учитель, впервые за эти годы. Гермиона сжала изрядно вспотевшие ладони. — Вы абсолютно правы в своих суждениях, но я верю в осторожность, — тихо сказал Снейп. — И в то, что некоторые лица лучше не показывать слишком близко к Поттеру. На мгновение повисла пауза. — Я просто выполняю свою работу, Северус. — ответил Гонт. — В рамках порученных мне компетенций, не более. — Вы играете в опасную игру, — продолжил Снейп. — Особенно здесь. Что делать, если кто-то Вас узнает? — Хогвартс - интересное место, — возразил Гонт. — Слишком много внимания к прошлому и так мало к настоящему. Гобелен дрогнул от сквозняка. Гермиона прижалась к стене, молясь всем известным и неизвестным богам, чтобы её не заметили. — И все же, я хочу предупредить Вас, — сказал Снейп уже почти шёпотом. — Хогвартс не любит секретов. — Тогда у нас есть кое-что общее, — как-то мрачно усмехнулся Гонт. — Ступайте, Северус. С минуты на минуту сюда заявится подружка Поттера, не хотелось бы, чтобы она стала невольным свидетелем нашего разговора. Голоса стихли, но звуки удаляющихся шагов исходили только от одного из них. Некоторое время спустя раздался скрипящий звук открывающейся двери. Должно быть Гонт зашел в кабинет. Гермиона ещё несколько секунд стояла неподвижно, не в силах пошевелиться. Сердце колотилось где-то в горле. Когда коридор снова погрузился в абсолютную тишину, она медленно вышла из-за гобелена, позабыв как про потерянную серёжку, так и про назначенную отработку. Теперь у неё больше не было сомнений. Томас Гонт что-то скрывал и Снейп знал, что именно. И что еще хуже, Гарри Поттер снова был замешан в чьих-то тайнах.