3. "Мы наш, мы новый мир построим..."

...анестезия гиперсна плавно уходит. Нежная вата пропадает окончательно с тихим зевком. Я потягиваюсь в кровати и поднимаю крышку. Сажусь, потираю глаза и улыбаюсь, бросая взор на кабину, где уже виден ярко-рыжий, рассвет. Рассвет на Марсе, который так хотел застать Шурик... Поднимаясь, поворачиваюсь к очаровательной и прекрасной, любимой жене. Ещё так мило растрёпанной, с распущенными длинными волосами, в белоснежных трусиках и топике. Славянушка сидит и сонно моргает, зевая мило. -Вот мы и прибыли, заюшка... - произношу я и беру свою сонную заботливую хозяюшку на руки, зацеловывая, прижимая. Мы проходим в кабину и смотрим, как яркие солнечные лучи сияют на поверхности орбиты Марса, а на нём - то и дело, пласты сочно-зелёных точек, этаких разных климатических зон, в каждой из который нам необходимо завести сельское хозяйство... Обширные сады, огороды, оранжереи, рощи, дубравы и леса с самыми разными растениями - сущий рай для ботаника! ...коим был Ясенев Александр Владимирович... Славя выдыхает, со светлой грустью на лике, улыбаясь: -Жаль, Саша этого не видит... Я выдыхаю "да" и только зацеловываю свою любимую, по щёчкам которой, стекают бесшумно горячие, блестящие хрусталём, слёзы. В ворохе воспоминаний, в этаком медитативном трансе светлой печали, мы переодеваемся и начинаем посадку корабля вручную... А передо мною - всё тот же пасмурный осенний день, тяжёлое осязаемое молчание, безногий отец, брат, которого я тогда так хотел уебать и который, паскуда такая, исполнил моё желание сильно позже, когда оно стало худшим из кошмаров. Худшим - потому что произошло наяву, когда я хотел бы чего угодно, только не этого и не с ним... Спустя тот мрак киберпанка, общего дела, смертельно опасного и святого, целой истории из постоянного адреналина ЭЗОПовщинской конспирации, общих радостей, общих печалей, общих побед, общих поражений, общих потерь и общих подкреплений...

"Так бывает: под ногами битое стекло Шаг по краю, и огнем охвачено крыло Ты же знаешь – нас никто не обещал любить Эй, товарищ, крепче натяни эпохи нить..."

Отец Славяны, как оказалось - в своё время по блату занёс нужным людям в военкомат и оказался в ВДВ. Карьерист, он и там, довольно богатым спектром сыграл на алчности элитарности разрекламированного почти аристократизма и урвал с зубами погоны сержанта на срочке. А потом, когда настала пора нюхать порох, его с тёплого местечка мобилизовали - подсиживал его целый пласт граждан, не развёл рамсы, под угрозой шантажа слетел с карьерной лестницы структуры и оказался мобилизован, как обладатель очень интересной ВУС и аж сержантского звания. Элита и супер-пупер солдат срочки, когда пришла пора нюхать порох в кредитной снаряге, когда от армии потребовалось чуть больше, чем вычёрпывать воду из лужи совочком, оказался скормлен врагам со всем подразделением. Чудом выжил - лишился ног.

"На канаты ты отброшен, но еще в строю На раскаты грома променяли мы уют Выше парус! Обреченному неведом страх Я останусь песней на обветренных губах

Чтоб стропила истории поднять Мы с "богами" поспорили опять Не жалей и не смотри назад И рассветом сменится закат..."

Брат отца Славяны оказался по ту сторону баррикад. Оба они питали в целом положительное отношение к прошлому, общей стране диктатуры пролетариата. Брат совершенно ничего общего не имел с меньшинством коричневого толка. Но когда неожиданно, две страны были почти объединены, пусть под сапогом империализма... Войска были как бы дохуя тактически отведены от столицы, растягивая столь прибыльное дело на дооооолгие дооооолгие года и жертвы. А отец Славяны, как позже оказалось, родного брата, которого силком хапнули, а тот уже и не знал что думать, когда не было никаких обращений к населению, лишь прилёты безо всякого объявления с неизбежными мирными жертвами... В общем, за тот короткий отпор во время скармливания, отец Славяны успел порвать родного брата на куски прямым попаданием из АГС, сам того не ведая...

"Звон бокалов не раздастся еще сотню лет Нам осталось пить за тех, кого уж с нами нет Барабаны сон потомков потревожат вдруг Великаны примут небо из уставших рук

Чтоб стропила истории поднять Мы с "богами" поспорили опять Не жалей и не смотри назад И рассветом сменится закат..."

Я "развернул этакую "Искру" из-за пазухи", был рад, что семья моей любимой разделяет коммунистические взгляды и вскоре мы начали всё больше организовываться супротив монополиста всей планеты - "Объединённого Директората Земли", в частности, как завещал Маркс, каждый супротив своего районного отделения, так сказать, на местах. То, что раньше когда-то ещё играло роль и называлось странами, в которых агония капитала билась в коричневой чуме шовинизма и деградации. Святые и не запорочившие мундира, военные, красные, коммунистические, Штирлицы и варианты Омега среди жандармов, всюду были настоящие герои. Троцкизм и античный, аргонавтский взгляд на Октябрь, увы, были присущи служащим. Конечно, можно роту подготовить, долго муторно. Всё занять. Можно, шансы нормальные. Тактически - без проблем. А вот дальнейший потенциал? Главное - перспектива-то какая-то есть? А вот её - шиш, кукиш. Пока подавляющее большинство, эта самая инертная масса будет проходящие волнения встречать недоумённым хлопанием глаз - всё без толку. Парижская коммуна. Предостаточно героев ополчения разворачивали красные знамёна, не выгодные двум империалистическим гигантам, которые без сомнения, скармливали их по одному. Тактический успех - выигран бой, проиграна война. До тех самых пор, пока инертная масса не станет порохом, лишь искрой для которого станет этот самый тактический успех, только проповедь ликбеза агитпропом. Вот этого, марксистского, традиционно недостающего святым военным, необходимо было много - на уютных кухнях, ЭЗОПовщиной, всюду, где возможно...

"Чтобы знамя победы вновь поднять Чтобы в руки рабочих власть отдать На обломках рухнувшей тюрьмы Новый мир с тобой построим!

Чтоб стропила истории поднять Мы с "богами" поспорили опять Не жалей и не смотри назад И рассветом сменится...

Чтоб стропила истории поднять Мы с "богами" поспорили Не жалей и не смотри назад И рассветом сменится закат!"