Часть 1. Жёлтая папка

            Когда-то его единственным отвлечением являлись незатейливые романы, теперь же, по прошествии стольких лет, всё кардинально поменялось. Ныне в его обязанности входили заботы о целом поселении, о каждом её жителе в частности — это чувство долга перед деревней стало тяжким бременем.              Ведь, пресытившись ответственностью, он просил спокойной жизни в отставке, или, быть может, он вновь вступил бы в ряды АНБУ... Всяко лучше, чем монотонно перебирать бюрократические тяжбы, обмениваться формальностями со «значимыми» персонами — всё ради этого «статуса», ради оправдания надежд друзей и близких. Близких... Надо же.              Он, по правде говоря, никогда и не жаждал признания; легче быть незаметным шиноби, пряча глаза за выученной наизусть книжкой. Легче обменяться парой шуток с приятелями, когда они начинают расспросы о самочувствии. Так было легче всем. А главное — не приходилось участвовать в долгих и личных разговорах. Какаши любил слушать, советовать, но советы принимать готов не был. Мужчина, прошедший когда-то через личностный ад, Хатаке предпочитал быть из наблюдающих, а не тех, за кем наблюдают.             — Утречко, Какаши-сан, — Шизуне вошла в кабинет бодрой походкой, и Шестому стало даже немного завидно. Все вокруг пребывали в каком-то необычайно приподнятом настроении.             — Здравствуй, Шизуне, — Хатаке лениво покрутился на кресле, обернувшись к ней. — Просто Какаши для тебя. Сегодня важная дата? Вы все прямо светитесь с утра пораньше.              — Ну-у, я так не могу, Какаши-сан... — Като прихорашивалась в зеркале и воодушевлённо рассказывала о предстоящем Ханами. — Как вы могли забыть о таком? Похоже, вы уже завалены делами Хокаге. А ведь не прошло и полугода.              — Я надеюсь, через полгода здесь будет сидеть Наруто, — Какаши измученно глянул ей прямо в глаза и скорчил страдальный вид, — иначе я так не выдержу, Шизуне-сан...              — Ну вас! — она широко улыбнулась и покинула кабинет, ссылаясь на переговоры в госпитале.             После слов о госпитале перед ним внезапно всплыл образ Сакуры.             Какаши отставил ручку в сторону.             Да-а, давно он её не видел. Прошло больше четырёх месяцев с тех пор как они случайно встретились в комбини — возле стеллажей с быстрыми завтраками. Она тогда бросила вежливое приветствие, однако от его глаз не ускользнула её усталость; Шестой ответил с лёгкой иронией, и уголок её губ дёрнулся вверх.        И всё равно что-то было не так, как прежде. Сакура вся была как натянутая струна; неестественно выпрямившись, будто пытаясь скрыть надломленность, она старалась вести себя серьёзно – слишком серьёзно для той Сакуры Харуно, которую он помнил...             На стол перед ним звонко шлёпнулась папка жёлтого цвета. Он вопросительно поднял взгляд, и бесшумно вошедший Шикамару пожал плечами: мол, сам виноват, что завис.              — В Стране Риса не дремлют, — подытожил он. — У нас новая кучка «революционеров» и пара отравленных чунинов из Кири.              Какаши принял папку: из общего дела выбивалась одна броская бумажка с надписью о новой миссии.              — Миссия по сопровождению?              — Это другая, — отмахнулся Нара. — Некий Рэйден требует себе пару шиноби в сопровождение для каких-то важных дел. Он видная шишка среди феодалов Страны Огня.              Шестой внимательно прошёлся по пунктам условий; миссия была ранга «A», значит требовался джонин. «Важны качества ирьёнина, но преимущественно, чтобы это был ирьёнин с опытом» — и в голове опять промелькнула Сакура.              Скрестив руки в замок и опёршись локтями о стол, он задумчиво уставился в дверной косяк.              — Э-э, Какаши-сан... — флегматично бросил Шикамару. — Так что вы думаете насчёт первой миссии? Она важнее, на мой взгляд.              — С нукенинами на границе Страны Риса отправим разбираться Сая, Чоджи и Ино. По отравленным... Поговорим с Цунаде. — Его взгляд выражал сомнение, вызвав вопрос у советника.             — Цунаде-сама, насколько я знаю, сейчас не в стране Огня. У чунинов замечено ухудшение самочувствия, я говорил с Шизуне утром. По ядам у нас хорошо специализируется Сакура. Впрочем, не мне вам говорить, она же ваша ученица.              Она же ваша ученица.        Случайно брошенная фраза вызвала новый виток сомнений в мыслях. Как он, будучи бывшим наставником, не интересовался жизнью своей подопечной? Ответ пришёл стремительно.              Если честно признаться самому себе, он им и не был.              Возможно, всё, чему когда-либо Сакура могла научиться у него — это важность командной работы на их испытании с колокольчиками и контроль чакры. Затем, как он помнил, за её учение со скепсисом взялась Сенджу.              Глаза пробежали по оголённым веткам за окном в попытке отвлечься от навязчивых мыслей.        Он вдруг почувствовал острый укол вины. Взгляд скользнул по глянцу стекла на их рамке. В рамке – юные ребята, едва генины, радующиеся новому статусу. Вечно спорящие Наруто и Саске, и на фото он с теплотой треплет их макушки. А Сакура смущённо улыбается посередине.              Шикамару скрестил руки, внимательно изучая Шестого.             — Хорошо, поговори с Сакурой. — Какаши отдал приказ, понимая, что не Шикамару должен это делать. Но по-другому поступить не мог. Не сейчас, когда сам разрывается от нескончаемой рутины. Это звучало эгоистично, но и он презирал неискренность. А она, как никто другой, заслуживала её в полной мере.              Когда дверь за советником захлопнулась, Хатаке робко прикоснулся к снимку. Его усталый взгляд то и дело возвращался к бывшей ученице, прокручивая события последних лет.              Понимать, что не стал другом, и между ними не возникло той привязанности, как с Наруто и Саске, было трудно. И он не знал, как исправлять это спустя годы.              Жёлтая папка так и маячила перед глазами. Та вторая миссия наталкивала его на мысли, что и ей, возможно, требуется смена обстановки.              Раньше подобные свитки с миссиями могли задерживаться в пути из-за невысокой значимости. Потому никто не возражал, если в графе ожидания миссии могли числиться пару-тройку недель.              Уверенным жестом мужчина проставил штампы на бумаге, возвращаясь к графе ирьёнин.              Теперь там ровными кандзи значилось: «Харуно Сакура».             Только она об этом пока не знала. Было ли решение правильным, он понял не до конца, однако в тот момент ему показалось, что ей нужна эта передышка.              И всё таки, как же Какаши не любил думать о других в таком ключе. Да и о себе в таком ключе он любить не думал, что уж скрывать. Не ему бередить чужие раны, не ему пытаться исправить её положение... Но что-то внутри подсказывало, что так будет правильно.              И на сей раз он позволил себе эту маленькую опрометчивость.