Часть 2

Вадим тихонько вздохнул и ткнул ножом вздувшийся на яичнице пузырик. Подумаешь, завтрак приготовил! Даже если и обед, и ужин. И полдник. И пятичасовой чай. Надя – его секретарь и личный помощник, а не домработница. А еще – девушка, причем совершенно очаровательная. И ему нравится за ней ухаживать. А она смущается. И это ему тоже нравится, просто с ума сойти как, восхитительно трепетная барышня, нежный абрикосик. Который он бы с удовольствием сорвал и съел. – Да будет вам, Наденька! Мне не трудно совсем, – ответил он, а потом, отложив в сторону нож и деревянную лопатку, резко развернулся к ней. – Завтрак – это мелочи, мне бы хотелось для вас сделать намного больше. И с вами – тоже… И раз уж мы сегодня никуда не идем, самое время вам наконец-то рассказать и показать, чего именно мне хотелось бы. Он не стал обходить барную стойку, перемахнул через нее, опершись на руку – и приземлился прямо возле ее стула. Положил одну ладонь на спинку, а второй взял Надю за подбородок, приподнимая голову, разворачивая к себе. – Я умею быть заботливым начальником, а умею – очень строгим, Наденька. Вам нравятся строгие начальники? – она взволнованно дышала, глядя на него широко распахнутыми глазами с расширившимися зрачками, а грудь так выразительно вздымалась и опускалась, что хотелось ухватить за нее немедленно. – Яа-а-а-а-а-а… – Она как всегда совершенно очаровательно терялась и краснела. –  Вы мне… да. Последнее слово Надя выдохнула полушепотом, опустив глаза, и вспыхнула, как она умела – до самых ушей. Заводило это безумно, а уж ее слова… то, что Вадим мечтал услышать больше всего едва ли не с первых дней, как она к нему на работу устроилась. Совершенно непохожая на большинство девиц, идущих на такую должность. Вот такая вот, нежно-смущенная, вовсе не совершающая каких-нибудь идиотских поползновений на предмет охомутать молодого и холостого начальника, не делающая никаких пошлостей, по недоумию считающихся флиртом. Именно поэтому Вадим сам хотел охомутать ее. И опасался, что только напугает своими домогательствами. Но раз уж он ей нравится… – Ты мне тоже, Наденька, – с удовольствием ответил он, наклоняясь ниже к ее лицу. – И не вздумай смутиться и сбежать. Не пущу. К стулу привяжу, если потребуется. Привязать ее к чему-нибудь Вадиму хотелось и безо всякой необходимости. Лучше к столу, конечно, разложить попкой кверху… Едва об этом подумав, он решительно сдвинул в сторону кашу, сахарницу и булочки, развязал и вытянул из ее халата пояс. Знал бы, что так выйдет, ремень в джинсы вдел! Но пояс тоже хорош, широкий. Вадиму нравятся экспромты, в конце концов. Он положил руку ей на плечо, крепко стиснув, буквально вдавив Надю в стул, чтобы и впрямь не сбежала, и принялся жадно целовать в губы. А потом, обхватив за талию, поднял на ноги, сел на край стола, прижимая ее к себе, продолжил целовать, одновременно стаскивая халат. – Боюсь, я сбегу, – виновато сказала Надя, трепеща и пряча глаза. – Я всегда ото всех сбегаю, меня нужно крепко связывать, чтобы не убежала. – От меня не сбежишь! Я умею крепко связывать, Наденька, – очень довольно ответил Вадим, накидывая ей на руки петлю из пояса. Под халатом у Нади не было ничего, даже трусиков. Может, она все-таки рассчитывала на это? Да, наверняка рассчитывала, ждала! И правильно он все делает. – А таких вот стеснительных девиц мне связывать особенно приятно.  Он резко развернул ее, нагнул, заставив упереться локтями в угол стола – и тут же быстро примотал конец пояса к ножке. Теперь ему открывался чудесный вид на ее обнаженную попку, совершенно невозможно было удержаться и не шлепнуть. – Не смей сбегать от любимого начальника! Не смей сбегать от Вадима Петровича! – строго говорил он, от души нахлестывая Надю по заднице ладонью и одновременно развязывая штаны. – Ай, Вадим Петрович! Не бейте! Не надо! Я никуда не сбегу! Я и так ваша подчиненная. Подчиненная и покоренная вами! – ахая от ударов, отвечала Надя. – Вот и умница, прилежная сотрудница, преданная помощница, – довольно ответил Вадим, погладив зарозовевшую попку. – Тогда любимый начальник сейчас тебя трахнет. Так, как давно мечтал… Это было уж слишком, и Вадим волевым усилием очнулся от своей безумной эротической фантазии, тряхнув головой. До чего его довели эти несколько дней совместного проживания! За которые он к Наде даже не притронулся, разумеется. А она тут расхаживала по коттеджу, вызывающе соблазнительно. Потому что ей достаточно было просто появиться перед Вадимом, чтобы он считал ее вызывающе соблазнительной. – Вам кофе налить? – спросил он первое, что пришло на ум, чтобы не выглядеть идиотом. Который прослушал ее ответ на свою предыдущую фразу про то, что ему несложно завтрак готовить. И теперь стоит на нее таращится с деревянной лопаткой в руках. – Благодарю, не откажусь, раз уж вам не сложно, – тихо ответила она, а потом поинтересовалась, уже более живо: – Вадим Петрович, а вам не обидно, что вот именно сегодня, когда договоренности уже достигнуты и как раз можно бы спокойно покататься, штормовое предупреждение? Мне-то все равно, я и ездить на лыжах не умею, а вы, наверное, надеялись. Вадим улыбнулся: надо же вот, беспокоится о нем, хотя сама кататься не собиралась! А он бы и впрямь с удовольствием никуда не выходил, если бы мог провести время с ней… не как с коллегой по работе. И кататься бы пошел даже в хорошую погоду, только если бы она согласилась составить ему компанию. Но всего этого Вадим, разумеется, не сказал, выложил на тарелку яичницу и принялся наливать кофе в две кружки, для себя и для Нади. А вслух ответил: – Да в горах всегда погода капризная, к этому стоит относиться философски, – и пожал плечами. – Не в последний раз тут, и ехал по работе, а не кататься. Не страшно. Будем наслаждаться домашним уютом среди буйства стихии, не самое плохое времяпровождение. Он поставил яичницу и кружки на стол, сел и подумал о том, что, по-честному, приехал сюда даже не из-за работы, а из-за Нади. Мог переговоры и в другом месте устроить. Но возможность взять личную помощницу с собой, в уединенный коттедж среди елей – Вадим надеялся, что в такой неформальной обстановке и их отношения станут более неформальными. И, кажется, бездарно потерял почти все проведенное здесь время. Так что этой снежной бури он практически желал – вот тогда ей и впрямь будет не сбежать. И ему тоже. И, может, что-нибудь получится, наконец. – Ну, я в горы нечасто выбираюсь, мне непривычно, –  тихонько вздохнув, ответила Надя. – Я, наверное, поэтому сразу после завтрака пройдусь хотя бы рядышком, еще пофотографирую. Надо маме свежую порцию фото выслать… и предупредить, что могут быть перебои со связью из-за погоды. Вам никого не надо предупредить, Вадим Петрович? А то потом может стать поздно. – Да, надо на работе предупредить! – спохватился Вадим. – Спасибо, Наденька, вы мне и тут помогаете, в нерабочее время… Пойдемте тогда вместе гулять, если вы не против? Раз уж я кататься не пойду, пройдусь с огромным удовольствием, тем более в вашей компании.  – Рада помочь, – ответила она, возясь с телефоном. Видимо, писала смс. – И разумеется я не против. Вадим тоже быстро набрал смс Мише, своему «оставшемуся на хозяйстве» в «Чипсете» заместителю, а потом, подумав, продублировал его и родителям. Мало ли, случится чего, будут звонить, а он недоступен. А у мамы нервы. Хотя все же не настолько, видимо, как у Надиной – та звонила дочери по два раза в день, это не считая высылаемых фото и переговоров по Телеграмму. По всему, опасалась, что на дочь тут лавина сойдет в любой момент. А он своим просто сказал, что поехал в Домбай на лыжах кататься и всего разок списался по тому же Телеграмму. Впрочем, он тут и впрямь постоянно бывал, а Надя – в первый раз.