Часть 6

Пить чай у разожженного камина и болтать было романтично. Практически то, о чем Надя могла только мечтать. Возможно, это будут ее лучшие воспоминания о поездке. И вообще самое романтичное, что случиться в ее жизни, так как ничего серьезного ей, разумеется, не светит ни с Вадимом Петровичем, ни вообще. Кому нужна такая серая мышь? Впрочем, она отогнала эти мысли, наслаждаясь моментом и думая, что еще романтичнее было бы, если бы выключить свет и сидеть только при живом огне. И стоило ей так подумать — как свет незамедлительно погас сам, безо всякого их вмешательства.  — Ох ты ж елки! — незамедлительно высказался по этому поводу Вадим Петрович. — Вот и керосинка от Георгия сейчас пригодится. Прямо настоящее стихийное бедствие! Пойдемте керосинку зажигать, Наденька? Или сперва чай допьем? От камина все-таки свет есть! «Как сглазила!» — испуганно подумала Надя. В самом деле, хорошо, что керосинку взяли. — Я думаю, нам пока и впрямь этого света хватит, Вадим Петрович. Не хочется никуда от камина уходить! Тут теплее. — Дров бы хватило… — он нахмурил брови и покосился на сложенные в дровнице полешки, которых было и впрямь немного, особенно после растопки. Пока батареи грели как следует, много и не требовалось. Но сейчас камин стал их единственным источником тепла. — Ладно, пока сидим, в тепле и уюте. И дрова не кончились, и свет есть. Могу гитару взять, — предложил Вадим Петрович. — Ой, мечтаю послушать, — искренне порадовалась Надя. И впрямь замечательно все выходило, несмотря на неприятности, прямо таки лучше некуда. Лично ей одной никогда не пели, и можно даже представить себя барышней, за которой ухаживают, а не с которой время просто от скуки коротают. — Простите, что раньше не собрался, — неожиданно решил повиниться Вадим Петрович, развел руки в стороны и даже театрально поклонился. — Закрутились мы тут все-таки с делами, слишком сильно для такого чудесного места. Но уж теперь-то нам ничего не помешает наверстать упущенное хотя бы отчасти. Пойду схожу. И керосинку принесу с кухни заодно. А вы тут сидите, в тепле. Он поднялся на ноги, достал из кармана свой телефон, включил на нем фонарик и скрылся в темноте, в той стороне, где была лестница на второй этаж. Вернулся Вадим Петрович не сразу, зато уже с зажженной керосинкой в руке. И с гитарой в другой.  — Я с ней справился, — довольно сообщил он, водрузив лампу на низкий журнальный столик, а сам уселся на пол, на брошенную туда с кресла подушку, устраиваясь поудобнее и устраивая у себя на коленях гитару. —  Это впечатляет, что вы ее одолели, — сказала Надя. В самом деле, она не была уверена, что справилась бы. — Да, я умею покорять загадочных древних созданий и петь баллады. Практически рыцарь-менестрель, — ответил Вадим Петрович, весело улыбнувшись, и провел рукой по струнам. И впрямь как заправский менестрель. Потом с задумчивым видом подергал и подтянул одну, сыграл что-то незатейливое для проверки и объявил: — Очень подходящая к случаю песня. Можете подпевать, если хотите… особенно на припеве. Но когда он заиграл, Надя мелодию сперва не узнала вовсе — и сперва удивилась, как она будет подпевать, а потом смутилась. Вадим Петрович-то думает, что она песню знает, а она нет. Впрочем, как только он запел, стало понятно, что она просто звучит совсем иначе гитарным перебором, непривычно. Правда, Надя тут же смутилась еще сильнее, потому что песня была романтическая. Такого снегопада, такого снегопада  Давно не помнят здешние места… А снег не знал и падал,  А снег не знал и падал,  Земля была прекрасна, прекрасна и чиста. Когда он пел, голос у Вадима Петровича становился еще более бархатным и глубоким и еще более… баритоном, если можно так сказать. Вроде бы, никаких особенных вокальных данных — он просто звучал очень приятно. Обволакивающе. Подпевать Наде вовсе не захотелось, хотелось сидеть и слушать, наслаждаясь удивительным редким моментом, а когда он закончил, она с удовольствием ему поаплодировала и сказала: — Браво! Это было чудесно. У нас выходит чудесный длинный вечер. — Спасибо, Наденька, — Вадим Петрович, кажется, даже слегка смутился от похвалы, улыбнулся и взъерошил пальцами волосы. — Мне приятно, что вы оценили мои скромные способности. А вечер и впрямь чудесный. Только надо дров камин подбросить, чтобы он таким и оставался и мы тут с вами не позамерзали. Он отложил гитару, встал и пошел к камину, начав возиться с ним, подкидывая новые дрова и ворочая кочергой угли, чтобы все как следует разгорелось. — Мало их все равно, почти ничего не осталось, — наконец сокрушенно констатировал Вадим. — Похоже, нам с вами все-таки придется совершить ледяной поход за дровами. Лучше на пятнадцать минут в это безобразие выйти, чем тут ночью мерзнуть, честное слово. — Да, Вадим Петрович, — Надя с готовностью подхватилась с места, думая о том что, наверное, им нужно будет перетащить матрасы поближе к огню, потому что спать следует здесь, где тепло. — И надо будет сюда одеяла с подушками принести сразу. И матрасы, наверное, тоже, — снова полностью совпал с ней мыслями Вадим Петрович. Он окинул ковер перед камином слегка рассеянным взглядом и почесал в затылке. — Спать лучше тут, у огня. В общем, я понесу дрова, а вы — керосинку. Какой-никакой свет от нее на улице будет все равно, хотя от стены дома лучше не отходить, лучше за нее вообще все время рукой держаться. Вы идите, одевайтесь, Надя, наденьте на себя все теплое, что вообще есть. И носки теплые обязательно на ноги, можно две пары. А я пока постель вниз спущу, мне в лыжный костюм впрыгнуть недолго.