Часть 15

Отмечать Новый год с Вадимом и впрямь выходило очень романтично. И, разумеется, еще и ужасно неприлично. Пахло хвоей, очень празднично, свет в гостиной был выключен, горели, рассыпая по комнате разноцветные огоньки, только гирлянды на елке и окне, которые они вешали вместе и веселились про шибари для елки. Вадим, конечно же, тогда отвесил ей комплимент, что если бы Надю обмотать гирляндой, то она была бы красивее всех елок страны, жаль, что это небезопасно. Тогда же Надя поделилась с ним идеей, что Вадим может быть ее похитителем. Она успела это недавно сочинить, и эта идея казалась захватывающей настолько, что  она сама пошутила про «не трогай, это на Новый год» — и они правда отложили ее до Нового года. На сладкое. И вот, когда они уже перекусили — не так, как было бы дома, хотя Надя, безусловно, принесла многое как раз таки из дому, встретили Новый год, прокричав ура под бой курантов и выпив детское шампанское — Вадим не хотел устраивать ничего хоть немного опасного, захмелев — он подхватил ее на руки и утащил в спальню на кровать.  — Как видишь, я коварно тебя пленил, приволок в свое страшное логово, и ты теперь в полной моей власти! Какой я ужасный злодей! И мучитель юных и наверняка невинных девиц, — Вадим сказал это очень довольно прижался к ней сильнее, вдавив ее в кровать, и принялся покрывать поцелуями линию челюсти. — Очень невинных, совершенно несчастных и перепуганных девиц, которые будут тебя ужасно бояться и мучительно страдать, если вдруг получат удовольствие от того, что ты с ними делаешь. И, собственно, я не понимаю, что тебя останавливает от того, чтобы взять из шкафа наручники и что там тебе еще понадобится для того, чтобы пленять несчастных девиц и всячески их сексуально мучить? — говоря последнюю фразу, она закинула на Вадима ноги и крепко обняла руками, как маленькая ловушка. — Боюсь, меня от этого останавливают несчастные невинные девицы, — улыбаясь от всей души, ответил Вадим, подхватив Надю под лопатки и под бедра одновременно и приподняв над кроватью. — Совершенно невозможно от них оторваться даже на минуту, чтобы взять цепочку и всякие другие пугающие вещи, чтобы угрожать им страшной расправой. Невозможно сексуальные, красивые, сладкие девицы, которые так крепко меня обнимают, — он сел на кровати так, что Надя оказалась у него на коленях, и приник к ее губам в очень откровенном и страстном поцелуе. — Еще и пугающие вещи! Наверное, придется все-таки тебя отпустить, а то я так и не узнаю, чем ты будешь меня пугать! — довольно сказала Надя, когда они распались после одуряющего поцелуя. — А вот я тебя ни за что не отпущу, даже не надейся, моя прекрасная невинная пленница, — ответил Вадим, весело усмехнувшись, и уложил Надю обратно на подушки, а потом в одно движение соскочил с кровати. — Поводок, думаю, тоже пригодится, — деловито сказал он, и направился к шкафу, чтобы достать пресловутую цепочку, ошейник и наручники, а для зловещих угроз — флоггер, которым можно было очень выразительно размахивать, даже если Надя не решится применить его как-то иначе, и вибратор, который как раз можно было и применить. К тому же он был совершенно черный и походил на пыточный инструмент, вполне и весьма. — Ух! Я прям уже нешуточно боюсь! — подозрительно довольным тоном сказала Надя. — Правильно боишься, — улыбаясь, согласился Вадим, и для пущей выразительности махнул флоггером, который описал в воздухе дугу с шелестящим звуком. — Но сперва я свою очаровательную напуганную пленницу раздену, а уж потом жестоко прикую к кровати, — он сложил все на тумбочку, плюхнулся на постель рядом с ней и принялся расстегивать на Наде юбку. — Ух, как ты серьезно настроен! — игриво сказала Надя и укусила его за мочку уха. — М-м-м-м, — очень довольно промычал Вадим, потянув юбку вниз, сразу вместе с колготками. Трусики он пока решил оставить — так будет интереснее в конце концов. Заняться ими потом. — Я настроен решительно и категорически. И моя решимость только растет оттого, что ты меня так нагло провоцируешь. Не боишься, что ужасный злодей будет совсем ужасен и неотвратим? Или ты ровно этого и добиваешься, бессовестная девица? — говоря все это, Вадим с удовольствием покрывал поцелуями ее лицо — подбородок, щеки, губы, изредка совсем нежно покусывая и снова целуя. Он управился с юбкой и колготками и тут же ее усадил, чтобы снять кофточку, стянув через голову в одно движение. А потом замер, любуясь открывшимся ему зрелищем. Вадим уже успел не раз полюбоваться Надей и знал, что фигура у нее хороша. И все же каждый раз видеть это снова было отдельным удовольствием. — Ну как я могу такого добиваться, если мне ужасно страшно и я вся боюсь, но совсем не могу сопротивляться, так как нахожусь в твоей власти? — Надя кокетливо захлопала глазами. — Значит… необдуманно нарываешься, наивная и безрассудная девица, — ответил Вадим, проскользив ладонью по ее боку, оттуда — на спину, расстегнул бюстгальтер и, отбросив его в сторону, наконец смог увидеть ее обнаженную грудь. Совершенно восхитительную, такую, что хотелось поцеловать и стиснуть в руке прямо сейчас. — Мало ли что я сотворю в порыве страсти, когда ты так себя ведешь… — сказав это, Вадим незамедлительно опрокинул Надю на кровать, и устроился сверху, стиснув коленями ее бедра, опираясь на одну руку, а второй поглаживая живот, поднимаясь выше, подбираясь к такой желанной груди. — Приступим? — спросил он, наклонившись совсем низко к ее лицу и глядя прямо в глаза. — О да-а-а-а-а! — почему-то шепотом ответила Надя. — Левую руку, — потребовал Вадим и сам взял ее за запястье, одновременно взяв с тумбочки наручники. Отстегнул левый от общей цепочки, выпрямился, чтобы было удобнее надевать, продолжая уверенно стискивать Надю своими ногами. Когда ремешок был застегнут, настало время цепочки. Длиной она была в метр, Вадим потянул ее, взяв за карабин, и она тихо мелодично прошумела по тумбочке и кровати. Пристегнув ее одним концом к наручнику, он ловко пропустил ее через узорную спинку кровати, обернул вокруг завитушки пару раз для лучшей фиксации, а потом пристегнул второй наруч и сказал: — А теперь правую, девочка, — снова сам взял Надину руку в свою и продолжил надевать наручники. — Зачем вы делаете это со мной? — спросила она и возвела брови домиком. — Вы меня пугаете! — Может быть, я и хочу тебя напугать, — с деловитой задумчивостью ответил Вадим, затянул ремешок и поднес ее руку к губам, чтобы поцеловать прямо над полоской кожи, а потом провести там же языком, лаская. Оттуда язык переместился на большой палец, провел по всей длине, покружил возле подушечки, а потом Вадим взял палец в рот и неторопливо поласкал губами, двигаясь вверх и вниз. — Такая сладкая! И никуда от меня не денешься теперь, смогу наслаждаться тобой, как пирожным, — сказал он и положил ладонь на ее прекрасную грудь, принявшись облизывать теперь указательный палец. — Разве вам это доставляет удовольствие, когда я скованная, беспомощная и вас боюсь? Пожалуйста, перестаньте меня пугать, а то я уже почти поверила, что вы сделаете со мной что-то плохое! — Конечно доставляет, еще какое! — подтвердил Вадим, приступив к среднему пальцу, который снова взял в рот, откровенно пошло скользя по нему губами и одновременно щекоча языком. — Когда ты скованная, беспомощная и боишься — я могу сделать с тобой все, что мне заблагорассудится! Но не переживай, я не собираюсь делать с тобой ничего плохого, только хорошее… То, что доставит мне удовольствие, — он стиснул ладонью Надину грудь, погладил, ухватил пальцами за сосок, легонько потеребив, а потом навалился на нее сверху, заведя руку за голову и вдавив в кровать. — Вы… собираетесь мной воспользоваться? — Надя часто и взволнованно дышала, и ее щеки окрасились пока еще легким румянцем. — Я собираюсь тобой наслаждаться, — ответил Вадим, тут же впившись в ее губы коротким и очень властным поцелуем, а потом принялся спускаться ниже, целуя и покусывая — сперва подбородок, потом шею, одновременно продолжая настойчиво и откровенно ласкать груди, обе по очереди. — Собираюсь делать это по-всякому, со всех сторон… во всех позах. У меня достаточно времени, чтобы насладиться тобой как следует, тебе ведь некуда от меня деться, — он сильнее стиснул колени и еще больше вдавил Надину руку в подушку, а потом обхватил губами ее сосок.  — Вы чудовище! Мало того, что собираетесь надругаться надо мной, так еще и в разных позах! Какой кошмар! Зачем так? За что? — воскликнула Надя. — Не «зачем», а «почему», — возразил Вадим, отпустив сосок и тут же снова обхватив губами, чтобы опять отпустить, играя и дразня. — Потому что ты мне очень нравишься, и грех не полакомиться такой сдобной булочкой, когда она так удачно попала к тебе в руки. А ты совсем не ценишь моей благосклонности, я гляжу… может, мне стоит показать, что бывает, когда я не благосклонен к угодившим в мои руки? — тут он отстранился и взял с тумбочки флоггер, сразу же ударив им несколько раз по краю кровати, так что хвосты взметнулись в воздухе красивым кожаным веером. — Не надо! Пожалуйста! Не надо! — вполне правдоподобно испугалась Надя. — Я… рада, что вы ко мне благосклонны! — Пускай пока полежит здесь, — Вадим красиво пристроил флоггер на подушке неподалеку от Нади, раскинув хвосты волной. — Чтобы не забывала, как следует себя вести с господином. Ты поняла, как себя следует вести, отвечай? Отвечай: «Да, Господин!» — одной рукой он ухватил Надю за подбородок, приподняв голову, а второй сжал оба конца цепочки, у самых ее запястий, потянув на себя, так что в эту минуту она не могла бы пошевелить руками, вынужденная держать их над головой, повинуясь его движению. — Да, Господин, — ответила она сладким шепотом, в котором чувствовалось ее желание. — Я буду очень-очень послушной девочкой, Господин! — Вот и умница, — ответил Вадим, еще сильнее задрав ее голову и наклонившись, чтобы одарить ее еще одним жестким и жадным поцелуем, а потом разжал захват своих коленей и слез с нее, продолжая крепко удерживать за цепочку наручников. Он подергал за нее пару раз и велел: — Раздвинь ножки. Сейчас мы с тобой немного поиграем, — потом взял в руки вибратор, похожий на большую смоляную каплю и неторопливо оглядел Надю с ног до головы любующимся взглядом. Она была очень сексуальная. И действительно была в полной его власти. Это заводило невообразимо, а уж перспектива делать с ней всякое заводила еще сильнее. Вадиму хотелось всякого и побольше, и прямо сейчас.