Часть 6

Он пришел поздно, явно не в духе. Она осторожно спросила, что случилось. Это стало искрой в бочке с порохом. Он обрушил на нее всю свою ярость, копившуюся неизвестно где: она душит его, она скучная и бесцветная, без его денег и статуса она — ничто, пустое место, прилипала, которая вцепилась в него когтями. Каждое слово было отточенным скальпелем, вскрывающим самые потаенные страхи. Его красивые черты исказились от чистого, неподдельного презрения. —Исчезни из моей жизни, надоела! — прошипел он в итоге, развернулся и вышел, громко, на весь подъезд, хлопнув тяжелой металлической дверью. В ушах зазвенело. Весь ее хрупкий, блестящий мир рухнул в тишине, еще более страшной, чем его крик. Истерика накатила мгновенно — дикая, неконтролируемая, с рыданиями, от которых перехватывало дыхание. Она билась головой о спинку дивана, царапала себе руки, пытаясь почувствовать что-то кроме этой всепоглощающей боли. И в этом аду отчаяния единственным спасительным маяком, единственным именем, которое могло остановить это падение в бездну, было его имя. Седрик. Ее Седрик. Он всегда приходил. Он всегда знал, как сделать так, чтобы боль стихла. Задыхаясь, со слезами, заливающими экран, она нащупала телефон. Со слезами, заливающими экран, она нашла его имя в списке контактов (она так и не удалила). Ее дрожащие пальцы набрали: «Седрик, прости, я не знаю, что делать, он ушел, мне так плохо, пожалуйста…» Она не отправила. Ее взгляд упал на его имя в мессенджере. И под аватаркой — простой фотографией того самого парка с пионами — стояла короткая, обычная техническая пометка. Но в тот миг она прозвучала как окончательный, бесповоротный приговор. «Был в сети давно». «Давно». Не «только что». Не «вчера». Давно. Она замерла. Слезы вдруг остановились, словно лед сковал все внутри. Внутри воцарилась мертвенная, ледяная тишина, куда более страшная, чем предыдущие рыдания. Она откинулась на подушки, уставившись в потолок. Она вспомнила его теплое, открытое лицо в дверях. Его руки, которые умели успокоить любой шторм. Его голос, читающий ей в детстве сказки перед сном. Его улыбку, когда он протягивал ей пакетик с мармеладками. Его тяжелый, безмолвный кивок в тот день, когда она попросила его уйти. А потом она вспомнила свои слова. Жесткие. Ледяные. Убийственные. «Ты мне надоел… Мы больше не друзья… Оставь меня в покое». Он и оставил. Он ушел. Навсегда. Ее тихая гавань опустела, причал разрушен. И теперь, когда шторм окончательно разбил ее в щепки, звать на помощь было уже некого. Абсолютно некого.