Мы стали другими. Нежность

      В какой-то августовский, жаркий, пахнущий пылью и грозой вечер — всё случилось. Не потому что мы что-то спланировали или сказали друг другу «ну давай уже». Просто — произошло.              Я лежала, пока Саша медленно расстёгивал мою рубашку, будто разворачивал какой-то священный свиток. Потом чуть приподнялась, чтобы ему было удобнее добраться до застёжки лифчика. Прижался ко мне, пытаясь заглянуть за спину, и я чувствовала, как его пальцы неловко мучают эту злосчастную застёжку, которая упорно не поддавалась.              — Она, сука, издевается, — выдохнул мне почти в ухо.              Через несколько секунд его отчаянных попыток тихо рассмеялась.              — Давай я сама.              Завела руки назад и одним движением расстегнула лифчик. Лямочки соскользнули по плечам, оголив грудь. Саша смотрел на неё так, словно это было самое красивое, что он видел в жизни. Я криво улыбнулась, кажется, даже вспыхнула под этим прожигающим взглядом. Отвела глаза — и заметила, как под его шортами уже всё заметно напряглось. Невольно сглотнула от странной смеси страха перед этим размером и нетерпеливого трепета где-то глубоко внизу живота.              Саша тут же потянулся к моей груди. Один сосок накрыл тёплыми губами, грудь удержал в ладони, сильно сжимая. Посасывал, скользил языком, едва-едва прикусывал от жадности.              Я облокотилась на кровать, пока он нависал надо мной. Пальцами он продолжал сжимать грудь, другой рукой скользнул ниже, под юбку. Тёплая ладонь легла на внутреннюю сторону бедра, уверенно продвинулась к краю трусиков. Он осторожно сдвинул ткань — и накрыл меня двумя пальцами. Я втянула воздух и упала затылком на подушку, не в силах больше держаться на локтях.              За последние недели наших экспериментов Саша уже многому научился. Его движения перестали быть неуверенными. Он начал ловить моё дыхание, тихие стоны, ритм, который мне был нужен: не быстрый, а плавный — особенно в начале.              И я откликнулась — бёдра сами двинулись навстречу. Пальцы скользнули внутрь, в эту влажную глубину, которая тянулась к нему каждой клеточкой.              Саша стянул с меня трусики, а я, чуть приподнявшись, сама сняла юбку. Он снова склонился к влажному лону, но я поймала его за запястье и прошептала:              — Саш…              Поднял взгляд на меня.              — Я хочу, чтобы ты вошёл.              Он моргнул, не сразу поняв.              — В смысле?..              — Не пальцами, — растерянно улыбнулась.              Его глаза широко распахнулись, будто я что-то невероятное сказала. Он не сразу ответил, и я на долю секунды подумала, что он передумает — несмотря на то как всё его тело просто кричало о желании.              Шумно выдохнул, провёл языком по губам и только потом тихо спросил:              — Ты уверена? — ладонь легла мне на щёку.              — Угу, — хмыкнула, кивнув и прикусив губу.              Конечно, я не была уверена. Я очень боялась… его размера. Он казался таким длинным… будто просто не мог поместиться в меня целиком.              И, как последняя дура, на секунду вспомнила бывшего — Серёжу — и поймала себя на сравнении. У него размер был далеко не маленький. Член Серёжи вообще всегда казался мне… таким красивым — чётким, прямым, достаточно длинным, но не пугающим. Настолько толстым, что заполнял меня полностью, идеально подходил именно моей вагине. Да, наверное, звучит глупо, но я не могла об этом не подумать. Мозг — мерзкая штука, выбирает самый неподходящий момент.              И вот лежала, думая о бывшем, пока мой любимый парень тянулся к коробочке с презервативами, которые валялись в его рюкзаке у кровати. Мотнула головой, пытаясь выбить дурацкие мысли, и прикрыла глаза согнутым локтем.              — Эй, — вполголоса позвал меня Саша, устроившись обратно на краю кровати. — Ты чего?              Я убрала локоть, неловко хмыкнула и не посмотрела на него.              — Ничего, — соврала.              Но потом выдохнула и добавила хоть капельку правды:              — Просто… нервничаю.              Уголки его губ дрогнули, он опустил голову, глядя на презерватив в ладони. А потом провёл по шее и мягко сказал:              — Мы можем не…              Я не дала ему договорить. Резко поднявшись, поймала за локоть.              — Нет, — твёрдо сказала, глядя прямо в глаза. — Я хочу, Саш. Хочу тебя. Хочу почувствовать тебя внутри.              Он на секунду растерялся от моей прямоты, не ожидая такой уверенности. Потом сжал губы и кивнул. Я неловко хмыкнула, придвинулась ближе и ткнулась лбом в его. Он провёл по моим волосам, задержался на затылке, тихо сказал:              — Если что-то будет не так — сразу говори. Не молчи. Поняла?              Кивнула.              Саша никогда прямо не говорил, но по его поведению давно догадалась: скорее всего, я была у него второй девушкой. Он как-то вскользь упоминал, что однажды с Людой у них «что-то было», но ему ни хрена не понравилось и вообще не стоило того. Я даже не спрашивала, что именно там произошло — это казалось совершенно неважным. Но было очевидно: первый по-настоящему чувственный опыт был у него со мной.              И это странно сочеталось во мне: немного отталкивало и одновременно льстило. Отталкивало в том смысле, что я была куда опытнее, что мне приходилось учить Сашу буквально всему. А льстило… потому что кроме меня он в жизни, кажется, никого и не любил. И это я знала наверняка.              Он неровно выдохнул и дёрнул за край упаковки презерватива. Я робко улыбнулась, наблюдая, как он рассматривает латекс и почти нервно пытается надеть его на себя, но у него не получалось.              — Блять… — буркнул сквозь зубы. — Не той стороной, что ли?              Я не сдержалась — хихикнула. И тут же покраснела, потому что он метнул в меня смущённый, немного злой взгляд.              — Давай я… — осторожно предложила. — Помогу?              — Не, подожди, — упрямо цокнул он, снова пытаясь развернуть резинку, которая уже окончательно сдала позиции и держалась только на его злости.              Я подавила смех всеми силами и мягко накрыла его руки своими ладонями.              — Саш… давай возьмём другой? — попыталась поймать взгляд.              Он сжал челюсть, признавая поражение перед… презервативом.              — Пиздец позор, — пробормотал себе под нос, снял эту жалкую «первую попытку», бросил на тумбочку и вытащил новую упаковку.              Вначале хотел снова сделать всё сам, но вдруг остановился, вздохнул и — без сарказма, упрямства, колких фраз — протянул мне. Я выдохнула с тихим облегчением. Взяла у него упаковку и потянула за край. Осторожно вытащила тонкий круг латекса. Саша напряжённо следил за каждым моим движением, словно я держала в руках не резинку, а что-то живое, что могло укусить его в любую секунду.              Проверила, чтобы презерватив не был вывернут наизнанку.              — Так… — шепнула себе под нос.              Зажала пальцами кончик — маленький воздушный пузырёк, который нужно было убрать. А другой, свободной, чуть дрожащей от нервов и возбуждения рукой, поднесла кольцо к головке.              Саша, кажется, даже не дышал.              Я аккуратно стала надевать презерватив, придерживая кончик двумя пальцами, чтобы не оставлять лишний воздух — и начала разматывать латекс вниз, вдоль ствола. Скользила ладонью по его нежной, налитой кровью коже.              Краем уха слышала, как у Саши сбивается дыхание. Лбом прижался к моему виску. Кожа была влажной от напряжения, и он тоже смотрел вниз — на мои пальцы, уверенно скользящие по члену. Чувствовала, как он дрожит лёгкими толчками от каждого моего движения.              Медленно довела презерватив до основания. Провела по нему ещё раз — проверила, ровно ли сидит, нигде ли не перекрутился, не образовалась ли складка. Всё было идеально.              И только тогда подняла голову. Поймала его взгляд и, довольная собой и тем, как Саша на меня смотрит, почти бесшумно сказала:              — Готово.              Его голубые глаза в этот момент вспыхнули чем-то таким… что у меня в животе всё перевернулось. Будто этим маленьким «готово» я включила в нём что-то необратимое.              Чтобы хоть как-то удерживать контроль и чувствовать себя в этом более-менее безопасно, я сама пересела к нему на бёдра. Его плоть сразу упёрлась мне в живот — и от этого прикосновения по коже побежали мурашки. Подвинулась ближе, плавно скользнула по ней и внизу сразу вспыхнул жар, от того, что там всё давно, отчаянно ждало именно этого движения.              Саша шумно выдохнул мне в шею, губами нашёл чувствительную кожу. Ладони легли на мои бока, медленно поднимаясь выше, и он снова накрыл губами сосок — уже увереннее и жаднее, чем раньше. Я выгнулась, отдаваясь каждому прикосновению, каждому сжатию его пальцев, чувствуя, как внутри всё собирается и тянется.              Аккуратно взяла его чертовски длинный член и подвела ко входу, стала постепенно садиться. Саша напрягся сильнее, а внутри меня всё сладко и туго раздвигалось, принимая его, миллиметр за миллиметром.              Опускалась ниже, очень медленно, целуя Сашу в лоб, щёки, подбородок с лёгкой щетиной, стараясь этими поцелуями удержать себя на плаву.              И вдруг за открытым окном резко громыхнула гроза. Я вздрогнула всем телом. Саша сразу притянул меня ближе, так что грудь крепко прижалась к его.              — Боишься? — хрипло спросил мне в ухо.              — В детстве… очень, — уткнулась лбом в его щёку. — И сейчас чуть-чуть. Просто… громко.              Пальцами он мягко скользнул по моей спине, по волосам, собирая обратно каждую дрожащую часть меня.              — Всё нормально, — глухо пробормотал. — Я же с тобой.              Снаружи обрушился дождь. Не просто капли — стена воды. Комната стала влажнее, сам воздух начал двигаться, дышать вместе с нами.              Саша гладил меня, целовал, стараясь заглушить грохот за окном. И в этот момент он был уже почти полностью внутри меня. Почти — потому что мне ещё оставалось чуть-чуть опуститься, совсем немного. Но уже сейчас он заполнял меня так полно, так глубоко, что по коже прошёл ток. Я вздрогнула от того, насколько нелегко было принимать его. Мышцы сводило.              — Дальше… — прошептала. — Тяжело.              Он слегка подался вперёд и обхватил мои ягодицы ладонями, крепко поддерживая, удерживая почти на весу, чувствуя, как бёдра дрожат. Он не рвался поскорее насадить меня на себя, не торопил, не давил. И благодарность за это переполняла до горечи в горле.              Попробовала медленно опуститься ещё чуть ниже — до самого основания. Внутри разлился такой медленный огонь, что на секунду я зажмурилась. Это было не больно — просто так туго, что ещё миллиметр — и стало бы плохо. Вцепилась ногтями в его плечи, обняла, прижимаясь всем телом.              Немного приподнялась, потом снова не спеша опустилась. Выше — и обратно, принимая его полностью. Каждое движение растягивало меня изнутри, и в то же время собирало в одну точку. Под нами едва слышно поскрипывала кровать, но от каждого осторожного перемещения звук становился глубже.              Саша тяжело дышал. Его ресницы трепетали под наполовину прикрытыми веками. Он еле держался — это чувствовалось каждой клеткой тела. Резко, жадно поцеловал меня в губы, одной рукой обхватил за спину, другой прижал к себе так, что я буквально растворилась в нём. А я продолжала двигаться — вверх, вниз, медленно, но уже увереннее.              И вдруг его дыхание совсем сорвалось. Тело подо мной напряглось, пальцы вжались в бёдра, и он замер, сдавленно выдыхая мне в шею.              Я не поняла. Продолжила двигаться, всё ещё в своём ритме — и в этот момент Саша шумно втянул воздух, словно каждое движение стало для него слишком чувствительным:              — Всё… стой… стой…              Я остановилась, растерянно моргнув, глядя на него сверху.              — Что случилось?              Он уткнулся лбом в мое плечо.              — Прости… я… быстро…              И только тогда до меня дошло.              — А… — выдохнула и обняла его за голову, пальцами проводя по волосам. — Не извиняйся. Всё хорошо.              Он поднял взгляд — и в глазах что-то вывернулось наружу. В них уже не было ни стыда, ни смущения — только какая-то чистая, хрупкая честность. Чуть сжал моё бедро.              — Оль… — покачал головой. — Я так люблю тебя.              Я тепло улыбнулась — у меня самой стало щемить внутри.              — Я тоже люблю тебя, — и коснулась его губ лёгким поцелуем.              Он закрыл глаза и уткнулся носом в мою шею. Вздохнул так, будто наконец сорвал с себя самую последнюю броню.