Часть 1: Квартира для семьи, которой нет.

Я помнила Токио другим.       Летним, шумным, временным — местом, куда нас привозили и откуда так же легко увозили обратно. Тогда отец оставлял нас с Рейном и исчезал под предлогом дел. Уже позже я поняла, что «дела» всегда означали одно и то же: контроль, договорённости и кровь, которую можно было не пачкать собственными руками.       Возвращаться спустя годы оказалось сложнее, чем я ожидала. Не из‑за города. Из‑за лжи.       Отец звонил, как всегда, без приветствий. — Да, я прилетела, — ответила я, глядя на серое небо над домами. — Нет. Проблем не будет. Деньги пришли. Если твоя секретарша не забудет про переводы, твоя семейная идиллия останется нетронутой.       Он не стал дослушивать. Связь оборвалась на середине фразы — ровно так же, как всегда обрывались разговоры, в которых я позволяла себе больше, чем было разрешено.       Я опустилась на бордюр, закурила. Потом ещё одну. Грузчики молча таскали коробки наверх, делая вид, что не замечают меня. Тайё, наоборот, был счастлив — носился вокруг, пытаясь подружиться с каждым, кто проходил мимо.       Хотя бы кто‑то здесь радовался. Через пару часов мне протянули планшет для подписи. Формальность.       Я поднялась наверх и остановилась перед дверью с табличкой Ваихен. Злость накрыла резко. Без предупреждения.       Сорвала табличку и швырнула её в сторону прихожей, даже не проследив, куда она упала. Тайё радостно рванул вглубь квартиры, а я осталась стоять посреди коробок, позволяя себе несколько секунд тишины.       Квартира оказалась слишком большой. Ванная. Две спальни. Просторная гостиная с кухней. Балкон.       Слишком много пространства для одного человека. И слишком очевидная попытка создать иллюзию семьи. Усмешка рассталась на моем лице раньше, чем я смогла осознать её.       Если отец всерьёз рассчитывал на воссоединение — он плохо знал собственных детей. Моя цель была куда проще: держаться подальше от Штатов, не дать брату умереть — и по возможности самой не исчезнуть раньше времени.       Я посмотрела на телефон. 9 мая.       Завтра наш день рождения. И, если всё пойдёт так, как должно, — первая встреча.       Часть коробок я убрала в пустую комнату. Остальное подождёт. Сейчас было важнее выйти из квартиры, пройтись, купить еды и осмотреться, прежде чем город окончательно поглотит вечер.       Идя по освещённой улице, я ловила себя на том, что думаю только о завтрашнем дне. Слишком многое могло пойти не так. Особенно когда в уравнении появлялась Тосва. Но, несмотря ни на что, этого дня я ждала годами.       Вернувшись домой, я рухнула на диван рядом с Тайё. Экран телефона светился в темноте, вытаскивая на поверхность обрывки кошмаров, от которых я так и не смогла избавиться.       Решив хоть как-то выгнать эту дрянь, выхожу на улицу с Тайё почти машинально. Воспоминание всегда выбивали меня из реальности — будто я зависала где-то между «тогда» и «сейчас». Воздух был прохладным, тяжёлым, пах озоном.       Облака стремительно затягивали небо. Будет дождь. Как всегда.       Тайё вдруг остановился. Резко. Я едва не врезалась в него, когда он уставился на детскую площадку, напряжённо виляя хвостом. Проследив за его взглядом, я увидела коробку. А в ней — котёнка. Маленького, дрожащего, жалобно мяукающего. Я тихо выдохнула сквозь зубы. — Прекрасно… — пробормотала я, приседая рядом.       В этот момент грянул гром. Ливень обрушился внезапно, будто кто-то наверху сорвал кран. Мы спрятались под навесом площадки. Я стянула куртку, накрывая котёнка, чувствуя, как холодная вода мгновенно промачивает одежду. — Не ожидал, что кто-то кроме меня сюда сунется.       Голос за спиной. Я резко обернулась.       Высокий. Чёрные волосы, мокрые, прилипшие к лицу и шее. Взгляд цепкий, живой, слишком внимательный. Улыбка — наглая, чуть кривая. Когда он подошёл ближе, я заметила детали автоматически, даже не задумываясь.       Шрамы. Старые и свежие. Костяшки сбиты. Под формой — знакомый силуэт. Токийская свастика - Тосва. Отцовская школа сработала раньше разума.       Опасен. Импульсивен. Привык к насилию. Не из тех, кто задаёт вопросы — из тех, кто бьёт первым. Я медленно выпрямилась, выпуская дым сигареты. — Странно, — холодно ответила я. — Судя по погоде, ты уже давно должен был забрать этого «бедолагу» домой. Или он тут так, для антуража?       Парень моргнул, а затем рассмеялся — открыто, громко, будто мой тон его только позабавил. — Чёрт, больно бьёшь словами, — усмехнулся он, присаживаясь рядом и доставая пакетик корма. — Я его кормлю. Этого мало? — Для галочки — достаточно, — пожала я плечами. — Для совести — нет.       Он бросил на меня быстрый взгляд. Оценивающий. Не злой. Скорее заинтересованный. — Смелая, — протянул он. — Не боишься ночью по району гулять? — А должна? — я склонила голову, глядя прямо в глаза. — Я не выгляжу как жертва. — Нет, — хмыкнул он. — Скорее как проблема. Хорошо. Значит, не дурак. — Кейске Баджи, — представился он, выпрямляясь и протягивая руку.       Я посмотрела на неё. Мгновение. Два. Отец всегда говорил:

«Рукопожатие — это слабость. Ты показываешь, что готова быть на равных».

Я всё же пожала. — Амэя Ваихен. — Ваихен?.. — он прищурился. — Ты не местная. — Уже нет, — коротко ответила я.       Котёнок жалобно пискнул. Я наклонилась, поднимая его на руки. Тайё осторожно обнюхал комок шерсти, фыркнув. — Значит, ты его забираешь? — удивлённо спросил Баджи. Я посмотрела на него поверх сигареты. — А ты, я так понимаю, всё ещё не созрел. — У меня соседи психи, — пожал он плечами. — Не оценят. — Бедный котёнок, — сухо заметила я. — Попал в район безответственных людей, — он снова рассмеялся. Канонично. Шумно. Беззлобно. — Ты всегда такая милая? — Только с теми, кто заслужил.       Мы дошли до моего дома быстро. У подъезда я остановилась, чётко давая понять — дальше он не идёт. Я заметила, как его взгляд скользнул по табличке с фамилией, по Тайё, по моему лицу. Слишком внимательно. — Ты завтра во сколько тут будешь? — спросил он вдруг, засунув руки в карманы. — Это допрос? — я приподняла бровь. — Любопытство, — ухмыльнулся он, — Я принесу корм. Нормальный. — Не утруждайся, — холодно ответила я, — Я умею заботиться о тех, кого беру под ответственность. Он кивнул. Без обиды. Скорее — с уважением. — Тогда до встречи, Амэя. — Не уверена, что она будет, — ответила я, открывая дверь.       Дверь закрылась с тихим щелчком и после я поймала себя на том, что запомнила: его голос, его смех, и то, как он ни разу не попытался переступить границу. Это было… необычно.       Следом сняла куртку, не включая свет — городского освещения с улицы было достаточно. Тайё нетерпеливо переступал с лапы на лапу, пока я отстёгивала поводок.       Стоило карабину щёлкнуть, как он тут же рванул вглубь квартиры, но, заметив котёнка у меня на руках, резко затормозил.       Я опустила малыша на пол. Котёнок неуверенно шагнул вперёд, вздыбив шерсть. Тайё сел. Просто сел. Медленно наклонил голову, шумно фыркнул, а потом осторожно ткнулся носом, будто проверяя — настоящий ли. — Не ешь, — тихо сказала я, сама не понимая, зачем.       Доберман посмотрел на меня взглядом оскорблённой добродетели и аккуратно лизнул котёнка в макушку. Тот пискнул, но не от страха — скорее от неожиданности. Я выдохнула. Странно. Слишком мягко для пса. Слишком спокойно для меня.       Я поймала себя на том, что стою и смотрю на них дольше, чем следовало. В груди неприятно сжалось — не больно, а… непривычно.       Чтобы не застрять в этом ощущении, я достала телефон. Икари ответила почти сразу. — Ты жива, — вместо приветствия. — Пока да, — сухо ответила я, проходя в гостиную и опускаясь на край дивана. — И, к моему удивлению, даже без крови. — Тогда это точно Япония тебя портит, — хмыкнула она. — Как прошёл вечер? Я посмотрела на Тайё и котёнка, которые уже устроились друг напротив друга, будто так и было задумано. — Я нашла кое-что интересное, — сказала я после паузы. — Помимо встречи с братом. — «Кое-что интересное» звучит тревожно. Это человек? — Возможно, — ответила я уклончиво. — Скорее… переменная. — Ты улыбаешься, — заметила Икари. Я нахмурилась. — Нет. — Амэя, я знаю твой голос слишком хорошо. Когда ты врёшь — он становится ровнее, чем обычно.       Я проигнорировала комментарий и потянулась за сигаретами, засовывая руку в карман куртки. Вместо пачки пальцы нащупали что-то тонкое. Бумажка. Я достала её, развернула. Номер телефона. Ниже — короткая подпись, выведенная резким, неаккуратным почерком: Баджи       Я усмехнулась — едва заметно, краем губ. Ни имени, ни пояснений. Самоуверенно. В его стиле. — Нашлось что-то ещё? — спросила Икари. — Мусор, — ответила ей, бросив бумажку на кофейный столик. Щёлкнула зажигалка. Дым медленно наполнил лёгкие. — Не забывай, — спокойно сказала она, — Если что-то выбивается из твоего плана, это не всегда угроза. Иногда — это якорь. — Я не ищу якорей, — выдохнула я. — Знаю. Они сами тебя находят.       Я перевела взгляд на пол. Тайё позволил котёнку забраться себе между лап. После отвернулась первой. — Я на связи, — сказала я и сбросила звонок.       Сигарета тлела между пальцами. Бумажка с номером так и осталась лежать на столе — ненужная, лишняя… и почему-то не выброшенная.