Часть 3: Особенно зная последствия.

      До обеда время текло, невыносимо долго.       Я сидела за партой, глядя сквозь доску, сквозь лица одноклассников, сквозь учителей. Темы сменяли друг друга, не оставляя следа. Иногда меня выдёргивали вопросом, и я отвечала сразу, не задумываясь. Учителя удовлетворённо кивали, в классе перешёптывались.       Я не училась. Я просто присутствовала.       К звонку на обед злость ушла, оставив после себя тупую, вязкую усталость, оседающую где-то между лопатками.       В коридоре я нашла их быстро. Пятеро. Те самые. Когда мой взгляд скользнул по ним, они вздрогнули почти синхронно. Я ничего не сказала — просто кивнула в сторону двери. Пора.       Они переглянулись. Ни слова. Ни попытки возразить. Только покорное движение вперёд.       Я шла за ними не спеша, позволяя им чувствовать моё присутствие за спиной. Давление. Контроль. Так учили. Так работало. Мы не дошли всего пару метров. — Амэя.       Рука легла мне на плечо. Рефлекс сработал мгновенно. Я уже разворачивалась, локоть пошёл вверх, на уровень рёбер, тело сместилось — удар был бы чистым. Я остановилась в последний момент, застыв в полудвижении, и гневно зарычала, разворачиваясь полностью. — Ещё раз так сделаешь — сломаешь себе что‑нибудь, — холодно бросила я.       Юта отдёрнул руку быстрее, чем успел что-то сказать. Тот самый аккуратный, слишком правильный на первый взгляд. Таких обычно называют примером — или наказанием для остальных.       Он неловко улыбнулся, но взгляд был внимательный. Осторожный. И тот, кто увидел меня в момент, когда маска дала трещину.       Он видел меня в коридоре. Видел перепалку с Харрисом. Если он не идиот — уже понял. — Тебя вызывают, — сказал он. — В учительскую. Сейчас, - я сузила глаза. Он неловко кивнул в сторону моей губы, — И… в медпункт тоже не помешало бы зайти. — Заботливый, — бросила я без эмоций.       Девчонки стояли неподалёку, сжавшись, будто надеялись стать невидимыми. Я посмотрела на них поверх плеча. — Ждите. Вернусь — продолжим.       Им хватило одного моего тона, чтобы кивнуть, как по команде.       Я развернулась и пошла в сторону учительской, чувствуя, как внутри медленно поднимается новое напряжение. Если меня вызывали — значит, кто-то начал дёргать нитки.       Кабинет директора оказался тише, чем ожидалось. Аллен сидел на краю стола, не за своим — будто не хотел прятаться за мебелью и статусом. Пиджак расстёгнут, руки опираются о столешницу. Он улыбался — мягко, искренне.       Харрис стоял у окна. Спиной к нам. Его присутствие ощущалось, как холод от стекла. — Как первый день, Амэя? — спокойно спросил Аллен. — Он ещё не закончился. — Не думаешь, что ввязываться в драку в первый же день… не лучшая идея?       Я перевела взгляд на Харриса. Он не обернулся. Но я знала — это он. — Понятия не имею, о чём вы говорите, директор.       Аллен вздохнул и взял со стола тонкую папку. Голос у него был уставший. — Пришло твоё личное дело. Тебя перевели на домашнее обучение после драки со старшеклассницами. У двоих были переломы. — У троих, — спокойно уточнила я. Харрис резко повернул голову. Аллен замер, — Это была самозащита, — добавила я. — В характеристике указано. Переход — решение отца. Слова Икари всплыли сами собой:

«Ты всегда знаешь, чем это закончится»

— И потом, — я посмотрела прямо на них, — вам не кажется, что я не самая большая проблема в этой школе? — Если бы кто‑то из них подал жалобу? — Но ведь не подали? — перебила я. Голос стал жёстче, — Вы можете сколько угодно рассуждать о «что если», но факты — перед вами.       Харрис усмехнулся. Коротко. Зло. Словно то, что он собирался сказать, было для него само собой разумеющимся. — You really enjoy playing the hero, don’t you? — холодно сказал Харрис. — Violence seems… natural for you. Воздух щёлкнул. — Хватит! — резко бросил Аллен. — Ты переходишь границу. — Я просто называю вещи своими именами. — Это моя племянница. — Именно поэтому ты её покрываешь. — Не утруждайтесь, — сказала я. — Мне не нужна защита. Аллен резко повернулся ко мне. — Ты понимаешь, что было бы, если бы кто-то из них заговорил?! — Понимаю лучше вас, — ответила я тихо. — Такие девочки не жалуются. Потому что знают — им не поверят. Тишина натянулась. — Ты должна была позвать учителей! — И что бы это изменило? — Амэя… — он сжал переносицу. — Ты не можешь решать всё кулаками. — Может, и не могу, — пожала плечами я. — Но иногда это единственный язык, который понимают. Харрис устало выдохнул. — В этом она права. Ты не сможешь оградить детей от этого. Вспомни нас. — Я не избивал других! — Я избивал их за тебя. И мы оба это знаем. Он посмотрел на меня. — Ты считаешь, что поступила плохо? — Нет. — Даже зная последствия? — Особенно зная последствия. — Жалоб нет, — сказал он наконец. — Но в следующий раз… делай это за пределами школы. — Принято. Вы сообщите отцу об случившемся? — Нет.       Я кивнула и развернулась к двери. Хотелось уйти, но этого не позволили.       Вскоре я осталась наедине с Алленом, воздух был тяжёлым от накопившейся энергии. Аллен мягко кивнул Эдварду, и тот, казалось, без лишних слов вышел, оставив дверь полуоткрытой.       Наблюдая за тем, как они взаимодействуют. Даже в мельчайших жестах — взгляд, положение рук — была какая-то… гармония.       Аллен подошёл ближе, его голос был тихим, осторожным. — Амэя… Я хочу понять тебя, найти способ… — он замялся, и я уловила, как старается подобрать слова, чтобы не задеть. — Чтобы ты могла довериться хотя бы немного. — Доверие? — переспросила я, тихо, но с острой ноткой сарказма. — Сегодня? Вы шутите?       Он слегка наклонил голову, внимательно изучая меня, но не сказал больше ничего. Я почувствовала, что сегодня он не намерен спорить, он просто оставляет дверь открытой для того, чтобы я сама могла решить. — Нет. Не сейчас, — резко оборвала я, скрестив руки на груди. — Этот день держал меня на грани с утра. И впереди… Разговор с отцом. Думаете, у меня есть настроение искать доверие здесь? — Нет. — Я могу быть свободна? — Можешь.       Я кивнула и развернулась к двери. Он смотрел мне вслед слишком долго. И я знала — он понял, кто стоит перед ним.       После разговора я задержалась у окна в коридоре. День давил. Мысли о предстоящем разговоре с отцом зудели где-то под кожей. Он сейчас в Штатах, расслабленный и уверен, что всё под контролем.       Невольно пальцы сжались на корпусе телефона. Внутри всё бурлило — ненависть к его равнодушию, разочарование в невозможности изменить прошлое, холодный расчет. — Завтра, — сказала я себе тихо, — Завтра.       Вернувшись в столовую, я нашла их там же. Одного кивка хватило, чтобы они пошли к Хинате. Я стояла в стороне, не вмешиваясь. Извинения были неловкими, тихими, но настоящими. — Спасибо… — прошептала она, глядя на меня.       Я лишь отмахнулась и ушла. Переполняемая возмущением, по «наставлению» Харриса пошла писать вступительные работы по предметам. Там было пусто, кроме Юты. Он пытался разговорить меня, улыбался неловко, словно надеялся, что я сломаюсь.       В ответ лишь игнорирование. Абсолютное.       Юта, видимо, понял, что сегодня не будет ничего, потому что спустя несколько минут он просто опустил руки и стал тихо заниматься своими делами, не нарушая моей тишины. И это было почти единственное, что могло меня хоть немного успокоить.       К концу дня тело наконец позволило себе выдохнуть. Медленно, будто неохотно.       Я зашла в зоомагазин, купила всё необходимое для котёнка. Простые действия успокаивали. С покупками в руках я шагала к дому, чувствуя, как с каждым шагом внутреннее напряжение постепенно рассеивалось. И когда я приблизилась к входу, заметила знакомую тёмную макушку у двери. Он пришёл. Баджи. Как и обещал. — Не обманул, — выдохнула я, почти шёпотом, чувствуя странное, редкое чувство безопасности рядом с ним.       Тот кивнул, улыбающийся чуть иначе, чем в прошлый раз, и я позволила себе ещё одну короткую паузу, чтобы просто быть здесь, в этот момент. Без школы, без драмы, без чужих глаз.