Часть 4: Люди, которым некуда спешить.

      Я чуть нахмурилась, подойдя ближе.       Кейске стоял у двери так, будто всегда здесь был. Хотя на самом деле он пришёл к котёнку. Не ко мне. — Ну что, решил навестить своего маленького хозяина? — я приподняла бровь, перехватывая сумки поудобнее. Он ухмыльнулся. — Можно и так сказать. Котёнок, кажется, скучал. — Серьёзно? — скривившись, уточнила я, — Или ты просто использовал его как предлог, чтобы стоять здесь и пялиться? — Предлог? — переспросил он с лёгкой насмешкой, — А разве это не законный способ проверить состояние питомца?       Я усмехнулась, но взглядом дала понять, что на уколы он ответит только своим: — Законный, ага… И что, теперь будешь приходить сюда каждый вечер, чтобы «проверять» котёнка? — Почему бы и нет? — он пожал плечами, будто это было само собой разумеющимся, — Только не думай, что я пришёл к тебе. — Хм… — я сделала вид, что размышляю, держа сумку в руках, — Тогда, раз ты пришёл ради кота, можешь просто забрать его и идти. — Не, — Баджи забрав из моих рук пакеты, встретился со мной взглядом, — Я останусь. Поужинаем вместе?       Я замерла на мгновение. Он ухмылялся — и этого было достаточно, чтобы понять: он играет. И да, это задело. — Ты хочешь сказать, что ради котёнка мы будем есть вместе? — холодно проговорила я, скрывая лёгкое раздражение и странное… Нечто, что я не хотела показывать. — Ради котёнка, — повторил он с тем же лукавством, — И ради тебя, если хочешь.       Я сделала глубокий вдох, позволив себе крохотную улыбку, которую он уже заметил. Сарказм не оставлял меня ни на секунду, но почему-то я не ответила ни слова. Неодобрительно покачала головой, выйдя вперед. — Ладно, — наконец сказала я, — Зайдём, посмотрим, как твой «маленький хозяин» устроился.       Баджи ухмыльнулся шире и последовал за мной внутрь, а я, делая вид, что это просто из-за котёнка, не могла избавиться от ощущения, что этот вечер станет интереснее, чем я планировала.       Я закрыла за собой дверь, позволяя Тайё почти снести меня в дверях. Котёнок осторожно ступал следом, щупая лапками пол. Потрепав пса по голове, я глубоко вздохнула, снимая куртку. — Держи себя в руках, — пробормотала я, глядя на котёнка, — И не расстраивайся, что твой новый друг слишком занят.       Баджи лишь кивнул устроившись на диване, руки на коленях, наблюдал за каждым моим движением. Я игнорировала его взгляд, как привыкла делать с посторонними, хотя на самом деле что-то внутри не считало его чужим.       Собрав продукты на столе, приступила к готовке. Карри — простое, но горячее и сытное, чтобы успокоить нервы после долгого дня было самое то.       Я поставила на стол пепельницу, прикурила и сосредоточилась на нарезке овощей — или сделала вид, что сосредоточилась. — Все же интересный у вас подход, американцы одним словом, — заметил он, когда я, слегка нахмурившись, нарезала овощи, — Сначала курите, потом готовите, прям как в фильмах. — И что, тебе есть дело до моих привычек? — холодно ответила я, не поднимая глаз от разделочной доски.       Он лишь усмехнулся и вернулся к наблюдению, не вмешиваясь, пока я мешала соус и добавляла специи. Тайё прыгал вокруг меня, иногда задевая мои ноги, а котёнок, наконец, освоился, осторожно приближаясь к теплому полу кухни. — Карри будет готово через минут десять, — сказала я, ставя кастрюлю на плиту, — Можешь подождать на диване.       Баджи кивнул, оставаясь сидеть на месте, пока я тщательно разливала ароматное карри по тарелкам, кладя на стол. Я уселась напротив него, оставив пепельницу на виду и делая первый затяжку, ощущая тепло и запах специй. — Вот и всё, — сухо произнесла я, — ужин готов. Ешь, если не против.       Мы почти одновременно подошли к столу. Я поставила тарелки, отодвинула пепельницу ближе к себе и включила телевизор — негромко, для фона. Какие-то вечерние новости, лица, слова, которые можно не слушать. Это всегда помогало: тишина слишком быстро вытаскивает лишнее.       Баджи сел напротив. Не развалился, не закинул ногу на ногу — просто сел. Локти на стол не положил, сначала подождал, пока я возьму вилку. Отметила. Мелочь, но говорящая.       Я закурила, сделала первую затяжку и только потом взялась за еду.        Он ел быстро, без жадности. Поднимал взгляд редко — но каждый раз точно. Такие не пялятся. Такие замечают. — Так, — протянул он между двумя глотками воды, — Первый день в школе пережила? — Пережила, — коротко ответила я, — Не впечатлило. — Верю. У тебя лицо человека, который уже мысленно сжёг здание, — я усмехнулась краем губ, не поднимая взгляда. — Ты, кстати, сегодня там не светился, — я ткнула вилкой в рис, — Прогулы? — Ага, — спокойно признался он, — Не сложилось с мотивацией. — Сочувствую. А я, в отличие от некоторых, решила начать с дисциплины. — Заметно, — он мельком кивнул на губу. Я медленно подняла на него взгляд — оценивая. — Тебя это беспокоит? — Нет, — пожал плечами, — Просто констатирую факт.       Хороший ответ. Без лишнего. Я затянулась снова, выпуская дым в сторону вытяжки. — Скажи, — произнесла я, будто между прочим, — как ты понял, что я из Штатов?       Он даже не сразу ответил. Дожевал, вытер губы салфеткой, посмотрел на меня уже внимательнее. — Акцент. Не сильный, но есть. Манера держаться. Ты смотришь на людей так, будто оцениваешь риски, а не знакомишься, — короткая пауза, — Ну и слухи. — Какие ещё слухи? — Район маленький. Новая квартира, подросток, живёт одна, собака как из фильмов, — он хмыкнул, — Такое быстро обсуждают. — Прекрасно, — сухо сказала я, — Люблю быть темой для разговоров. — Не похоже, что тебе есть до этого дело. — Обычно нет. Пока это не мешает.       Я поймала себя на странной, неприятной мысли: за этим столом мне легче дышать, чем за любым другим, за которым я сидела с «семьёй». Мысль тут же была отрезана — как лишний провод. Я не позволяла себе задерживаться в этом. — А ты, — продолжила я, — Раз уж прогуливаешь, видимо, не из примерных учеников. — Оставили на второй год, — сказал он буднично, — Не справился с бумагами. — Бумагами. — Ага. Друг сказал, что очки делают умнее, — я подняла на него взгляд уже с явным интересом. — И? — Мы пошли покупать очки. — он усмехнулся, — По дороге подрались с какими-то придурками. Очки так и не купили, — я фыркнула, неожиданно даже для себя. — Гениальный план. — Рабочий. Почти.       Я затушила сигарету, тут же закурила новую. — Ты слишком спокойно рассказываешь о драках. — Ты тоже. — Я — исключение. — Все так говорят. Я не ответила.       Телевизор тихо бормотал что-то о погоде. В этот момент завибрировал телефон. Имя Икари на экране выдернуло меня из кухни, из запаха карри, из этого странного равновесия. — Извини, нужно ответить, — бросила я Баджи и тут же приняла вызов, переходя на английский. — You look alive, — раздалось в трубке, Икари словно чувствовала, что сейчас нужно так, а не иначе, — That’s new. — Barely, — ответила я, опираясь бедром о столешницу и наблюдая, как Баджи продолжает есть, будто его это не касается, — What’s up? — Today, eight p.m. Svastones gathering. — Она говорила спокойно, чётко, будто рассказывала отчет, одного из своих подчиненных, — You’ll meet Ken. As planned. Я медленно кивнула, хотя она не могла видеть. — Any risks? — We don’t know if he looks like you. Temper, I mean. — Короткая пауза. — Be careful, Ame.       Я скользнула взглядом по Баджи. Он не спешил. Ни намёка на суету, хотя по форме было ясно — он из тех, у кого вечера редко бывают свободными. — I will. — And… — её голос стал мягче. — Happy birthday. — Thanks. Звонок оборвался.       Я постояла секунду, глядя в столешницу, и только потом вернулась за стол. — Дела? — спросил он, не поднимая головы. — Да. — Судя по лицу — не из приятных. — Судя по твоему, — ответила я, — У тебя тоже есть куда идти. — Есть. Но не срочно.       Я посмотрела на него чуть дольше, чем планировала, потом отвела взгляд. — Ешь, — сказала я, — Карри остынет. — Тебе тоже не помешает поесть, — сказал он будто невзначай, и съев еще одну ложку показал на меня, — За эти 10 минут ты практически не притронулась к еде. Не видел бы как ты это готовишь, подумал бы, что ты решила меня отравить. — Слишком большая честь для обычного незнакомца. — Да, в этом и смысл.       Я не ответила сразу.       Просто смотрела, как он ест. Без спешки. Без показного «вежливого гостя». Не заглатывая, не растягивая. Как человек, который не чувствует необходимости что-то доказывать.       Он не тянулся к телефону. Не бросал взгляд на часы. Не дёргался, будто ему вот-вот нужно сорваться и бежать.       И это почему-то не успокаивало. Люди, которым некуда спешить, либо самые честные, либо самые опасные. Иногда — и то и другое сразу.       Я поднялась, молча придвинула кастрюлю ближе к столу и вернулась на своё место. — Добавка там. Сам.       Он коротко усмехнулся, без поддёвки. — Ты всегда такая гостеприимная? — Только когда не выгоняю сразу.       Он хмыкнул. Не обиделся. Не начал играть в остроумие. Просто принял это как факт — и это я тоже отметила.       Разговор ушёл в сторону. Приземлённо. Буднично.       Он рассказал про район.       Про магазин за углом, где, по его словам, «вечером лучше брать сдачу заранее».       Про дом — почему тот пустовал так долго. Он не спросил: почему я одна, где родители, откуда у меня этот взгляд. Я отвечала коротко. Иногда уклончиво. Но отвечала. Странно — обычно люди либо лезут слишком глубоко, либо боятся даже посмотреть.       Этот — просто принимал ответы такими, какими они были. Я поймала себя на том, что начинаю следить за временем. — Мне скоро нужно будет уходить.       Он поднял взгляд, лениво, без интереса, который требовал бы объяснений. — В ночь куда-то спешишь? — На встречу с мировым злом, — отрезала я, — Не опаздывать нельзя.       Он усмехнулся, но не стал продолжать.       Когда он собрался уходить, мы уже стояли в прихожей. Слишком близко — я заметила это не сразу.       Он был выше, и от этого пространство будто сузилось.       Он наклонился ровно настолько, чтобы его пальцы почти невесомо коснулись трещины на моей губе. Тайё низко зарычал. Предупреждающе. Без истерики.       Мы оба это проигнорировали.       Между мной и этим человеком было что-то вроде немой войны — без шагов навстречу, без резких движений. Он первым убрал руку. — Не встревай в драки, — сказал Кейски спокойно, — Не твоё это, — я фыркнула. — Поздно советовать, — он едва заметно улыбнулся. — Если что-то случится — номер у тебя есть. — Как мило. Почти забота.       Я уже толкнула его в сторону двери, но на мгновение задержалась. — Мы увидимся раньше, чем ты думаешь. Он посмотрел внимательнее. — Да? — И когда ты придёшь в следующий раз, — добавила я, открывая дверь, — Придумаем имя котёнку. А то он так и останется «этим комком».       Я вытолкнула его за порог и захлопнула дверь, не давая ответить.       Только потом позволила себе выдохнуть. Не тепло. Не спокойствие. Просто… отсутствие напряжения. Редкое и потому особенно подозрительное чувство.              И это было опасно, ведь ни я, не даже Икари не смогли бы предугадать то, что будет дальше.       А дальше было сборы. Я переоделась быстро, без колебаний — так, как всегда делала перед выходами, где нельзя позволить себе суету. Удобные спортивные штаны, тёплая толстовка, поверх — кожаная куртка с эмблемой «Кракена».             Привычное ощущение веса на плечах. Привычное спокойствие, которое приходит не потому, что не страшно, а потому что страх уже учтён.       Проверила карманы: телефон, сигареты, зажигалка, ключи. Всё на месте.       На секунду задержалась у зеркала в прихожей — не чтобы посмотреть на себя, а чтобы убедиться, что выражение лица нейтральное. Не злое. Не вызывающее. Просто закрытое.       Такси приехало быстро. Я села на заднее сиденье, назвала адрес и больше не открывала рта. Машина тронулась, город за окном поплыл ровным, вечерним фоном. Я смотрела вперёд, но мысли всё равно возвращались к одному имени. Кен.       Я прокручивала возможные варианты разговора, но ни один не казался настоящим. Теория всегда рушится при первом же взгляде в глаза. С этими мыслями, такси осталось позади, буквально за пару минут до назначенного времени.             Воздух здесь был другим — плотнее, тяжелее. Байки стояли вдоль улицы плотным рядом, как маркеры: информация Икари не подвела.       Я прошла вперёд, не замедляя шага. У входа — несколько парней. Они заметили меня сразу. — Мне нужен Кен Рюгуджи, — сказала я ровно, с лёгкой, почти вежливой улыбкой. Скинула капюшон, позволяя им рассмотреть лицо. — Иди нахер отсюда, — огрызнулся один из них. Я не отвела взгляд. — Скажи ему выйти. По-хорошему.       Я сделала шаг вперёд, уже понимая, чем это закончится. Тень за спиной — движение — и тело сработало раньше головы. Локоть в солнечное сплетение. Крик. Шум.       Дальше всё пошло слишком знакомо.       Это напоминало старые вылазки с «Кракенами». То же ощущение потока, когда мир сужается до расстояния вытянутой руки, до чужих дыханий и собственных ударов. Не хватало только Икари, носящейся где-то сбоку с сигаретой в зубах.       Металлический блеск — я отскочила, но удар ногой всё равно пришёлся в бок. Воздух вышибло из лёгких. Я упала, выругалась сквозь зубы.       Кто-то навалился сверху. Я вывернулась, ударила ногой в челюсть — сухо, точно. Он рухнул и больше не поднялся.       Я встала, чувствуя, как злость снова собирается в груди. Их было много. Слишком много. Бита оказалась в руках почти случайно — и я использовала её без удовольствия. А потом они замолчали.       Я почувствовала это раньше, чем увидела: внимание ушло с меня куда-то за спину. — Какого чёрта здесь происходит?       Голос был низким, раздражённым. Я обернулась. Кен       Я узнала его сразу. Не потому, что он был знаменит. А потому, что это было невозможно не узнать.       Те же светлые волосы. Та же линия лица. Почти зеркально. Разница — в глазах. — Я просила их позвать тебя, — сказала я спокойно, бросив биту в сторону. Вытерла кровь о штаны, на ходу проверяя рёбра. Целы. — Нам нужно поговорить.       Он смотрел внимательно. Не агрессивно. Не доброжелательно. Оценивающе. — Ты кто такая? — Амэя Ваихен. Член американской банды «Кракены». — «Кракены»?.. — протянул другой голос.       Я перевела взгляд. Майки. Узнала его по улыбке — слишком лёгкой для всего происходящего. — Я не бью девочек, — сказал он. — Лучше уходи. — Мне нужен не ты, — ответила я, не глядя на него. — Мне нужен он. Кен нахмурился. — С какого хера я должен с тобой разговаривать? Я вдохнула глубже. — Это касается нашей матери-проститутки и отца, который выбрал одного из своих детей просто потому, что в тот вечер была подходящая погода.       Он изменился в лице. Этого было достаточно.       Я заметила Баджи среди них. Его взгляд задержался на мне дольше, чем стоило. Мне стало не по себе, но я отвернулась. — Где и во сколько? — спросил Кен наконец. Я протянула фотографию. — Адрес сзади. Приходи, когда будешь готов, — он посмотрел на снимок. — Кто это? — Отец. Вы похожи. Не находишь? Я не стала ждать ответа. Просто ушла, оставив это позади.

***

      Дом встретил тишиной. Адреналин всё ещё держал, руки слегка дрожали. В ванной я осмотрела синяки — завтра будут хуже. Холодная вода щипала кожу, но помогала собраться.       Переодевшись, я вышла на кухню. Пиво. Мороженое. Сигарета.       Время тянулось. Пепельница наполнялась. Я открыла тетради по математике, но мысли расползались. Ближе к полуночи улицу разрезал рёв мотоциклов.       Я открыла дверь раньше, чем в неё постучали.       Он влетел внутрь, прижал меня к стене. Рука на шее. Тайё зарычал. — Свои, — сказала я спокойно. Пёс отступил, но не ушёл. — Отпусти, — прошипела я, затягиваясь. — Ты специально это устроила? — рявкнул он. — Я не боюсь тебя, — я выдохнула дым ему в лицо. Он смотрел зло, но не бил, — Я не виновата, что ты и мой брат в одной банде. И да — мы знакомы чуть больше суток. Он выдохнул и отпустил меня. — Всё, что я говорила тебе, было искренне, — добавила я. — Хочешь — уходи. Но лучше уйди сейчас. Но я тебя не обманула, встретились мы намного раньше тем ты думал. Он ушёл.       Через пару минут дверь снова открылась. Их было больше, чем я ожидала.       Тайё зарычал ещё до того, как они полностью вошли в квартиру.       Глухо, низко, без лая — так он делал только тогда, когда чувствовал моё напряжение раньше меня самой. — Тихо, — коротко сказала я, уже поднимаясь с дивана.       Он не спорил, но продолжал смотреть на них тяжёлым взглядом, пока я не отвела его в комнату и не закрыла дверь. Лишь тогда в груди стало чуть свободнее. Чуть — не значит достаточно.       Я вернулась на кухню.       Они уже рассаживались, будто были здесь не впервые. Кто-то устроился на диване, кто-то прислонился к столешнице. Слишком много людей для моего дома.                   Слишком много шума, даже в тишине. — Я приглашала только тебя, Кен, — произнесла я, собирая пустые банки со стола. — Ты так день рождения отмечаешь? — лениво спросил Майки, кивнув на пиво, учебник по математике и пепельницу.       Я открыла холодильник, достала ещё одну банку, щёлкнула язычком и только потом посмотрела на него. — У всех свои традиции. Я решила встретиться с семьёй, немного подраться, выпить пива и решить контрольную.       Он улыбнулся шире. Кен остался серьёзен. — Тебя устраивает, что они будут слушать? — спросила я уже у брата. — У тебя нет выбора, — пожал плечами он и сел напротив. Я села тоже. Закурила. — Меня бесит запах сигарет, — сухо бросил Кен. — А меня бесит, что в моём доме столько незнакомых людей, — выдохнула я дым в сторону потолка, — Придётся привыкать. Всем. Если хотите — в холодильнике ещё есть пиво. И еда. — Ты только этим питаешься? — усмехнулся то которого зовут Мицуя. — Почти. Пиво тут было до меня. Я иногда ем. В остальное время курю.       Кто-то поднялся, кто-то полез в холодильник. Я смотрела в потолок, считая вдохи, пока шум не стих.              Когда снова стало тихо, я перевела взгляд на Кена. И начала говорить.       Без лишних подробностей. Без прошлых жизней. Без того, что он уже был мёртв в другом времени. Только факты: отец, документы, имена, обрывки разговоров. Как я узнала о нём. Почему пришла. — Если не веришь — можем сделать ДНК-тест. Я заплачу, — закончила я. Кен молчал. Потом тяжело выдохнул и протянул мне фотографию. — Даже если бы я не хотел верить… — он запнулся. — Мы слишком похожи с ним. А ты — на неё.       На обороте было написано:

«Кен, 1,5 года».

      На фото — женщина с длинными тёмными волосами и глазами того же цвета, что у него. Красивая. Живая. Счастливая.       Что-то внутри меня дёрнулось. Не громко. Не резко. Просто больно.       Я поняла, что плачу, только когда услышала голос Баджи: — Амэя…       Я быстро вытерла слёзы, до боли прикусила губу изнутри. — Даже не знаю, кому из нас повезло больше, — хрипло сказала я, — Мне жаль, что она тебя бросила.       Кен ничего не ответил. Просто поднялся и положил ладонь мне на голову — неловко, по-братски. — Я в порядке, — сухо сказала я, скидывая его руку. — Уже поздно. Можете остаться. В свободной комнате футоны, диван раскладывается. — А-чан, не грусти, — вдруг сказал Майки. — Хочешь, мы станем твоей семьёй?       Я вздрогнула от этого прозвища. Слишком знакомо. Слишком неприятно. — Это не смешно, Майки. — Я серьёзно, — его глаза светились упрямой решимостью, — Кен же не против?       Я не дала Кену ответить. Просто ушла за постельным бельём. Когда вернулась, выпустила Тайё. Он тут же повеселел и начал приставать ко всем подряд. — Тайё, не лезь! — рявкнула я. — Он классный! — смеялся Майки, позволяя псу облизывать руки. — Майки! Тише! — Кен оттащил его за шкирку. — Ты бы тоже не шумел, — заметил Мицуя, помогая мне с диваном.       В итоге Майки и Кен ушли в свободную комнату, Мицуя — за ними. Мацино пожелал спокойной ночи. Баджи уже лежал, отвернувшись.       Я выключила свет и ушла к себе. Не успела лечь, как раздался тихий стук. Кен.       Я молча впустила его. Мы вышли на балкон. Ночь была холодной. — Ты так и не сказала, зачем решила найти меня, — сказал он.       Мой взгляд упал на собственную руку. На белый шрам, пересекающий татуировку:

«Ame de mon Ame»

— На грани смерти я подумала о тебе, — сказала я честно, — О том, что хочу тебя увидеть. Я не хочу умирать с сожалением, что потеряла брата, — он долго молчал прежде чем сказать хоть что-то. Потом провёл пальцем по моему шраму, сказав спокойным, серьезным тоном. — Больше так не делай. — Если хочешь, можем попытаться быть… близнецами, — добавил он, — Но с остальной семьёй я не контактирую. — Значит, ты адекватнее меня, — усмехнулась я. Он рассмеялся. — Дерёшься ты неплохо. Но до меня далеко. — Наверстаю.       Мы попрощались. Я легла рядом с Тайё. Улыбка исчезла почти сразу. Тревога вернулась.       Я думала о том, зачем всё это делаю. О прошлом. Об отце. О муже.       О Рейне. О том, как легко я взваливаю на себя чужие грехи.       Я устала быть сильной. Но выбора всё равно не было.       И на секунду — всего на одну — я позволила себе просто сидеть.