Часть 15: Зачистка.

Ехала я не долго. Всего десят минут и я оказалась на нужном месте. Сначала все было спокойно, даже слишком. Потом появился взвинченный Такемичи, и не спрашивая, схватил за руку, куда-то потащив. — Такемичи, ты вообще думал, прежде чем тащить меня сюда?! Я резко дёрнула руку, вырываясь из его хватки, и развернулась к нему так резко, что он отшатнулся. В груди клокотало — не злость даже, а что-то более опасное: напряжение, которое искало выход. — Мы должны их остановить, — выдохнул он, почти задыхаясь, — Если они подерутся с Мёбиусом, всё станет хуже. — Хуже? — я усмехнулась коротко, зло, — Ты видел, что они уже сделали? Перед глазами вспыхнули обрывки, то как я пару дней назад попала не в то время и не в то место: изуродованная девушка, кровь, страх, чужие крики. То как ублюдки, что называют себя «мёбиус» решили, что им можно все. Их месть за одну из сестер их парней… Я не хотела думать, но иногда приходило понимание — если бы не Кейски в тот вечер, неизвестно, что было бы со мной. И я — была в центре толпы, слишком уверенная, что справлюсь. Справилась, да. Цена оказалась выше, чем я рассчитывала. — Они имеют право на это, — прошипела я, — Эти ублюдки должны заплатить, за то что творят на чужой территории. — Кен умрёт. Слова ударили резко, без подготовки. Я вздрогнула — буквально. Вся ярость схлынула разом, оставив после себя пустоту и холод. — …что? По его лицу я поняла всё раньше, чем он успел продолжить. Так не врут. Так говорят только те, кто уже это видел. — Он погибнет в драке с Мёбиусом, — глухо сказал Такемичи, — Я хочу спасти его. И Хину. Мы должны остановить это. Я медленно вдохнула. Потом выдохнула. В голове щёлкнуло — сухо, отчётливо. — Уже поздно, — сказала я тише, — Огонь уже горит, — я подняла на него взгляд, — Но я не дам ему умереть. — Он твой брат, — почти умоляюще сказал он, — Майки и Кен прислушаются к тебе. Я отвернулась. — Нет, — коротко, — Не прислушаются. — Если не Кен, подумай об Баджи! — неунимался он, он знал куда давить, даже если не осознавал этого, — Из-за этого всего мёбиус расколиться, тем самым появится другая банда, последующе пострадает и Баджи! Я не стала его слушать, просто пошла прочь. За спиной он выругался и рванул к складу первым. Я осталась на секунду одна, опершись ладонью о мотоцикл. Сердце колотилось тяжело, неровно. Чутьё снова подняло тревогу — мерзкое, липкое чувство, что кто-то из них сегодня может не дожить до утра. Я прикурила. Дым резанул горло — приятно. Отрезвляюще. И пошла следом. Внутри склада было шумно. Голоса, напряжение, запах железа и пота. Такемичи уже кричал — я слышала его ещё снаружи. Майки сидел расслабленно, как будто всё происходящее его не касалось. Улыбался. — Амэ? — раздражённо бросил Кен, когда я вошла. Я молча подняла ладонь — знак «потом». Харуки и Рёхей уже были возле Такемичи. Один дёрнул его за волосы. Я среагировала раньше, чем подумала. Перехватила руку. Сжала пальцы так, что хрустнуло. — Даже не думай, — сказала спокойно. Слишком спокойно, — Отпусти, — я наклонилась ближе, — Или пальцы останутся у меня. Он зарычал, но отпустил, толкнув меня локтем. — Ты здесь никто, Амэя. Исчезни, пока можешь. — Он прав! — подхватил Рёхей, — Ты не из Тосвы! Меня начало трясти. Не от страха — от сдерживаемой ярости. Я посмотрела на Кена. Потом на Майки. Им было словно всё равно. Па-чин… вот кто бесил по-настоящему. Он всегда был спичкой. Таким же, как я когда-то. И именно поэтому сейчас он был особенно опасен. — Нам нужно поговорить, — бросила я, шагнув к Майки. Кен преградил дорогу. За спиной Па-чин снова налетел на Такемичи. Тот упал. — Мы будем драться с Мёбиусом, — голос Майки стал холодным, — Потому что я так решил. — Майки! — рявкнула я. Он даже не посмотрел. Такемичи плакал. Снова. Па-чин рванулся вперёд — и Кен едва успел его остановить. А потом всё покатилось быстрее. Появился Осанай — один из ублюдков, что просто наблюдали за издевательском младших из его банды над мной. Сигарета в зубах. Ухмылка. Крысы за спиной. — Это война! Он шагнул к Такемичи. Я не дала ему ударить. Толкнула Такимичи назад, всем телом. Блок. Разворот. Удар. — Закрой рот, — рыкнула я, врезав ему по голове. Он отшатнулся. Па-чин влетел в драку. — Не надо! — заорал Такимичи, пытаясь снова рвануться вперёд. Я остановила его локтем в живот. — Нет, — жёстко, — Единственное, в чём ты стабилен — это извиняться и получать по лицу. Так что стой. Он смотрел на меня, задыхаясь. — Ты подумала о Баджи? Слова вновь попали точно. Я дёрнулась, резко развернувшись. Вот теперь — больно. Потому что да. Я думала. Постоянно. О нем. О Кене. И всех кого могла потерять. — Не смей, — процедила я. — Мы должны их остановить! — Это бой Па, — раздался ленивый голос Майки, — Всем молчать. Я стояла, стиснув зубы, чувствуя, как внутри всё натягивается до предела. Как будто ещё немного — и я сорвусь. И в этот момент я поняла страшное: если сорвусь — остановить меня будет некому. Такимичи снова дёрнулся вперёд. Это было глупо. Отчаянно. Предсказуемо. — Стой! — рыкнула я, но он уже не слышал. Осанай ухмыльнулся — именно этого он и ждал. Удар пришёл сбоку. Потом второй. Такимичи пошатнулся, но не упал — его подхватили за ворот и швырнули обратно, как тряпичную куклу. Кто-то пнул под рёбра. Ещё один — по спине. Он вскрикнул. И никто из Тосвы не двинулся. Я резко повернула голову в надежде, что кто-нибудь вмещается. Кен стоял неподвижно. Сжатые кулаки, напряжённая челюсть — но он не сделал шага. Майки смотрел спокойно. Холодно. Как на неизбежность. Его слово было законом. Такимичи не был частью Тосвы. Он не послушал. Значит — не их проблема. — Майки… — начал кто-то. — Я сказал — всем молчать, — ровно повторил он. И в этот момент внутри меня что-то оборвалось. Не треснуло. Не надломилось. А именно оборвалось — как канат, который слишком долго держали под нагрузкой. Не из Тосвы. Исчезни. Это не твоё дело. Я медленно выпрямилась. — Отойдите, — сказала я негромко. Меня не услышали. Ещё удар. Такемичи согнулся, закашлялся, выплюнув кровь. Я почувствовала это физически — как будто ударили меня. И тогда я перестала быть Амэей Ваихен. Перестала быть сестрой. Перестала быть «той девчонкой, что иногда лезет не туда». Я была человеком Икари. А Икари никогда не позволяла бить своих. Я двинулась вперёд. Кен схватил меня за плечо. — Амэя, стой. Я даже не посмотрела на него. Сдёрнула его руку — легко. Слишком легко. — Не сейчас, — сказала я тихо, — Отойди, иначе я не посмотрю на то, что ты мой брат. Он замер. Потому что понял. Понял по голосу. По взгляду. По тому, как у меня перестало дрожать тело. Я больше не контролировала бой. И себя — тоже. Первого я ударила не глядя. Локтем в горло. Он захрипел и рухнул. Второй не успел отреагировать — колено в живот, кулак по носу. Хруст. Третий потянулся за битой — я перехватила запястье и провернула так, что он заорал. Но у него получилось откинуть меня в сторону, я тихо выругалась поднимаясь на ноги, чувствуя что разбила колено. — Назад! — крикнул кто-то. Поздно. Я двигалась быстро. Жёстко. Без эмоций. Без ярости даже — только чистая, холодная решимость. Это не была драка. Это была зачистка. Такая какой я её помнила. Я слышала, как кто-то кричит моё имя. Как Кен дернулся в мою сторону. Как Майки наконец встал. Но всё это было где-то далеко. Перед глазами — только Такемичи на земле. И те, кто позволил себе его тронуть. Когда всё закончилось, вокруг было слишком тихо. Я стояла, тяжело дыша, с сжатыми в кровь костяшками. На полу — люди. Стонущие. Пытающиеся отползти. Такемичи смотрел на меня снизу вверх, в ужасе. — Амэя… Я опустила взгляд на свои руки. Они дрожали — снова. Вот теперь — да. Меня накрыла волна. Запоздалая. Тяжёлая. Я поняла сразу и слишком отчётливо: я больше не управляю тем, что происходит. И если сейчас не остановлюсь — следующей границы может не быть. — Уведите его, — сказала я глухо, не глядя ни на кого конкретно. Кто-то подхватил Такемичи. Я повернулась к Майки. Наши взгляды встретились. В его — интерес. В моём — пустота. — Ты переступила, — сказал он спокойно. — Я никогда не была на вашей стороне, — ответила я тем же тоном, — И ты это знал. Я не часть твоей банды. Он чуть улыбнулся. Кен подошёл ближе, осторожно, будто ко мне нельзя было подходить резко. — Амэ… Я шагнула назад. — Не сейчас, — повторила я, — Пожалуйста. И только я собиралась выйти из склада, вдохнуть воздух, я поняла, как сильно меня трясёт. Я больше не бежала. Я больше не держала контроль. И это пугало сильнее любого врага. И всё что дальше произошло было слишком рано. Слишком быстро. Слишком необратимо. Крики. Сирены. Рёв моторов. Я видела это обрывками, будто кто-то рвал плёнку перед глазами: Осанай, бросающийся на Майки — не в ярости, а с пустым, решённым лицом. Кен, перехватывающий его на полшага раньше. И Па-чин. Нож. Это был не красивый удар. Не киношный. Грубый, резкий, отчаянный. Осанай рухнул, как подкошенный. Кровь — слишком тёмная. Слишком настоящая. Майки закричал. Не приказал — закричал, срывая голос, чтобы Па бежал. Чтобы бежал с нами. Чтобы не оставался. Но Па-чин стоял. Белый. Спокойный. И сказал, что сдастся. Я не помню, когда именно Кен схватил меня за руку. Только резкий рывок — и мы уже бежали. Он тащил меня и Майки за собой, не оглядываясь. Мы неслись, как звери, которых подняли выстрелом. Лёгкие горели. Горло разрывало от воздуха. Где-то позади — сирены становились ближе. И только когда мы были уже достаточно далеко, Такемичи не выдержал. Он просто рухнул на асфальт, будто у него выдернули опору. — Идите, — сказала я, наконец осознавая, где нахожусь. Голос звучал чужим, — Я с ним. Кен резко обернулся. — Я позвоню Эмме. Ты идёшь со мной, — приказал он. Не попросил. Я покачала головой. — Нет. Подошла к Такемичи, присела рядом. — Я отвезу его в больницу. Если полиция нас догонит — мне проще объясняться одной. Я посмотрела на Кена — и это был тот редкий момент, когда мне стало по-настоящему страшно за него. Ведь в его взгляде была борьба. Не сомнение — выбор. Я вдруг отчётливо поняла: он цел. Майки цел. А Па — нет. И Осанай — тоже. Если Такемичи знал больше, чем сказал… я потом с ним разберусь. Кен выругался. Глухо. Зло. А потом всё-таки развернулся и ушёл. Я подперла Такимичи о стену, дрожащими пальцами вызывая такси. В больнице время перестало существовать. Где-то через час приехала Эмма. Когда я увидела её лицо — поняла всё без слов. Она держалась ровно минут двадцать. Потом просто сломалась у меня на плече. Я не утешала. Не знала как. Когда смогла уйти, в голове остались только обрывки её слов: Кен и Майки поссорились. Не на эмоциях — по-настоящему. Тосва раскололась. И это было хуже ножа. Потому что я знала, чем заканчивается раскол. Я знала, кто за него заплатит. Забрав байк, я сразу набрала Кейски. Руки дрожали. Голос — тоже. Он ответил не сразу. Но ответил, впервые за несколько дней. И то, что я услышала, не стало облегчением. Оставив байк у места, где сейчас были свастоны, я пошла внутрь, не раздумывая. Меня знали. Меня пропустили. Все. Кроме одного человека. Кейски встал передо мной, перекрывая проход. Не агрессивно. Не резко. Просто — встал. И я поняла: дальше будет ещё тяжелее, чем всё, что уже произошло.