Часть 16: Цепь.

Я успела сделать всего пару шагов внутрь, когда он встал передо мной. Не резко. Не показательно. Просто — встал. Кейски. Руки в карманах, плечи напряжены, взгляд тёмный. Такой, каким он бывает не в драке — перед ней. — Не пойдёшь, — сказал он. Не вопрос. Не просьба. Я медленно выдохнула и подняла глаза. — Уйди с дороги. — Нет. Голоса вокруг гудели, кто-то спорил, кто-то орал, но между нами внезапно стало слишком тихо. Слишком плотно. — Кейски, — я сжала челюсть, — Сейчас не время. — Именно сейчас, — его голос стал ниже, — Потому что дальше ты опять полезешь туда, откуда тебя будут вытаскивать по кускам. Я усмехнулась — коротко, зло. — С каких пор ты решаешь, куда мне лезть? Он шагнул ближе. Слишком близко. — С тех пор, как ты перестала возвращаться целой. Я дёрнулась. — Не тебе говорить о «возвращаться», — процедила я, — Ты поцеловал меня — и исчез. Голос сорвался, и это взбесило ещё сильнее. — Знаешь, как это называется? Трусость. — ХВАТИТ! Его крик разрезал воздух так, что несколько голов повернулось в нашу сторону. — Не смей, — продолжил он уже громче, — Не смей называть меня трусом! Он шагнул вперёд, и я инстинктивно упёрлась ладонями ему в грудь, толкнула. — А как ещё?! — я тоже сорвалась, — Ты сказал, что тебе показалось! Ты сам это написал! — Потому что ты сказала, что мне показалось! — он почти кричал, — Потому что в прошлый раз, когда я сказал правду, ты сбежала, Амэя! Меня будто ударили под дых. — Ты исчезла, — его голос стал хриплым, — Больше недели. Ни сообщений. Ни звонков. Ты спряталась там, где тебя не найти. И только та женщина нашла тебя. Он резко выдохнул. — И я не знал, что ты сделаешь в этот раз. Я открыла рот — и не нашла слов. — Я не хотел тебя терять, — уже тише добавил он, — Даже так. Даже молча. Потому что ты… Он осёкся. Стиснул зубы. — Потому что ты стала мне близкой. И я не знал, как быть рядом и не ранить тебя ещё раз. На секунду мне показалось, что почва под ногами качнулась. Но дальше — крики. Склад буквально взорвался. Кто-то толкнул кого-то, раздался глухой удар, потом ещё. Я обернулась — и увидела, как несколько парней сцепились у стены. Свои. Тосва. Раскол. Слишком рано. Слишком резко. — Чёрт… — выдохнула я и рванула вперёд. — Амэя! — Кейски схватил меня за руку. Я вырвалась. — Не сейчас! Я влетела в гущу, боясь в центре замеса увидеть Кена — холодно, без колебаний. Всё, что Икари вбивала годами, встало на место. Удар. Блок. Колено. Чужая рука — я выкручиваю, слышу хруст. Кто-то закричал. — Хватит! — заорал Кен, но его не слышали. Меня тоже — не слышали. Я поняла это слишком поздно. Когда чья-то кровь брызнула на бетон. Когда Майки стоял в стороне — молча. Когда Кен схватил меня за плечи, пытаясь остановить, а я стряхнула его так, будто он был чужим. — Амэя, стой! — он впервые посмотрел на меня с настоящим страхом. Именно в этот момент я поняла: я больше не контролирую ни бой, ни себя. — Успокоились! — раздался женский голос. Не крик. Команда. Дверь распахнулась, и в проёме появилась Эмма — бледная, трясущаяся, но не одна. За ней — Икари. Такашима Икари. Она не спешила. Прошла внутрь спокойно, оценивающе, будто смотрела не на подростковую драку, а на плохо организованную операцию. Её взгляд остановился на мне. И в нём было всё: понимание, тревога, злость. — Отойдите, — сказала она. Никто не посмел возразить. Она подошла ближе, остановилась в шаге. — Эмма позвонила, — спокойно сказала Икари, — Сказала, что ты не сможешь их остановить. — Похоже, она была права, — я горько усмехнулась, вытирая разбитую губу. Икари перевела взгляд на Майки. Потом на Кена. На Кейски, что стоял в пару метрах от нас, встретившись с ней взглядом, он отпустил одного из парней. Оказалось, он дрался рядом со мной… — Вы уже начали рушить собственную банду, — произнесла она ровно, — И втянули в это человека, который вообще не должен был быть здесь. Её взгляд снова вернулся ко мне. — Пошли, Амэя. Не приказ. Факт. Я обернулась через плечо. Кейски стоял там же, где я его оставила. Лицо напряжённое, взгляд — тяжёлый. Он смотрел на меня так, будто хотел шагнуть — и не мог. На секунду мне захотелось вернуться. Сказать что-то. Что угодно. Но я не сделала этого. Майки же смотрел на Икари долго. Слишком долго для человека, который обычно либо смеётся, либо дерётся. Потом шагнул ближе. — Амэя не из Тосвы, — сказал он спокойно, почти лениво, — И, похоже, не из твоих «кракенов» тоже. Иначе бы она так себя не вела. Воздух изменился. Не резко. Не взрывом. Просто — сгустился. Я почувствовала это первой. Икари чуть расправила плечи. Медленно. Как человек, который собирается не спорить — а резать. — Забавно слышать это от тебя, Манджиро, — произнесла она ровно. — Ага… Особенно учитывая, что не прошло и нескольких месяцев после смерти Шиничиро, как ты уехала из Японии. Она сделала шаг вперёд. Легким, предупреждающим, словно показывая границу которую еще немного и переступит Майки. — Да, — рыкнула она холодно, — Я ушла. Из вашего дома. От своей семьи. От Чёрных Драконов тоже. Потому что остаться тогда означало утонуть вместе с вами. Утонуть самой. Я почувствовала, как у меня под кожей зашевелился страх. Этот взгляд. Я видела его раньше. В Штатах. На закрытых встречах. Перед тем, как исчезали люди, которые слишком много говорили. — Икари… — я шагнула вперёд, инстинктивно, — Хватит. Она не повернулась. Но воздух вокруг неё стал опасным. Я знала: ещё пара фраз — и она действительно сравняет это место с землёй. И не метафорически. Даже Секкай в такие моменты не лез. Икари перевела взгляд с Майки — на меня. Медленно. Тяжело. — Замолчи, — рыкнула она. Одно слово. Без крика. Но у меня пересохло во рту. — Ты уже сделала достаточно, — продолжила она, снова глядя на них, — Для этих имбецилов — слишком достаточно. Она обвела взглядом склад. Лица. Кровь. Разбитые носы. Злобные глаза. — Вы хоть понимаете, — её голос стал резче, — Что всё это время старшие банды прикрывали вас? Никто не ответил. — Что половина «случайных» конфликтов не случилась, потому что мне хватило одного звонка? — она усмехнулась без радости, — Что вас не раздавили раньше только потому, что я попросила не трогать? Майки впервые выглядел… неуверенно. — Вы играете в войну, — продолжала Икари, — А потом удивляетесь, что кто-то истекает кровью. Она сделала шаг к Майки. Остановилась почти вплотную. — А теперь слушай меня внимательно. Её голос был тихим. Но в этом было хуже, чем в крике. — Ты не Шиничиро. Майки дёрнулся. — И никогда им не станешь, — продолжила она, — Если не сможешь решить этот конфликт без разрыва отношений. Пауза. — Он умел договариваться. Он умел вести за собой людей, даже не умея махать кулаками. Он был силен духом, но не силой. Ты — пока способен только бить и терять. Тишина стала абсолютной. Я смотрела на Икари и чувствовала странную смесь: страх, уважение, благодарность — и понимание, что она сейчас держит себя на цепи. И что эта цепь — не бесконечна. — Я забираю Амэю, — сказала она, наконец отступая, — А вы разбирайтесь. Без неё. И без моих людей. Больше, я не буду прикрывать ваши задницы. Она обернулась ко мне. — Пошли. Я кивнула. Без споров. И именно в этот момент кто-то рассмеялся. Коротко. Нервно. Зло. — Да ты охуела, — раздалось откуда-то сбоку, — Думаешь, пришла, попугала — и всё? — Точно! — подхватил другой, — Старший брат говорил, что она отлично скакала на старших драконах, от чего её и сделала заместителем в первом поколение! Я даже не сразу поняла, кто это сказал. Потом ещё один шаг. Потом ещё. Я почувствовала, как у меня внутри всё сжалось. Икари не повернулась. Но я знала — она услышала. — Эй, — кто-то сделал движение вперёд, — Это вообще наш конфликт— — Стоять, — холодно бросил Майки. Поздно. Первый парень рванулся. Второй — следом. Третий, уже на адреналине, с перекошенным лицом. Они даже не успели до неё дотронуться. Икари развернулась резко — не суетливо, не в панике. Как человек, который слишком долго сдерживался. Она ударила первого локтем в горло, второго — швырнула через плечо так, что тот врезался в старые ящики. Третий попытался схватить её за руку — и тут он увидела металл перед своим лицом. Пистолет появился в её ладони так быстро, что у меня перехватило дыхание. — Назад, — прорычала она. Не просьба. Последнее предупреждение. Они не послушали. Грохот выстрела разорвал склад. Потом ещё один. И ещё. Пули ушли в потолок, бетон посыпался вниз, кто-то закричал, кто-то рухнул на пол, закрывая голову руками. — МАНДЖИРО, — рявкнула Икари, перекрывая хаос своим криком, — ДЕРЖИ СВОИХ ПРИДУРКОВ ПРИ СЕБЕ. Она держала пистолет уверенно. Без дрожи. Я знала — она не станет стрелять в них. Но они этого не знали. — Я давно не играю в песочнице, — продолжила она ледяным тоном, — Я сдерживаюсь до сих пор, только из-за памяти о том, что нас связывает. В складе повисла тишина, густая, как дым после пожара. Майки стоял неподвижно. Глаза тёмные. Челюсть сжата. И в этой паузе меня резко дёрнули назад. — Пошли, — низко сказал Кейски. Он схватил меня за руку и буквально выволок из зала, не давая оглянуться. Я догадывалась — он видел Икари в таком состоянии раньше. И знал, чем это может закончиться. За спиной всё ещё слышались крики. Грохот. Ругательства. Но голос Икари я больше не слышала. Мы вылетели в коридор, и только там он отпустил меня. — Ты вообще понимаешь, — выдохнул он, — Что ещё минута — и там был бы пиздец? Я молчала. Потому что понимала. Где-то внутри склада Икари всё ещё держала пистолет. И цепь, на которой она держала себя, уже натянулась до предела. И только одно я успела увидеть, прежде чем дверь захлопнулась. Кена. Он смотрел не на Майки. Не на Икари. На меня. И в его взгляде было то, от чего мне стало по-настоящему страшно: он понял, с кем я выросла.

***

Когда дверь за нами захлопнулась с глухим металлическим стоном. Шум внутри не исчез. Он стал приглушённым — будто склад продолжал дышать яростью за стеной. Крики. Шаги. Гул голосов. Я дёрнулась обратно к двери почти инстинктивно. — Амэя! — Кейски схватил меня за плечи, резко разворачивая к себе. Я вырвалась. — Отпусти! — Ты с ума сошла?! — рявкнул он, — Ты видела, что там происходит?! — Именно поэтому я должна вернуться! — сорвалось с меня, — Там Кен! Он замер. На секунду — ровно на одну — я увидела, как до него доходит. — Ты боишься… её? — медленно спросил он. Я сжала зубы. — Я боюсь того, что она может сделать, если решит, что они перешли черту. — Она держит их под контролем, — отрезал он, — Всё закончилось. На время. — Нет! — я резко шагнула к двери, — Ты не знаешь Икари! Он снова перехватил меня, уже крепче. — Хватит! — его пальцы больно сжали мои плечи, — Ты не пойдёшь туда! Я подняла на него взгляд — злой, дрожащий. — Отпусти. Меня. — Почему ты такая?! — вырвалось у него. Он тут же замолчал, словно сам испугался своих слов. Но было поздно. — Какая? — я рассмеялась коротко, истерично, — Давай. Скажи. Я ударила его кулаками в грудь — раз, другой. Он не сдвинулся. — Упрямая, — процедил он, — Наглая. Холодная. Ты никому не доверяешь. Ты всё время споришь, всё время что-то скрываешь. Сбегаешь, как только кто-то подходит опасно близко. И делаешь всё по-своему! — А как я должна делать?! — закричала я, — Как ты хочешь?! — Причём тут я?! — При том, что тебе не нравится ни один мой выбор! Не важно, молчишь ты или открыто говоришь об этом! — Мне не нравится только одно! — он повысил голос, — Когда ты лезешь под удар, будто тебе плевать, выживешь ты или нет! — Ты меня не понимаешь! — А кто тогда понимает?! — он шагнул ближе, — Майки? Мицуя? Такемичи? Кто, Амэя?! — Да почему ты постоянно приплетаешь кого-то?! — я взорвалась, — Что с тобой не так?! Он выдохнул резко. Слишком резко. — Мне просто интересно, — его голос стал ядовитым, — Перед кем бы моя «подруга» в следующий раз раздвинула ноги, как ваша мать— Я не думала. Пощёчина прозвучала сухо и громко. Ладонь обожгло. Глаза защипало. Он замер, глядя на меня широко раскрытыми глазами. — Никогда, — мой голос дрожал, но я не отступила, — Не смей. Никогда не смей сравнивать меня с ней. Я сглотнула. Сдерживая бурю внутри. Лишь бы не сорваться… Только не снова. — Да, я упрямая. Холодная. Недоверчивая. Наглая. Отбитая на голову. Я лезу в драки первой, потому что устала быть жертвой. Мне сложно доверять, потому что меня предавали. Я резко ткнула пальцем ему в грудь. — Но тебе я доверилась. Как дура. Он открыл рот. — Амэ, я не— — Не смей, — перебила я, — Не оправдывай это. Я развернулась к двери. — Я иду туда. — Нет, — он снова схватил меня. — Там Кен! — сорвалось у меня, — И если Икари сорвётся, я хочу, чтобы это было на мне! Я переживу её гнев, ясно?! Я не хочу, чтобы пострадал он! Мы замерли. И именно в этот момент дверь распахнулась. Икари вышла медленно, поправляя пиджак, будто только что закончила деловую встречу, а не разнесла полсклада в ярости. Её взгляд скользнул по Кейски — холодный, оценивающий. — Ты, — сказала она спокойно, — Тащи свой зад туда, где тебе место. К своему главе и заместителю. Пока они не перегрызли друг другу глотки без тебя. Он стиснул зубы, но промолчал. Её взгляд переместился на меня. Мягче не стал. — А ты, — сказала она, — Уходишь со мной. Сейчас. Не приказ. Факт. Я кивнула. Потому что знала: дальше — будет только хуже. Когда Икари была уже у входа, она резко остановилась. Не обернулась сразу. Секунда — тишина. Вторая — и я поняла: сейчас будет не разговор. Сейчас будет разбор. Воздух вокруг неё словно уплотнился. Даже шум со склада за спиной стал глухим, отрезанным, будто мир решил на мгновение заткнуться и послушать. Она повернулась ко мне медленно. Слишком медленно. И в её взгляде не было ни наставницы, ни старшей сестры, ни человека, который знал обо мне слишком много, чтобы быть безразличным. Там была только глава. Та самая Икари, о которой шептались. Которую уважали. Которой боялись. — Ты допустила ошибку, — сказала она глухо, почти неслышно, глядя не на меня, а в сторону склада, — И если бы я не появилась… Неизвестно, чем бы всё это закончилось. — Ты не… — я сделала шаг вперёд, но тут же остановилась. — Я не давала тебе слова, — отрезала она. Резко, раздражённо зачесала волосы ладонью назад, будто стряхивая с себя остатки чужого хаоса. — Ты можешь сколько угодно убеждать себя, что всё было под контролем. Что ты бы справилась. Что смогла бы вдолбить этим тупорылым щенкам хоть каплю здравого смысла. Она сделала шаг ближе. — Но они не прожили столько, сколько ты. Голос сорвался на низкий, опасный рык. Она ткнула мне в грудь — не больно, но унизительно точно. — Если бы не Эмма. Если бы не то, что я в последний момент развернулась прямо в аэропорту… — её пальцы снова ткнули меня в грудь, почти невесомо, но от этого стало только хуже, — Ты бы сорвалась. Я стиснула зубы. — Ты уже сорвалась, Амэя. — И что, по-твоему, я должна была делать?! — вырвалось у меня, — Засунуть язык в задницу и смотреть, как они рвут друг друга?! Делать вид, что это не моё дело?! Я резко оттолкнула её руку. — Ничего, — ответила она спокойно. Слишком спокойно, — С этого момента, — она выдержала паузу, глядя мне прямо в глаза, — Ты больше не лезешь в дела Тосвы. Я дёрнулась, будто получила удар. — Икари— — Я не закончила, — её голос прошёлся по мне, как нож по стеклу, — Ты вмешиваешься только в одном случае. Если на кону стоит жизнь Кена. Она достала сигарету. Щёлкнула зажигалкой. Затянулась. Пара мгновений тишины — тяжёлых, давящих. — И даже тогда, — продолжила она, выпуская дым, — Ты сначала думаешь. А потом действуешь. Не наоборот. Что-то внутри болезненно сжалось. Так, будто мне перекрыли кислород. — Ты прекрасно понимаешь, во что ввязываешься, — сказала она уже тише, но не мягче, — И я не сомневаюсь: если потребуется, ты подставишь под удар себя, лишь бы он выжил. Её губы дрогнули. Всего на мгновение. Но голос остался каменным. — Возможно… — она задержала на мне взгляд, — Ты сделаешь то же самое и ради Баджи. Меня передёрнуло. Я не желала слышать о нем, не после того, что услышала. — Но запомни это прямо сейчас, — Икари подошла ближе. Слишком близко, — Никто. Не стоит. Того, чтобы ты лишилась жизни. Эти слова ударили сильнее, чем крик. Сильнее, чем пощёчина. — Я могу многое стерпеть, — продолжила она, — Ошибки. Самовольство. Даже откровенное неповиновение, — она усмехнулась криво, — Но когда об меня или о моих людей вытирают ноги — я отвечаю. И сегодня они это сделали, — она махнула рукой в сторону склада, — Они втоптали тебя в грязь. Пустили в свой круг, а потом выкинули, прикрывшись удобным: «ты не из Тосвы». Потому что голос разума мешает, когда они решили играть в войну. Пауза. Тягучая. До мерзости едкая. — В рот я ебала таких товарищей. Она наклонилась ко мне, почти касаясь лбом моего. — Я не предлагаю тебе выбор. Это моё окончательное решение. И если ты решишь переступить эту черту, — её голос стал почти шёпотом, — Будь готова к последствиям. Без истерик. Без «я не знала». Без жалоб. Я молчала. Потому что знала — она права. Потому что она всегда говорила правду, даже когда эта правда ломала кости. И потому что перед глазами вдруг вспыхнуло то, от чего я никогда не смогу избавиться. Рейн. Холодный бетон. Запах крови и железа. Его руки — дрожащие, израненные, но всё равно тянущиеся ко мне. Много часов пыток. И его последний шёпот — не просьба, не обвинение.

«Прости»

Он пытался помочь мне сбежать. Он заплатил за это жизнью. Я медленно выдохнула, ощущая, как горло сжимает спазмом. Я знала, что это было дело рук Изаны. Знала всегда. Но сейчас Икари стояла слишком близко к той грани, за которой различия стираются. — Я поняла, — сказала я тихо. Она смотрела на меня ещё секунду. Две. Потом кивнула. — Хорошо. И только после этого — едва заметно смягчилась. Не в голосе. В расстоянии между нами. — Пошли. Мы двинулись к выходу. А я шла и знала: если наступит момент выбора — я всё равно сделаю то, что должна. Даже если Икари будет против.