Часть 4

В ближайшие пару дней у Северуса не было ни минуты свободного времени. Пятая неделя учебного года стабильно приносила волну эссе на проверку, и, разумеется, половина студентов решила, что слово «аргументация» — декоративный элемент, как бантик на подарочной коробке. Работы Гриффиндора, Пуффендуя и Когтеврана можно было делить на три категории: слишком много лишних слов, слишком мало нужных слов и вообще не те слова. Работы Слизерина Северус, разумеется, оценивал по другим категориям — в чём, конечно, никогда бы не признался даже самому себе. И вся эта феерия словесного хаоса продолжалась до тех пор, пока среди стопки не попадалось эссе Эрмиса Уизли. Проверяя работу мальчишки, Северус ощущал нечто вроде удовольствия — строгого, сухого, профессионального, но всё же удовольствия. Чёткая логика. Интересные выводы. Ни грамма пустоты. Этот ребёнок в будущем вполне мог продолжить карьеру зельевара и, возможно, однажды даже составить мне конкуренцию. По вечерам Северус работал над новым зельем — точнее, пока лишь над теорией. Корреляции между ингредиентами упрямо отказывались укладываться в классические схемы, а расчёты дозировок приходилось перепроверять по три раза. И только через несколько дней, когда была закончена последняя пачка проверенных работ, а формулы в тетради наконец-то сошлись в стабильную структуру, у Снейпа выдалось свободное время, чтобы посетить МакГонагалл. Коридор перед кабинетом директора встретил тишиной и запахом старого камня; Снейп остановился у знакомой горгульи, всё ещё стерегущей вход так же неумолимо, как и при предыдущих директорах. — Regula Constans. Горгулья нехотя отъехала в сторону. Пароль всегда отражал натуру директора: у Альбуса — приторные сладости, у Минервы — строгая латынь. Кабинет почти не изменился со времён Дамблдора. Тишина здесь была иной — ровной, дисциплинированной, без той странной магической зыбкости, что всегда окружала Альбуса. Минерва подняла голову от бумаг, когда он вошёл. Взгляд — по-прежнему стальной, но с тенью усталости, неожиданной для начала учебного года. — Северус, — кивнула она. — Что-то срочное? — Хотел уточнить график патрулей на ближайшие две недели. Минерва поправила очки, протянула ему свиток расписания. — Ты пришёл только ради этого? — Минерва… тебе не кажется, что младший Уизли ведёт себя странно? Не по возрасту. Минерва моргнула, явно не понимая, куда он клонит. — Эрмис? Хороший мальчик. Умный. Способный. Немного тихий, но… — она пожала плечами. — Что тебя в нём смущает? — Он пугается даже собственного имени. Шарахается от любой тени. Роланда утверждает, что он панически боится метлы. — Боится? Серьёзно? Я… не замечала. — Ты не замечала многого, — сухо отозвался Снейп. — Он вздрагивает так, будто ожидает удара. От любого громкого звука. От обращения. От прикосновения. Это не норма… — он запнулся на долю секунды, — …по общим представлениям. По крайней мере, на первый взгляд. Он сделал короткую паузу. — Что ты знаешь об их жизни после войны? Минерва медленно сняла очки. Помолчала несколько секунд. — После войны Рон с Гермионой очень быстро поженились, — сказала она наконец. — Смерти близких… Тонкс, Люпина, да и многих других… тогда сильно на них повлияли. Оба решили: надо ценить то, что имеешь сейчас. Завтра может и не наступить. Она откинулась в кресле — устало, словно возвращаясь мыслями в то время. — После свадьбы Гермиона ещё какое-то время работала в Министерстве. Но когда забеременела Эрмисом — ушла в декрет и больше не вернулась. Рон поначалу пытался стать Аврором, но… — она сделала короткую паузу, подбирая слово, — …не сложилось. Сейчас он работает в лавке «Всевозможные волшебные вредилки». Снейп слегка наклонил голову. — Ты поддерживаешь связь с Гермионой? — Я пишу ей, — тихо ответила Минерва. — Она отвечает… коротко. Всегда одно и то же: «у нас всё хорошо», «много хлопот». Подробностей не пишет. Но и повода тревожиться, казалось бы, не давала. Она посмотрела на него внимательнее. — Северус… тебе не кажется, что ты ищешь угрозу там, где её нет? У некоторых детей просто такой характер. Снейп наклонил голову, будто соглашаясь. — Возможно, ты права, Минерва, — мягче, чем обычно, сказал он. Она чуть облегчённо вздохнула — и именно поэтому Северус… не стал продолжать. Зачем тревожить старую львицу, у которой и без того сердце в шрамах? Мысли его ушли в сторону, где не было ни выводов, ни решений — лишь раздражающая нестыковка, отложенная до лучших времён. А с нестыковками Северус Снейп предпочитал не торопиться. Утро выдалось на редкость спокойным — без взорвавшихся котлов, без истерик первокурсников и даже без срочных сов от МакГонагалл. После дневных лекций Северус стал собираться в Лондон. Вчера вечером, уже перед сном, ему явился патронус министра. Призрачная рысь возникла у камина — тихо, почти бесшумно, — и, не задерживаясь ни на мгновение дольше необходимого, произнесла: — Завтра в семнадцать ноль-ноль. Министерство. Мой кабинет. Рысь растаяла в воздухе, не оставив после себя ни следа, ни пояснений. Северус не стал отвечать — у Бруствера не было привычки вызывать по пустякам Последний раз Снейп заходил в Министерство лет пять назад — оформлять патент на собственный «Настой Туманного Шёпота». Зелье предназначалось для восстановления нарушенных магией когнитивных связей и снятия последствий заклятий, искажающих память. Тогда ему пообещали “оперативную обработку заявки”. Ага, она оказалась быстрой, примерно, как взросление тролля. Министерство давно перестало быть тем мрачным муравейником, каким было при Фадже, тем нервным военным штабом, в который его превратил Скримджер, и уж тем более — тем ползучим рассадником тирании, что стояло под властью Тикнесса, заколдованного, как дешёвая марионетка. Теперь коридоры сияли, таблички блестели, сотрудники улыбались так, будто им премию выдавали вместе с кислородом. Бруствер умел наводить порядок. Но дешёвый кофе всё так же пахнет одинаково при любом министре. Некоторые вещи вечны. Северус уже почти миновал один из коридоров, ведущих к административному крылу, когда в него буквально врезались. — Ой… — вырвалось у человека, налетевшего на него, прежде чем тот успел отступить на шаг. Снейп остановился и медленно поднял взгляд. Перси Уизли. Выпрямленный до хруста в позвоночнике, безупречно одетый, с папкой под мышкой и выражением лица человека, который всю жизнь репетировал собственную значимость перед зеркалом. — Профессор Снейп, — произнёс Перси с холодной вежливостью, в которой не было ни грамма уважения. — Не ожидал вас здесь. — Взаимно, мистер Уизли, — так же ровно ответил Северус. — Министерство, полагаю, всё ещё нуждается в людях, умеющих держать папки? Челюсть Перси на долю секунды напряглась. — Я работаю в аналитическом отделе, — отчеканил он. — И, в отличие от некоторых, занимаюсь полезными делами. Разумеется, — отметил про себя Снейп. Кто-то же должен быть уверен, что мир обязан ему больше, чем он миру. — Тогда не смею задерживать, — сказал он вслух и сделал шаг в сторону. Перси прошёл мимо, не оглядываясь. Лифт прибыл почти сразу. Северус вошёл, нажал нужный уровень и позволил дверям закрыться, отсекая коридор и всё, что в нём осталось. Кабинет министра располагался в глубине коридора, защищённого куда более серьёзными чарами, чем это казалось на первый взгляд. Табличка с именем Кингсли Бруствера была скромной, почти нарочито простой. Северус постучал ровно один раз. — Войдите, — раздалось изнутри. Кабинет министра был просторным и на удивление неброским: тёмное дерево, высокий потолок, минимум декоративной магии. Единственное окно выходило на внутренний атриум Министерства, но даже оттуда свет казался приглушённым — словно сюда не пускали ничего лишнего, включая эмоции. Кингсли Бруствер оторвался от стола, когда Северус вошёл, и несколько секунд внимательно его рассматривал — так, как смотрят не на гостя, а на инструмент, которому предстоит работа. — Бруствер, — сухо кивнул Снейп. Кингсли усмехнулся и вскинул руки, будто собирался обнять, но вовремя передумал и ограничился крепким рукопожатием. — Северус. Рад, что ты пришёл. Честно говоря, был не уверен, — он чуть приподнял бровь. — Ты как? — Прекрасно, — отозвался тот. — Хогвартс не относится к учреждениям, щедрым на свободное время. Так что, полагаю, причина вызова была достаточно веской. Кингсли жестом указал на кресло напротив стола, но сам не сел. — Существует ли заклинание, — начал он без предисловий, — способное заставить принимать несвойственные человеку решения и действия? Может, из Темной магии? — Мне о таких неизвестно, — сказал Снейп наконец. — Из Темной магии тоже…Кроме Империуса, разумеется. А его применение вы бы отследили и без моего участия. — Отследили бы, — согласился Кингсли. — Поэтому я и спрашиваю. А зелья? — Мне неизвестны зелья с подобным действием, — отрезал Снейп. Кингсли помедлил долю секунды, словно решая, стоит ли говорить дальше, а затем произнёс уже другим тоном — деловым, лишённым всякой светскости: — На Рождество Министерство устраивает приём. Мне необходимо, чтобы ты присутствовал. Снейп коротко кивнул и, не добавив ни слова, покинул кабинет министра. Приглашение Кингсли не оставляло пространства для вольных трактовок. Это была не просьба. Скорее — вежливый приказ.