Часть 12

Большой зал после завтрака уже начинал пустеть. Посуда исчезала со столов, голоса стихали, и в этой почти будничной тишине особенно отчётливо прозвучал тяжёлый шаг. Хагрид поднялся из-за преподавательского стола и направился не к выходу, а прямо к когтевранскому столу. Его появление было невозможно не заметить — даже если бы он очень старался. Северус оторвал взгляд от чашки ровно в тот момент, когда Хагрид остановился рядом с Эрмисом. — Ну вот ты и тут, — сказал он, наклоняясь так, что его тень накрыла половину стола. — Я, вообще-то, думал отдать тебе это после каникул… но раз ты вернулся раньше… Он неуклюже полез во внутренний карман своей кротовой шубы — слишком большой для того, что там лежало, — и вытащил свёрток. Упакован он был… своеобразно: плотная коричневая бумага, перевязанная толстой бечёвкой, узел завязан криво, зато намертво. Бумага была смята по краям, словно её долго держали в больших руках, прежде чем решиться подарить. — Мне в Лондоне подсказали, — продолжил Хагрид, понижая голос… что, впрочем, не мешало ему разноситься по всему залу. — В «Флориш и Блоттс». Сказали, хорошая вещь. Эрмис развернул свёрток осторожно, будто боялся повредить бумагу. Книга оказалась не толстой, но увесистой, с тёмной обложкой и неброским тиснением. Северус не услышал, что мальчик сказал — тот говорил тихо, почти шёпотом. Зато он увидел, как Эрмис прочёл название — и буквально вспыхнул. Хагрид улыбнулся шире. — Я не всё в ней понимаю, если честно, — признался он, почесав затылок. — Но там написано, что не обязательно кому-то делать больно, чтобы магия работала. Всякие ингридиенты для зелий… Что можно получать то, что нужно, если… если магические существа сами готовы поделиться. Это он сказал уже почти серьёзно. Эрмис больше не сдерживался. Он вскочил со скамьи и обнял Хагрида — резко, порывисто, так, что тот едва устоял на ногах. — Эй, эй, — засмеялся Хагрид, обнимая в ответ. — Осторожнее, малой. Мальчик что-то говорил — быстро, сбивчиво, явно благодарил. Северус видел только движение губ и сияющее лицо. . Когда полувеликан, наконец, отступил, он ласково потрепал мальчишку по голове и, кивнув, пошёл прочь, оставляя за собой привычный гул шагов и ощущение… правильности. Северус проводил их взглядом. Хорошо. Значит, не зря. Он не питал иллюзий — одного доброго жеста мало, чтобы переписать детство. Но иногда достаточно, чтобы рядом оказался хотя бы один взрослый, который не требует, не ломает, не доказывает своё превосходство. Хагрид подходил для этого лучше многих. Слишком прямой, чтобы лгать. Слишком простой, чтобы манипулировать. И, что особенно ценно, — не ждал ничего взамен. Северус отвернулся, возвращаясь к завтраку. Отлично. План сработал. Пусть мальчик знает: мир не ограничивается одним домом. После завтрака приступили ко второй фазе изготовления мази от мозолей. Основа уже ждала своего часа: густая, однородная, застывшая до нужного состояния. Северус проверил её, коротко кивнул, подтверждая собственные расчёты. — Продолжаем, — сказал он. — Осталось шесть капель. Ровно. Эрмис взял флакон с выжимкой корня чистотела осторожно, почти благоговейно. Северус стоял рядом, следя за каждым движением, и сам помешивал содержимое котла, задавая ритм. Первая капля — и жидкость дрогнула. Вторая — цвет начал меняться. К шестой основа стала насыщенно-зелёной, густой, травянистой, словно в котле варили не мазь, а сжатое лето. — Достаточно, — остановил его Северус. — Теперь порошок. Он отступил на шаг, освобождая Эрмису место у стола. Там уже лежал высушенный золотоцветник — ломкий, почти светящийся при свете ламп. — Четверть унции, — уточнил Северус. — Мелко. Без спешки. Мальчик работал сосредоточенно, почти забыв о времени. Пестик двигался ровно, уверенно, пока растение не превратилось в тонкий, однородный порошок. Когда он всыпал его в котёл, Северус вновь взялся за помешивание. Зелёный цвет медленно отступал, уступая тёплому янтарному оттенку. Смесь густела, становилась плотнее, послушнее. — Хорошо, — коротко сказал Северус. — Теперь паста. Крылья капустницы, вымоченные накануне в лунном молоке, он забрал себе. Эту часть работы он не доверил мальчику. Всё-таки опыта у того было еще слишком мало. Снейп растирал крылья тщательно, методично, пока масса не стала однородной, гладкой, без волокон. Лишь после этого добавил пасту в котёл. Смесь приняла её сразу, словно ингредиенты ждали друг друга. Профессор помешал шесть раз против часовой стрелки и три — по часовой, строго по рецепту и только потом отступил. После обеда они снова вернулись в лабораторию. Северус разделил основу на несколько небольших порций. — Начнём с малого, — сказал он. — Одна часть. Без героизма. Эрмис кивнул слишком быстро. В первую чашу добавили слизь огненной улитки — ровно 18 капель. Цвет углубился, запах стал резче, но ожидаемо. Затем — одна капля слёз русалки. Ничего не произошло. Мальчик замер, вглядываясь в поверхность мази, словно та могла передумать и выдать эффект с запозданием. — Фиксируем, — спокойно сказал Северус. — Отсутствие реакции — тоже результат. Во вторую порцию добавили три капли. Смесь сначала потеплела, затем пошла лёгкой пеной, будто пыталась вырваться из собственной формы. Снейп мгновенно сбавил огонь, накрыл чашу защитным колпаком и коротким движением палочки стабилизировал реакцию. Пена осела. Запах испортился окончательно. Эрмис сжал губы. — Я… наверное, ошибся в расчётах. — Нет, — отрезал Северус. — Ты получил данные. Ошибкой было бы ожидать успеха с первого раза. Он убрал чаши с испорченной мазью в сторону, пометив их тонкими бирками. — На сегодня достаточно. Остальное — завтра. Холодная голова полезнее энтузиазма. Мальчик кивнул, заметно расстроенный, но возражать не стал. Оставшуюся часть дня Северус провёл за записями. Формулы, наблюдения, отклонения — всё ложилось на пергамент ровным, чётким почерком. Эксперимент требовал времени. Когда он, наконец, отложил перо, за окнами уже сгущались сумерки. Пора было выходить на патрулирование. Снейп шёл по коридору с приглушённым Lumos, когда в нём внезапно — и крайне некстати — проснулась та часть сознания, которую он предпочитал считать давно похороненной. Шпион внутри него насторожился. Что-то было не так… Не звук. Не движение. Запах. Лёгкий, едва уловимый парфюм. Не коллеги. Аромат явно был женским, но никто из коллег подобным не пользовался. Для студенток же запах был чересчур “взрослым”. И тоже не вызывал в памяти никаких ассоциаций. А уж с тонким обонянием зельевара, Снейп точно мог сказать, что эта женщина была здесь всего минуту назад. Северус остановился. Медленно повернул голову, позволяя запаху вести себя, как собаку ищейку. — Кто здесь? — спросил он негромко. Ответом была тишина. Коридор был пуст — длинный, холодный, с нишами и доспехами, выстроенными вдоль стены, как безмолвные свидетели. Северус сделал ещё несколько шагов, ведя палочкой вдоль стен, и только тогда заметил движение. Кто-то спрятался. — Выходите, — сказал он уже резче. — Немедленно. Тишина затянулась, а затем из-за доспехов показалась фигура — знакомая до боли, даже в полумраке. — Грейнджер, — произнёс он тихо. Она вышла медленно, словно надеялась, что если не смотреть ему в глаза, всё ещё можно будет повернуть время назад. В тусклом свете Lumos её лицо казалось бледнее обычного, взгляд испуганным. Это ему не понравилось. — Не здесь, — сказал Северус после короткой паузы. — Пойдёмте. Он не ждал возражений — просто развернулся и пошёл, зная, что она последует. Они вошли в пустой класс этажом ниже. Северус взмахнул палочкой и свечи в классе вспыхнули одна за другой, наполняя помещение тёплым светом — и именно тогда он увидел. Синяк. На скуле, у самой линии волос — уже не свежий, но ещё заметный. Грейнджер, заметив его взгляд, инстинктивно повернула голову, словно могла спрятать след — слишком поздно. Снейп коротким жестом указал на стул у ближайшей парты. Она послушно опустилась, сложив руки на коленях, словно заранее готовясь держать их под контролем. Северус остался стоять. — Рассказывайте. Гермиона не подняла взгляда сразу. — Ничего серьёзного, — сказала она после короткой паузы. — Мы… поругались. С мужем. Голос был ровный, почти будничный. — Минерва разрешила мне пожить здесь несколько дней. Просто чтобы… переждать. Пока всё не утихнет. Он слушал, не перебивая. И не стал задавать ни одного уточняющего вопроса. Если это было тем, что он начал подозревать ещё после разговора с Эрмисом, любые расспросы сейчас только закроют её сильнее. Она сведёт всё к мелочам. Скажет ровно столько, чтобы разговор закончился. Жертвы домашнего насилия ведут себя именно так. Необходимо создать условия, при которых она сама все расскажет. Сначала — безопасность. Ощущение, что здесь не нужно защищаться. Всё остальное — потом. — Где вас поселили? Гермиона подняла глаза. — В старых комнатах профессора Макгонагалл. Там… тихо. — Пойдёмте. Я вас провожу. Пока они шли по коридору, Северус поймал себя на том, что следит не за направлением, а за тем, как она движется. Шаги были ровными, слишком ровными. Повороты — с крошечной задержкой, будто тело выполняло команду на долю секунды позже, чем принималось решение. Он отвёл взгляд. Делать выводы было рано. Проводив её до дверей, Снейп дождался, пока она зайдёт внутрь. Дверь Гермиона закрыла без щелчка, аккуратно, будто она не хотела, чтобы звук разнёсся по коридору. Зельевар развернулся и ушёл. Прошло не больше десяти минут, когда он постучал снова. За дверью сначала было тихо. Потом — осторожный шорох. Дверь приоткрылась на несколько дюймов. — Да?.. Грейнджер увидела его и замерла на секунду, словно не сразу поверив. Потом открыла дверь шире. Северус молча протянул ей небольшой флакон. — Мазь, — сказал он ровно. — Нанесите на скулу. Через пару часов следов уже не будет. Она взяла флакон обеими руками, будто боялась уронить. — Спасибо…. — Вы ели? — спросил Снейп, как о чём-то второстепенном. Гермиона покачала головой. — Нет. Я… не успела. Северус кивнул и повернулся в сторону коридора. — Динки. Домовик мгновенно появился. — Принеси чай и что-нибудь поесть… — Северус сделал паузу, привычно начиная: — …для мисс Грейнж…— Он оборвал себя. — Для миссис Уизли. Эльф снова кивнул и исчез. Северус посмотрел на неё ещё раз: — Отдыхайте. Развернулся и ушёл, не дожидаясь ответа.