Часть 13

Северус пришёл к Минерве рано, до завтрака. Замок ещё не наполнился утренним гулом, коридоры были пусты. Дверь открыла директор Хогвартса, держа в руке чашку чая. Она была уже одета и сосредоточена, работа начиналась для неё задолго до рассвета. — Северус? — Я знаю, что Грейнджер в Хогвартсе. Минерва кивнула, пропуская его внутрь. — Да. После семейной ссоры. Я позволила ей остаться на несколько дней. Северус остановился у камина, не садясь. — Что она сказала? — Что вспылила. Хлопнула дверью, не рассчитала движение, ударилась. Потом ушла из дома. Он чуть прищурился. — В этой семье удивительная способность травмировать самих себя. Минерва нахмурилась. — Что ты имеешь в виду? — Я видел синяки у младшего Уизли. Она замерла. — Какие синяки? — На обеих руках. Он сказал, что упал с лестницы. Минерва медленно опустила чашку на стол. — И ты в это не веришь. — Нет. Повисла пауза. Минерва вздохнула. — Ты понимаешь, о чём говоришь, Северус? Рональд Уизли… — Я понимаю только то, что вижу. И то, что мне уже доводилось видеть раньше. Она помолчала, затем тихо сказала: — Ты правда считаешь, что ситуация серьёзнее, чем выглядит? — Да. Минерва медленно сложила руки. — Что ты предлагаешь? — Прошу тебя, — спокойно сказал он. — Не отпускай её из замка, пока я не разберусь. — Ты уверен, что хочешь в это лезть? — Уже влез. Директриса кивнула: — Хорошо. Признайся, Северус, что мальчик тебе сразу понравился. Я сразу поняла, что он чем-то напоминает тебя в этом возрасте. — Я слишком хорошо знаю, чем заканчивается подобная тишина. Когда взрослые умалчивают и принципиально не замечают того, что происходит у них перед глазами. Минерва, если через год-два еще пару гриффиндорцев решат стать «мародерами», то к выпуску ты получишь еще одного Снейпа. Северус резко развернулся на каблуках и ушел хлопнув дверью. После завтрака профессор и ученик снова приступили к эксперименту с модификацией мази. Северус некоторое время молчал, наблюдая за тем, как Эрмис мешает содержимое чаши. Делал он это аккуратно, старательно, слишком внимательно, как дети обычно не делают. — Мистер Уизли, — сказал он наконец. — А кроме зельеварения… что вам ещё нравится? Эрмис удивился. Это было видно сразу — он поднял голову, будто не ожидал такого вопроса. — Гербология, — ответил он почти сразу. — У профессора Стебль. Подумал. — И уход за магическими существами. Там… тоже можно узнать, как получить ингредиенты для зелий. Трансфигурация нравится, — добавил Эрмис. — Но она сложная. Северус кивнул. Мальчик слегка улыбнулся — неловко, как будто боялся сказать что-то не то. — Наверное, зельеварение и гербология больше всего. — Любопытный набор, — заметил Северус и, не глядя на мальчика, добавил: — При этом мадам Трюк сказала, что с метлой у вас не ладится. Эрмис замер. Ложка в его руке остановилась. — Я… просто не люблю летать, — сказал он после паузы. — Не любите, — спокойно повторил Северус. — Или не получается? Эрмис опустил взгляд. — Папа говорил, что я ленюсь, — тихо сказал он. — Он хотел, чтобы я привык с детства. Затем сделал паузу и тут же поспешно добавил: — У него метла большая. Взрослая. Я пару раз падал. Это нормально. Все падают. Так папа говорит… Я однажды упал с метлы. Он сказал это уже тише, но без драматизма. — Бровь рассёк, — добавил и осторожно коснулся пальцами лба. — Шрам остался. На секунду в голосе мелькнуло что-то почти гордое. — Небольшой. Северус не стал комментировать. — Мама тогда сильно испугалась, — сказал Эрмис. — Очень. Она плакала. С тех пор мне просто не нравится летать. Ничего такого. — Мать часто плачет? — спросил Северус так же ровно, будто уточнял пропорцию. Эрмис задумался. — Только когда папа кричит. Он сказал это без обиды. Скорее — как факт. — Он просто устает, — поспешно добавил мальчик. — Ему тяжело. Он работает, нас кормит. Он всегда говорит, что мы должны это ценить. Слова были чужие. Не детские. Заученные. — Иногда он говорит, что мы неблагодарные, — продолжил Эрмис, не поднимая глаз. — Но я стараюсь. Правда. Северус медленно кивнул. Пока что его опасения подтверждались словами мальчика. Оставалось узнать версию Грейнджер. Сегодня их эксперимент снова потерпел неудачу. Были испорчены еще 2 чаши с основой для мази: в одной смесь внезапно запузырилась, будто закипела изнутри, и почти сразу пошла мутной пеной. Во второй — наоборот — начала схватываться комками, тяжёлыми, вязкими, совершенно непригодными для нанесения. Эрмис нахмурился, но ничего не сказал. Процесс шёл так, как и должен был идти. Через ошибки. Через перебор. Через понимание того, чего делать не стоит. — На сегодня достаточно, — сказал Снейп наконец. — продолжим после Нового Года. Большой зал по-прежнему почти пуст. Хогвартс ожидал возвращения учеников после праздников. Каникулы всегда вымывали из замка шум, оставляя после себя эхо и слишком много пространства между людьми. Северус сидел на своём месте, с края стола. Эрмис — за столом Когтеврана, как обычно, чуть в стороне от остальных. Он ел медленно, сосредоточенно, будто это было ещё одной задачей, а не завтраком. В зал рывком влетела Кричалка, будто её швырнули, не целясь. Потёртый алый конверт ударился о край стола, подпрыгнул — и развернулся напротив Эрмиса. — ГДЕ ТВОЯ МАТЬ?! Голос был неприятный. Сорванный. С хриплой, вязкой интонацией, от которой сразу становилось ясно — говоривший не совсем трезв. Слова тянулись, путались, как язык у человека, которому давно пора было замолчать. Мальчик не шевелился. Даже со своего места Северус видел, как у Эрмиса задрожал подбородок. Как алая краска стыда заливает лицо и уши. — ПУСТЬ НЕМЕДЛЕННО ЯВИТСЯ ДОМОЙ, А НЕ ТО БУДЕТ ХУЖЕ! Теперь уже слышали все. Несколько учеников обернулись. Кто-то хмыкнул. Кто-то замер. Вилка застыла в руке у Эрмиса, потом медленно легла на стол. Он опустил голову и уставился в тарелку, будто пытался спрятаться в ней целиком. — ТЫ ЖЕ ЗНАЕШЬ, ГДЕ ОНА, СНЕЙПОВСКИЙ УБЛЮ… Северус невербальным заклятием уничтожил кричалку на половине фразы, она вспыхнула и исчезла. Со стороны могло показаться, что он просто испепелил ее взглядом. В зале повисла нехорошая тишина. Несколько преподавателей переглянулись. Минерва пристально посмотрела на Северуса. Почти не разжимая губ, он процедил: — Даже не вздумай озвучить эту нелепость. Эрмис всё ещё сидел, не двигаясь. Плечи у него дрожали, но он не проронил не звука. Было понятно, что мальчик изо всех сил сдерживался, чтоб не заплакать прямо здесь, перед преподавателями и учениками. Северус повернулся к лесничему. — Хагрид, — сказал он негромко, но так, что тот сразу услышал. — Забери его. Сейчас. Полувеликан коротко кивнул. Никаких вопросов. Затем подошёл к столу Когтеврана быстро, но осторожно, будто боялся спугнуть. Наклонился, сказал что-то тихо — слов не было слышно, но Эрмис вдруг резко встал и шагнул к нему, уткнувшись лицом в бороду. Хагрид обнял его сразу, крепко, по-настоящему, прикрывая от взглядов и повёл мальчика к выходу, заслоняя собой, как мог. Северус смотрел им вслед, пока дверь в Большой Зал не закрылась. Потом развернулся. И пошёл к лестнице. Теперь у него был повод… Бывшие комнаты Минервы Макгонагалл располагались на третьем этаже. С тех пор, как она заняла пост директора и переселилась в бывшие апартаменты Дамблдора, комнаты стояли пустыми. Снейп трижды постучал и застыл в ожидании ответа. Гермиона открыла настороженно, но уже без того резкого испуга, который был в прошлый раз. Узнала — и распахнула дверь полностью. — Профессор. — Можно? — спросил он. Она отступила, пропуская мужчину внутрь. — Эрмис знает, что вы здесь? — спросил зельевар сразу переходя к сути. Гермиона вздрогнула — совсем чуть-чуть. — Нет, — ответила она сразу. — Я… я не хотела его пугать. Она поспешила добавить, будто оправдываясь. Северус не перебивал — Профессор,это… это не то, что вы могли подумать. Рональд просто сорвался. Он устал. У него тяжёлая работа. Скандалы у нас не чаще, чем в любой другой семье. — Он поднимал на вас руку? — спросил он спокойно. Она нахмурилась. — Нет. Нет, конечно, нет. Он может кричать. Иногда. Но… — она запнулась. — Это не значит, что он плохой человек. Жертвы домашнего насилия всегда оправдывают своих абьюзеров, отметил Северус без злости. Снова вспомнил Эйлин, которая успокаивала сына, уверяя, что папа хороший, просто у него тяжелый период, плохое настроение и так далее по кругу. — Вы общаетесь с кем-нибудь ещё? — продолжил он. — Друзья. Родственники. — Гарри у нас давно не был, — сказала она после паузы. — И мы у него тоже. Они с Роном поругались, и… — она пожала плечами. — Я даже не знаю из-за чего. — Остальные Уизли? — Молли и Артур приезжают раз в год, после Рождества. Рональд не любит шум. Говорит, что вырос в многодетной семье и устал от этого. Поэтому мы никого не зовём. Северус кивнул. Не выражая ни согласия, ни сомнения. — Сегодня ваш сын получил письмо, — сказал он. — Почему вашему мужу пришло в голову, что Эрмис мой сын? Гермиона покраснела, совсем,как ее сын, щеки, шея и даже уши стали пунцовыми. — Рон часто так говорит, но это же он не серьезно. Просто Эрмис с детства… не похож на него, — сказала она тихо. — Ни внешне, ни характером. Ему всегда нравились книги, растения. Всё, что связано с зельями. Он часами может читать. И… — она чуть улыбнулась, но улыбка вышла усталой, — он всё время писал в письмах о вас. О том, что вы делаете. Как работаете. Он восхищается вами. Единственный ученик, которому я действительно нравлюсь, — мелькнуло у Северуса, и он тут же отмахнулся от этой мысли. — Когда Эрмис приехал на Рождество, — продолжила Гермиона, — он привёз ваше письмо. Ребенок был в восторге. А Рон… — она замолчала, потом договорила: — Он давно говорит, что Эрмис не его сын. А после этого решил, что раз мальчик так тепло отзывается о вас, то вы его отец. Снейпу стоило немалых усилий не взорваться от такого нелепого предположения. Пришлось опустить Оклюментные щиты, чтоб не напугать Грейнджер — Это глупо. Я знаю. Но Рон был очень зол. — почти шепотом добавила Гермиона. — Миссис Уизли, я прошу вас пока не сообщать сыну, что вы в Хогвартсе. Для его же безопасности. — Профессор Снейп, все не так ужасно, как кажется. Просто небольшое семейное недопонимание, — снова попыталась оправдать мужа Гермиона. — Мерлин, просто сделайте, как я прошу. Дождавшись ее кивка, Северус развернулся и покинул комнату. Если Грейнджер не удержит язык за зубами и мальчишка узнает, что мать здесь, то вполне может сообщить об этом папаше. Тогда никто в школе не сможет гарантировать их безопасность… Накануне Нового Года миссис Уизли пришла к Северусу сама. Когда раздался стук в дверь, профессор решил, что это снова мисс Кантерхилл явилась уговаривать его пойти преподавательским составом в Хогсмид. Готовый уже придушить престарелую ведьму, Снейп рывком открыл дверь и увидел Гермиону. — Профессор… — короткая пауза. — Я хотела спросить… у вас не найдётся какой-нибудь книги? Просто… почитать. — Почему не библиотека? — спросил Северус без нажима. — Никто не знает, что я здесь, — ответила она, не оборачиваясь. — Кроме профессора Макгонагалл… и вас. Библиотека была для зельевара не просто комнатой с книгами. Это было место, куда он не водил никого. Никогда. Даже коллег. Даже по делу. Здесь хранилось не только знание — здесь было слишком много его самого. И всё же, — после короткой, почти раздражающей паузы — он развернулся и открыл дверь в соседнюю комнату. Доверие не выспрашивают. Его дают — понемногу, дозировано, чтобы человек сам сделал шаг. А если Северус хотел, чтобы Грейнджер осталась в Хогвартсе дольше пары формальных дней, если хотел, чтобы она перестала оглядываться и начала говорить, — безопаснее места он всё равно не нашёл бы. — Проходите, — сказал он сухо. И впервые впустил кого-то туда, где обычно был только он и книги. Полки до потолка, книги разных лет, переплёты, потёртые корешки, заметки на закладках. Напротив — диван с торшером и маленький столик, на котором было удобно устраивать открытые справочники, если работаешь сразу с несколькими фолиантами. Гермиона сделала шаг, потом ещё один. Провела пальцами по корешкам — сначала рассеянно, потом медленнее. В ее глазах появлялось что-то знакомое. Настоящее. Интерес...Она сняла с полки одну книгу, пролистала, поставила обратно. Взяла другую. И вдруг остановилась. Пальцы соскользнули с корешка. Грейнджер сделала полшага назад и медленно опустилась на край дивана, будто просто… не рассчитала силы. — Всё в порядке? — спросил Снейп, подходя ближе. — Да… — она провела ладонью по виску. — Просто… голова немного закружилась. Затем закрыла глаза на несколько секунд. Вдох. Выдох. Открыла и посмотрела на него так, словно впервые увидела.. — Странно, — сказала она тихо. — Такое ощущение… будто я долго была в тумане. А сейчас… — Гермиона запнулась, подбирая слова. — Как будто что-то отпускает. Северус отметил для себя странную реакцию ее организма и огонек интереса, вспыхнувший в ее глазах за минуту до этого. — Вы побледнели, —как можно спокойнее произнес он. — Сядьте удобнее. — Я думала, что вы мне приснились, — вдруг сказала женщина, почти с неловкой улыбкой. — Хогвартс… всё это. А теперь… всё как будто резче. Звуки. Мысли. Зельевар внимательно смотрел на неё, решив не высказывать подозрения, промелькнувшие в его голове. — Вы перенапряглись. Вам стоит отдохнуть. — Наверное… — она кивнула. — Но знаете… это странно. Всё какое-то нереальное. Точнее как будто раньше было нереальным. Как сон во сне. Когда Гермиона поднялась, движения были чуть увереннее, чем минуту назад. — Возьмите книгу, — сказал Снейп. — Любую. Которая вам покажется… вашей. Она посмотрела на полки уже иначе. Осознанно. И выбрала. Первой она сняла тонкий том — «Магия в быту. Малые чары для повседневной жизни». Полистала, задержалась, кивнула сама себе. Разумный выбор. Он уже решил, что на этом всё. Но затем она подняла руку выше. Сняла тяжёлую книгу в потёртом переплёте, чуть неловко удержала её и прочла вслух название: — «Энциклопедия магических практик и их эволюции». Она нахмурилась, словно не понимала, почему выбрала именно её. Потом прижала книгу к груди — жест был почти бессознательный. В следующую секунду она снова слегка покачнулась. Северус сделал шаг вперёд, но она удержалась сама. — Всё в порядке, — сказала Гермиона слишком поспешно. — Спасибо, профессор. Он кивнул. Когда дверь за ней закрылась, Северус остался на месте. Кажется, Кингсли ошибся. И это было куда хуже…