Глава 2

***

Неделя тянулась в мучительной агонии: Драко ни разу не увидел Гермиону. Каждый вечер он засиживался в углу паба, надеясь, что она заглянет выпить после работы, но неизменно уходил разочарованным, так и не удостоившись даже мимолётного взгляда. Днём он сидел на краю кровати и наблюдал за миром через окно. Общество двигалось вперёд, а он оставался в оцепенении. Хотя физически он больше не был пленником, ощущение заточения не отпускало. Ведьмы и волшебники шатались по Косому переулку в любое время суток: делали покупки, болтали, общались — Драко уже и не помнил, как это делается. Мерлин свидетель, он и раньше не блистал мастерством в общении. Всю неделю он ждал, надеясь поймать момент, когда она заскочит в магазин в обеденный перерыв или отправится в свой сейф в Гринготтсе, но она так и не появилась. Мысли о ней преследовали его постоянно. Кто она теперь? Какова её жизнь? Что связывает её с Уизли? Он не мог выкинуть из головы их стычку в прошлую пятницу: сцена прокручивалась в памяти снова и снова. Рон был пьян, она — в ярости. Он схватил её за руку, она закричала на него. Он уковылял прочь, а она осталась одна на улице. Это разительно отличалось от той жизни, которую Драко рисовал в тюремных грёзах. Гермиона была воплощением солнечного света: поразительно блестящая, невообразимо добрая, сила, с которой нельзя не считаться. Он всегда полагал, что пока он заперт, она меняет мир, а не прозябает рядом с Роном Уизли. Он бы меньше удивился, узнав после освобождения, что Гермиона Грейнджер стала Министром магии, чем увидев ту глубокую печаль, которую она прятала в глазах. Драко считал всех её близких полными идиотами, раз они не замечают того, что Золотая Девочка так отчаянно пытается скрыть. Хотя он всю неделю пытался понять, что пошло не так в её жизни, конкретного объяснения не нашёл. Он отчаянно ждал пятницы, чтобы увидеть её снова. Ожидание достигло такого накала, что в пятницу утром Драко, вопреки себе, отправился в Косой переулок купить новую рубашку для предстоящего вечера. Он зашёл в небольшую лавку прямо напротив паба. Продавщица подняла голову с приветливой улыбкой, но Драко увидел, как её лицо исказилось. На нём отразился сущий ужас, когда она узнала платиновые волосы последнего Малфоя, решившего посетить её скромный магазинчик. Он попытался улыбнуться и поздороваться, надеясь успокоить ведьму, но она застыла за прилавком, парализованная страхом. Драко понял намёк и медленно попятился к выходу. Он так зациклился на переживаниях из-за Гермионы, что на время забыл, какой страх внушает магическому сообществу. Вздохнув, он свернул в узкий переулок рядом с магазином, чтобы обдумать дальнейшие шаги вдали от посторонних глаз. У Драко оставался один секрет, хранимый все годы в Азкабане: во время заключения у него проявился дремавший дар метаморфмага, доставшийся от рода Блэков. Впервые это случилось во время тяжёлой травмы, оставив его в полной растерянности относительно того, кем он является — как человек и как волшебник. Он смутно помнил свою кузину Нимфадору, которая была метаморфмагом, хотя и не был с ней близко знаком. Кроме неё, он не знал никого в семье с таким даром, что привело его к выводу: это черта крови Блэков. Это было похоже на выброс стихийной магии — то, что случалось с ним в детстве, когда он пугался или злился. Первые несколько лет в Азкабане Драко старался вести себя тихо, чтобы не навлекать неприятностей и не попадаться на глаза другим, более крупным и опасным узникам. Если день был исключительно скучным, он считал его удачным. В тот роковой день мистер Макдауэлл вёл его на слушание в Визенгамот. Путь пролегал мимо камеры, где содержалась его мать. Макдауэлл, будучи человеком мягкосердечным, обычно шёл медленнее, чем нужно, чтобы дать Драко возможность повидаться с Нарциссой. Однако вместо привычного короткого приветствия и судорожного пожатия рук Драко подошёл к камере как раз в момент, когда охранник забивал его мать до смерти. Драко очнулся в своей камере на неудобной койке; Макдауэлл наблюдал за ним, словно безумный целитель. По словам адвоката, Драко потерял сознание и полностью изменил внешность. Это была не просто смена цвета волос — радикальная трансформация, сделавшая его неузнаваемым. Макдауэлл признался: если бы он не видел этого своими глазами, решил бы, что Драко сбежал, оставив вместо себя другого узника. Адвокат, к счастью, счёл этот инцидент частью адвокатской тайны и пообещал никому не рассказывать о его способностях. Из-за антимагических барьеров в тюрьме Драко не мог понять, способен ли он контролировать это или же это была случайная реакция на сильный стресс. У него не было возможности прочитать об этом или попрактиковаться. Но теперь, стоя в узком переулке, он решил: терять ему нечего. Он умел обращаться с обычной магией — чувствовать её, использовать беспалочковые и невербальные чары, — но это было иным. Тело напряглось, магия вырвалась из самого центра его существа. Светлые волосы спонтанно удлинились на несколько дюймов, превратившись в тёмные лохматые пряди. Драко зажмурился, а когда через несколько секунд увидел своё отражение в окне, его фирменные серо-стальные глаза Малфоев стали золотисто-карими — точь-в-точь как у Гермионы. Словно это была единственная пара глаз, которую он знал достаточно хорошо, чтобы воссоздать. Черты лица остались прежними, но время и изнурительные тренировки изменили его достаточно сильно, чтобы случайный прохожий ничего не заподозрил. Собрав остатки бравады, он вышел из переулка и уверенно зашагал к другому магазину. Осторожно открыв дверь, он вошёл и тут же услышал тёплое приветствие. — Доброе утро, сэр! Ищете что-то конкретное? — спросил худощавый мужчина, подходя к Драко. Драко неловко огляделся и решил: раз уж он лжёт о внешности, можно солгать и о цели визита. — Доброе утро. Я ищу несколько костюмов для работы и что-то более повседневное... для встреч с друзьями после работы. Я только что устроился на новое место и хочу произвести правильное впечатление, если вы понимаете, о чём я. — О, разумеется, сэр! Пожалуйста, сюда. Мужчина жестом пригласил Драко на небольшой подиум, где заколдованная измерительная лента уже ждала своего часа. Это взаимодействие было ему знакомо и странным образом успокаивало, вызывая ностальгию по временам, когда его, ещё ребёнка, постоянно обмеряли и заставляли примерять наряды. Родителям нужно было, чтобы для любого приёма у него была идеальная одежда. То было время до войны, до Чёрных меток и самоубийственных миссий — время, когда ему позволялось быть капризным, избалованным ребёнком. Уголки его губ дрогнули в подобии улыбки, пока продавец распинался о самых дорогих вариантах в магазине. Час спустя Драко вышел с большим бумажным пакетом и заказом на имя некоего Грегори Блэка. Он запаниковал, когда его спросили имя, и выдал первый пришедший в голову псевдоним. Вернувшись в квартиру, он не смог сдержать самодовольной ухмылки. Повесив обновки в шкаф, он вернул себе привычный облик. Драко старался выбирать вещи, которые выглядели бы достаточно просто, но при этом были качественными. Если он собирался позволить людям думать, что он беден, то не мог выйти к друзьям в костюме, который стоил больше месячного жалованья Уизли, — как бы сильно ему этого ни хотелось. Часы на стене и золотистый свет из окна подсказали, что он увидит её уже через несколько часов. Он чувствовал себя школьником, сгорающим от нетерпения перед вечеринкой в гостиной факультета. Драко решил поддаться этому чувству и попытался скопировать то, как его подростковая версия часами самозабвенно крутилась перед зеркалом в ванной. Это было странно: у него не было повода заботиться о внешности больше десяти лет. Но чем дольше он стоял перед зеркалом, проверяя, безупречно ли уложены волосы и идеально ли сидит новая рубашка на мускулистой груди, тем больше Драко начинал чувствовать себя прежним собой. Вскоре пришло время её появления. Драко не хотел казаться слишком нетерпеливым, поэтому выключил свет и занял свой пост у окна. Вскоре Пэнси и Гермиона показались в северной части переулка, идя под руку. Он не помнил, чтобы Пэнси когда-либо была так дружна с кем-то, как теперь с Гермионой. На лице Грейнджер играла тёплая улыбка, девушки о чём-то болтали и хихикали. Её поведение разительно отличалось от того, что он видел на прошлой неделе, когда она прижимала к себе руку, пострадавшую от хватки Уизли. Хотя ему хотелось со всех ног броситься вниз, он заставил себя досчитать до пятисот, прежде чем медленно спуститься к их столику. Гарри и Джинни ещё не пришли. Пэнси и Гермиона уже сидели за своим стольком в дальнем углу, который был огорожен чем-то наподобие ширмы. — Вечер добрый, леди, — промурлыкал Драко, чувствуя себя гораздо увереннее в новом образе, и скользнул на место рядом с Пэнси. — Драко! — отозвалась она. — Как ты? Появление Поттеров спасло его от необходимости врать, что он не ждал этого момента всю неделю. Вопрос был забыт: Гарри начал рассказывать о деле, над которым работал. Драко понял, что тот стал аврором. Это было логично: Избранный сразу после судов перешёл в Департамент магического правопорядка. Несмотря на своё прошлое, Драко не чувствовал неприязни к врагу детства за этот выбор, тем более что Гарри, казалось, был искренне рад видеть его за столом. Около часа компания вела непринуждённую беседу. Драко сидел тихо, довольный уже тем, что его приняли, хотя ему и нечего было добавить к разговору. Внезапно в наступившей паузе он задал вопрос, который не давал ему покоя: — Грейнджер, а где сегодня Уиз... э-э... — Драко притворно кашлянул, — Уизли? Он постарался улыбнуться как можно теплее. Радость на её лице мгновенно сменилась раздражением. — В Борнмуте на каком-то чёртовом матче по квиддичу, — ответила она, не скрывая презрения в голосе. Драко почувствовал её нежелание продолжать тему и просто кивнул, быстро переведя разговор на то, кто кем работает. Он притворялся, что слушает, но на самом деле изучал Гермиону. Его поразило, что Уизли играет в квиддич — у того явно не было телосложения профессионального игрока. Возможно, за время отсутствия Драко игра изменилась. Он решил отложить эту информацию в памяти. Он вернулся к реальности как раз в момент, когда Гермиона начала рассказывать о своей работе. — Ну, вообще-то я в Министерстве почти сразу после выпуска, — начала она. Драко заглянул ей в глаза и увидел, что тень печали никуда не делась. — Я начинала обычным стажёром, но мне удалось дослужиться до руководящей должности. Это совсем не то, чем я занималась раньше — продвигала предложения групп по защите прав существ Министру, — но я всё равно чувствую, что моя работа важна, просто по-другому. Департамент регулирования и контроля магических существ идеально подходил ей — Драко помнил её попытки освободить эльфов ещё в школе. Но контраст в том, как она описывала работу и личную жизнь, заставил его насторожиться. О начале карьеры она говорила с восторгом, но в нынешнем тоне не было и следа того энтузиазма. Та Гермиона, с которой он учился, была такой невыносимой всезнайкой, что ему казалось странным, почему она не хвастается своим успехом — ведь она наверняка была самым молодым руководителем в истории Министерства. Драко сгорал от желания раскрыть причину её печали и заставить виновных заплатить. Затем внимание переключилось на Пэнси, которая не останавливаясь рассказывала друзьям истории о своём бизнесе по дизайну интерьеров. Драко снова отключился, наблюдая, как Гермиона потягивает сливочное пиво. Её глаза блестели в тёплом свете ламп, взгляд был прикован к Пэнси. Казалось, она чувствовала себя счастливее, когда внимание было направлено на кого-то другого. Он смотрел на её горло, на изящную руку, сжимающую бокал, на капли конденсата, стекающие по пальцам. Чем дольше он смотрел на её руки, тем труднее было сдерживаться, чтобы не прижать эти пальцы к своим губам. Драко с трудом сглотнул и едва заметно тряхнул головой, отгоняя фантазию. Она искренне смеялась над рассказом Пэнси о сложном клиенте. В тот момент для него не имело значения ничего, кроме того, как она прекрасна, когда улыбается. Он был уверен: эта перемена в её поведении вызвана отсутствием Уизли. Вечер прошёл приятно. Новые знакомые, похоже, решили не донимать его вопросами, просто вовлекая в разговор взглядами. Драко оценил это. Он наблюдал за парой Гарри и Джинни — они казались безумно влюблёнными, постоянно касаясь друг друга. Это был разительный контраст с любой любовью, которую он видел в жизни. Гермиона и Поттеры были так близки, что заканчивали фразы друг за другом. Было приятно видеть её радостной, пусть даже это зависело от отсутствия мужа. Пэнси же была органичной частью этой компании, и, судя по всему, они с Гермионой стали очень близки. Драко честно старался присутствовать в разговоре, кивая или смеясь. Но ему стоило огромных усилий не утонуть в Гермионе. Эта её улыбка... Она вызывала в груди непривычное тепло, которое тут же сменялось яростью при воспоминании о недавней стычке. Драко и раньше не считал Уизли порядочным человеком, но не подозревал, что тот способен на нечто зловещее. К концу вечера посетители начали расходиться. Гарри и Джинни ушли первыми — им нужно было отпустить няню. Гермиона допила третье сливочное пиво и тоже засобиралась домой. Драко колебался: пойти наверх к окну или, повинуясь чистокровному воспитанию, проводить её до камина. Пока он решал, Пэнси встала, и они обе попрощались с ним. Драко проводил их взглядом и бросился наверх к своей квартире на втором этаже, но на выходе из из-за заметил, что Гермиона забыла свой кардиган. Он хотел догнать их, но тогда бы упустил возможность понаблюдать из окна. Схватив вещь, он взлетел по лестнице подходя к окну. Когда они скрылись из виду, он осознал, что всё ещё сжимает её кофту, машинально потирая мягкий кашемир. Крошечная вещица лавандового цвета с жемчужными пуговицами. Тело сработало быстрее мозга: он поднёс ткань к лицу и глубоко вдохнул её аромат. Приятные пряные нотки, цветочный оттенок и лёгкий древесный шлейф. Это было опьяняюще. Драко попятился, пока не сел на кровать, продолжая вдыхать запах. Она была абсолютно, чертовски соблазнительна. Он дышал этим ароматом, пока голова не закружилась. Он гадал, насколько сильнее был бы этот запах, будь она сама рядом в его постели, а не забытый кардиган. Он не мог выпустить его из рук. Сбросив туфли, Драко забрался под одеяло и накрыл лицо её кардиганом. Он прокручивал вечер в голове: она была совсем другой без гнёта Уизли. Понять Гермиону стало его главной целью. Засыпая, он уже выстраивал в голове сложный план.

***

Весь уик-энд Драко не выходил из квартиры, разве что покурить или забрать еду с кухни. Субботу и воскресенье он провёл перед зеркалом, оттачивая навыки метаморфмага и пытаясь создать максимально неузнаваемый образ. Его план был сырым, но к вечеру воскресенья он продумал всё до мелочей. В понедельник утром Драко зашёл в переулок и изменил внешность. Человек средних лет, обычного телосложения, с каштановыми волосами и карими глазами — ничего, что выдавало бы в нём Малфоя. Проверив отражение в портсигаре, он уверенно зашагал к редакции «Ежедневного пророка». Здание было величественным, с высокими потолками, под которыми сновали бумажные самолётики. В вестибюле было полно народу. Раньше люди расступались перед ним, но теперь никто даже не взглянул в его сторону. — Доброе утро, — вежливо поздоровалась ведьма за стойкой. — Вам назначено? — Я... э-э... — Драко намеренно изменил голос. — Нет, мисс. Я хотел бы заказать копии старых выпусков газеты. Это возможно? Она с энтузиазмом закивала: — О, конечно! Что именно вы ищете? Он был готов к этому вопросу: — Я пишу книгу о том, как изменился мир после войны. Мне нужны любые материалы о Золотом трио. Поможете мне, мисс...? — Эммилина Кларк к вашим услугам! — с восторгом отозвалась она. — Заполните эту форму, и я посмотрю, что смогу найти для вас сегодня. Драко быстро заполнил бумаги, делая вид, что перечитывает ответы, а сам сканировал толпу. Вскоре Эммилина вернулась со стопкой газет. — Вот, мистер... — она заглянула в форму, — мистер Хейден. Здесь выпуски за 1998 год. Остальное подготовлю через пару дней. — Спасибо, мисс Кларк. Увидимся в среду? — Драко решил быть максимально обаятельным: эта ведьма была его единственным источником информации о Гермионе. Девушка покраснела. Драко подавил желание закатить глаза от того, как легко её было очаровать. Сдержанно улыбнувшись, он забрал газеты и вышел. Ему стоило больших усилий не побежать домой. К полудню он уже был в своём привычном облике, сидя на полу и просматривая газеты. Все они были за 1998 год. Он попал в Азкабан только в конце мая, так что большая часть информации была ему известна, но он был полон решимости изучить всё. В первой статье — о конце войны — Гермиона упоминалась лишь вскользь, как дополнение к подвигам Гарри Поттера. Её роль свели к роли простого помощника Избранного. Драко отбросил газету, едва сдерживая желание сжечь её. Следующее упоминание — статья Риты Скитер от июля 1998-го. Он всегда презирал эту женщину за отсутствие принципов. На фото Гермиона выглядела смущённой, но тут же нацепила уверенную улыбку. Она была одна — редкий случай, обычно её снимали с Гарри и Роном. На ней был тот самый строгий костюм с его суда — слишком взрослый для такой молодой девушки. Скитер много внимания уделяла её происхождению, что бесило Драко. В статье было мало полезного, кроме того, что Гермиона любит выпечку, кофе и своих друзей. Хотя статья ничего не говорила о том, кем она стала, Драко вырезал фото и текст, положив их на тумбочку. Третья статья из августа 1998 года под названием «Что ждёт Золотое трио?» показалась более многообещающей.

Что ждёт Золотое трио?

Автор: Медфорд Хилл

Спустя три месяца после войны всё общество следит за нашими героями. Рональд Уизли первым поделился планами: он всегда мечтал о профессиональном квиддиче и теперь собирается играть за «Чадли Кэннонс». «Мама всегда говорила, что мы можем всё», — заявил мистер Уизли, уплетая печенье. Гермиона Грейнджер была более скрытна. Она намерена вернуться в Хогвартс на последний год обучения, так как чувствует, что война лишила её возможности учиться. Когда её спросили о свадебных колоколах, мисс Грейнджер отказалась от комментариев и резко закончила интервью. Гарри Поттер уже принял предложение вступить в программу подготовки авроров. «Это правильный шаг для меня. Я верю, что отец гордился бы мной», — сказал Поттер. Драко вырезал и это. Он усмехнулся, читая, как она сбежала с интервью после вопроса о замужестве — она всегда ненавидела, когда её воспринимали как приложение к мужчине. Его разозлило, что у парней о личной жизни не спрашивали. Остальные газеты не дали ничего нового, кроме заметки о её девятнадцатом дне рождения. Он знал эту дату как свою собственную, но всё равно добавил вырезку в стопку. Последний раз просмотрев газеты и убедившись, что не упустил ни единого упоминания о ней, Драко почувствовал лёгкое разочарование. Впрочем, он сохранял оптимизм относительно следующей порции архивов. Спустившись вниз, чтобы перехватить тарелку еды, он вернулся в спальню и лёг в постель. Драко заставил фотографию из статьи Скитер парить прямо перед лицом. Осанка Гермионы на снимке была безупречной: она изящно расправила плечи, прижимая к груди книгу — явно по указанию фотографа. Её улыбка, хоть и казалась поначалу нерешительной, всё же достигала глаз и не выглядела фальшивой. Было ясно, какой образ «Золотой Девочки» редакция пыталась навязать читателям, но он-то знал: она — нечто гораздо большее, чем просто девчонка, которая любит книжки. Он попытался сопоставить юную девушку с фотографии с той женщиной, которую встретил неделю назад. Теперь улыбки юной Гермионы редко отражались в её взгляде. Она улыбалась, бесспорно, но в этом не было той искренности, что сияла на старом снимке. Что же произошло с ней за эти годы? Что заставило её дух угаснуть? Девушка на фото только что провела год в бегах, спасаясь от безумца и его последователей, которые считали, что она заслуживает смерти из-за такой мелочи, как происхождение. И всё же тепло этой улыбки, казалось, струилось со страницы, преодолевая одиннадцать лет, чтобы встретить его здесь. Драко вытащил кардиган Гермионы из-под подушки и нежно прижал его к себе. Он заснул с твёрдым намерением сделать всё, чтобы эта чудесная улыбка снова вернулась на её лицо.