Глава 4

***

Две недели после того, как Драко впервые последовал за Гермионой в магловский Лондон, слились в один бесконечный день. Он чувствовал странное удовлетворение от своей новой рутины: оказалось, Грейнджер — такое же существо привычки, как и он сам. Каждое утро Драко вставал до рассвета, тренировался и выкуривал сигарету в переулке. Как только солнце поднималось над горизонтом, он принимал облик неприметного обывателя и отправлялся в кофейню неподалёку от её дома. Он тщательно следил за тем, чтобы не приближаться к ней слишком близко — хотел быть лишь безликой частью толпы. Ровно в 7:05 Гермиона входила в зал, заказывала флэт уайт и миндальный круассан, обменивалась парой вежливых фраз с бариста и отправлялась в Министерство. Драко не смог заставить себя оставить её даже на работе. Сначала он использовал Дезиллюминацию в лифтах, но после того, как Кормак Маклагген наступил невидимому Малфою на ногу, Драко решил просто менять внешность на облик рядового сотрудника Министерства. Именно в лифтах он видел истинную глубину её несчастья. На людях она вежливо улыбалась, но в пустом лифте плечи её опускались, а из груди вырывался тяжёлый вздох. Драко замечал, как она старается избегать Маклаггена, который, кажется, не имел в Министерстве иных дел, кроме как настойчиво подкатывать к замужней женщине. Наблюдая за ней, Драко чувствовал, как сердце его сжимается от боли. Она заслуживала большего, чем эта изнурительная работа и пустой брак. Он заметил закономерность: в те дни, когда Уизли был дома, Гермиона задерживалась в офисе дотемна или бродила по книжным магазинам Косого переулка, лишь бы не возвращаться. Она была изолирована от друзей — за две недели он видел её с Пэнси лишь дважды. В пятницу в пабе, когда Поттеры уехали в Румынию к Чарли, Драко попытался проявить сочувствие. — Тяжёлый день, Грейнджер? — спросил он, стараясь звучать мягко. Гермиона лишь фыркнула и одним махом осушила его стакан сливочного пива. Когда он принёс ей второй, намеренно коснувшись её пальцев своими, она осталась безучастной. — Простите, что порчу вечер, — наконец выдавила она. — Не извиняйся. Расскажи лучше, чем Уизли выбесил тебя сегодня? — пошутил Драко. Гермиона вспыхнула. — Это не твоё дело, Малфой! — отрезала она и, схватив вещи, вылетела из паба. Пэнси лишь усмехнулась: — Ну ты и мастер. Она просто не любит об этом говорить. Рон — никчёмный бездельник, он живёт на её деньги, не даёт ей уйти из Министерства, чтобы открыть книжную лавку, и требует детей, которых она не хочет. Ярость Драко превратилась в холодную расчётливость слизеринца. Он написал ей письмо с извинениями и приглашением на обед, а когда к понедельнику она не ответила, решил действовать радикальнее. Узнав, что вечером Гермиона будет у Поттеров, Драко проник в её дом с помощью простого Алохоморы. Оказавшись внутри, он снял маскировку — хотел быть здесь самим собой. Дом был безупречным, уютным, но каким-то безжизненным. Он поднялся в спальню. Вдохнув аромат её подушки, он почувствовал, как кружится голова. В ящике тумбочки Рона он нашёл лишь грязный бандаж и надкусанный шоколад. В ящике Гермионы — гору магловских кремов. Там же он обнаружил странную фиолетовую штуку. Нажав на кнопку, он едва не выронил её от мощной вибрации. «Магловский массажёр для лица», — решил он и даже потёр им щёку, прежде чем убрать на место. В её гардеробе он нашёл потайную шкатулку. Внутри — наручники и книга «BDSM для начинающих» с пометкой от Пэнси. Читая пометки Гермионы на полях, Драко едва не задохнулся. Она хотела того, на что у Уизли не хватало ни терпения, ни ума: контроля, поклонения, долгой игры. Он уже собирался уходить, прихватив из корзины с бельём её голубые шёлковые трусики, как услышал шум камина внизу. Драко едва успел наложить Дезиллюминацию и забиться в угол за кроватью. В комнату вошла Гермиона. Она разделась — Драко замер, созерцая её наготу в полумраке, — надела старую футболку и легла в постель. Но она не уснула. Она достала тот самый фиолетовый прибор. Драко наблюдал, не смея дышать, как она прижимает вибрирующую головку к своей плоти, как стонет, выгибаясь на простынях, и как сама доводит себя до изнеможения. Когда она закончила, облизала пальцы и убрала прибор в ящик, Драко, шатаясь от возбуждения, тихо выбрался из дома.

***

Во вторник утром он наконец получил сову. Она согласна на обед. В 11 утра он метался по квартире, сходя с ума от предвкушения. Достав из шкатулки её трусики, он жадно вдохнул их запах. Мысль о том, что он видел её в момент высшего наслаждения, лишала его воли. Ему было мало просто смотреть. Этот обед стал для Драко высшим испытанием на самообладание — опасной игрой, в которой физическое возбуждение смешивалось с расчётливой ложью. Сидя напротив неё в её же белье, он чувствовал себя обладателем секрета, который давал ему почти божественную власть над ситуацией. Драко Малфой чувствовал себя крайне неловко. Ткань женского белья, в которую он буквально втиснулся, неприятно натягивалась под широкими брюками, когда он переминался с ноги на ногу у каминов в верхнем конце Косого переулка. Ровно в полдень, как и положено пунктуальной Гермионе, она появилась в облаке зелёного пламени. Драко наблюдал, как она отряхивает сажу, прежде чем нерешительно подойти к ней. Его былая бравада испарилась; сейчас он обращался с ней скорее как с загнанным гиппогрифом, а не как с «умнейшей ведьмой своего века». — Привет. Спасибо, что согласилась встретиться, — начал он с мягкой улыбкой, стараясь держаться на расстоянии. Он отчаянно надеялся, что она не заметит его состояния — стоять посреди улицы при свете дня с бешеной эрекцией было настоящей пыткой. — Ты прекрасно выглядишь. Это новый костюм? Драко прекрасно знал, что костюм не новый — он видел его раз шесть, — но пытался показать, что может быть внимательным и галантным. Хотя, честно говоря, этот наряд делал её похожей на унылую секретаршу на пятнадцать лет старше её самой. — Что? О, нет, совсем нет... но, э-э... спасибо, что заметил, — она принуждённо улыбнулась, и на её щеках выступил лёгкий румянец. Это было любопытно. Уизли явно не баловал её комплиментами. Драко до смерти хотелось сорвать с неё этот ужасный пиджак и сжечь его, чтобы она никогда больше не надевала ничего подобного, но он знал: сейчас нужно играть осторожно. — В любое время, Грейнджер, — кивнул он. — Ты не написала, куда хочешь пойти. Она нервно поправила пуговицу блейзера. — Ты не против магловского ресторана? — Нисколько! Веди, — тут же отозвался он. Гермиона явно полагала, что в магловском мире он будет чувствовать себя не в своей тарелке, или же просто не хотела, чтобы их застукали репортеры «Пророка». Она привела его в небольшое бистро неподалёку от своего дома. В своей неброской одежде она идеально сливалась с толпой офисных работников, но Драко, возвышавшийся над всеми, чувствовал себя здесь чужаком. Пока она договаривалась о столике, он пытался незаметно поправить бельё под брюками. — Прости, я не подумала, что тебе будет так неуютно среди маглов, — обеспокоенно сказала она, когда они сели. — О, нет, дело не в этом! — соврал он. — Просто большие толпы... я ещё не совсем привык к свободе. — О боже, я и не подумала. Прости. Как ты вообще... с момента освобождения? Он не мог сказать правду. — Честно? Я благодарен за свободу, но чувствую себя бесполезным. В основном просто сижу дома, читаю и жду пятницы, чтобы увидеть тебя... и всех остальных, — быстро добавил он. — А чем бы ты хотел заниматься? — спросила она с искренним интересом, сама делая заказ за двоих, решив, что Драко не справится с магловским меню. — Работать. Но никто не хочет нанимать бывшего Пожирателя смерти. — Ты больше не Пожиратель, Драко, — она мягко накрыла его ладонь своей. — Ты — это не твоё прошлое. Ты отсидел срок, которого не заслуживал. Драко прикрыл глаза от прикосновения её тёплой кожи, сглатывая и пытаясь думать о чём-то максимально скучном, чтобы унять тесноту в брюках. — Я всё хотел поблагодарить тебя за выступление на суде. Если бы мне разрешили писать письма, я бы поблагодарил тебя в тот же день. — О, пустяки... я просто делала то, что считала правильным. — Это не пустяки, Гермиона. Что делает всю эту ситуацию ещё более сложной. — Ситуацию? — она наклонила голову, и непослушный локон коснулся её щеки. — Я хочу искренне извиниться за тот вечер. Я не имел права лезть в твою личную жизнь. Мне невыносимо, что я тебя расстроил. — Спасибо, Драко. Извинения приняты, — она улыбнулась. — Я тоже погорячилась. Это просто больная тема. В любой другой вечер я бы, наверное, просто посмеялась. — Ты можешь «лезть», если хочешь. Мы же теперь друзья, помнишь? — Неужели? — Драко едва сдерживал торжество. — Я бы хотела так думать, если ты не против. — Я более чем не против, Гермиона. Драко решил сменить тактику: — Тогда, как друг... расскажи, что тебя так гложет? — Кто сказал, что я всё ещё расстроена? — Я вижу это в твоих глазах. Она вздохнула. — Если хочешь знать, мы с Роном поссорились утром в тот день. Пэнси наверняка уже всё разболтала своим длинным языком... Я никогда не мечтала о карьере чиновника. Всё, чего я хочу, — открыть книжную лавку в Косом переулке. Но Рон никогда не поддерживал эту мечту. — С каких пор тебя волнует чужое мнение? Это не похоже на ту Гермиону, которую я помню. — Мы женаты. Я не могу принимать такие решения без его согласия. К тому же, это слишком дорого. Мы не можем себе этого позволить. Драко едва не рассмеялся. — Если бы Министерство не наложило лапу на мои сейфы, я бы опустошил их все, чтобы купить тебе этот магазин, Гермиона. Честное слово. Это была ложь — денег у него было предостаточно, но он знал, что она никогда не примет помощь от богатого Малфоя. Зато «бедный» Драко вызывал у неё симпатию. — Я бы очень хотел, чтобы ты открыла лавку. Ты — единственный человек в стране, который взял бы меня на работу. Эта фраза попала в цель — Гермиона просияла. Драко уже строил план, как тайно выкупить для неё пустующее здание напротив «Скрещенных палочек». Обед закончился. Пока она выходила в дамскую комнату, Драко стащил её салфетку и спрятал в карман, попутно пытаясь хоть немного ослабить давление резинки её трусиков на свой пах. Он проводил её до каминов, пожелал хорошего дня и почти бегом бросился к своей квартире. Едва закрыв дверь, он сорвал брюки. После двух недель воздержания и часа в компании Гермионы, чувствуя её бельё на своём теле, он не мог долго сопротивляться. Драко начал яростно дрочить, вкладывая в каждое движение всю свою одержимость. Он кончил, видя звёзды перед глазами, и колени его подогнулись. Рухнув на пол, он вытолкнул из себя последнее рваное слово: — Гермиона...