Часть 6

***

Субботним днём Драко изучал своё новое отражение. На этот раз из зеркала на него смотрела Сара Макдональд — редактор Рона и его любовница. Превращение было безупречным: хрупкое тело, летнее платье и то самое лицо, которое Драко видел в офисе Уизли несколько недель назад. Это был акт высшего самопожертвования ради счастья Гермионы — куда более серьёзный, чем убийство Маклаггена. Финал сезона по квиддичу в Борнмуте был идеальной сценой. Уизли обязательно там будет, как и вся магическая пресса Британии. План Драко был прост и жесток: соблазнить Рона на глазах у фотокамер. Содрогнувшись от отвращения, Драко (в облике Сары) подмигнул себе в зеркало и отправился к каминам. Стадион гудел. Драко, пошатываясь на непривычно лёгких ногах, прошёл в VIP-ложу. Найти Рона не составило труда — тот уже был изрядно пьян и ныл, что его любимые «Пушки Педдл» не вышли в финал. — Ро-о-он! — пропел Драко, призывая на помощь дух юной Пэнси Паркинсон для убедительности. — Сара? — пробормотал Уизли, тут же притягивая «её» за талию. Драко подавил рвотный позыв, когда потная рука Рона легла ему на колено. — А где Гермиона? — невинно спросил он. — Мерлин, Сара, сколько раз говорить: не вспоминай её! — огрызнулся Рон. — Она не любит квиддич. Она не такая, как ты. Я с ней только потому, что она совсем одна, ей больше не к кому пойти. Она — ничто по сравнению с тобой. Внутри Драко всё закипело от ярости. Это ничтожество смело так говорить о его Гермионе? О женщине, которая была слишком хороша для этого мира? — О, мой «Избранный»... — прошептал Драко, увлекая Рона в коридор, где за тонкими нейлоновыми шторами дежурили папарацци. Драко набрал в лёгкие воздуха и, прежде чем разум успел взбунтоваться, впился в губы Уизли жадным поцелуем. Рон ответил с готовностью, издавая похотливые звуки. Рассчитав момент, Драко отступил назад, вытаскивая их обоих в просвет между тентами — прямо под ослепительные вспышки десятков фотокамер. Вспышки напугали Рона, он отпрянул, но не из-за стыда. — Плевать, — прохрипел он, снова пытаясь обнять «Сару». — Это больше не имеет значения. Она мне не нужна. В этот момент реальность для Рона исказилась. Лицо Сары поплыло, и перед ним возник Драко Малфой в ярости, которую невозможно описать словами. Прежде чем Уизли успел вскрикнуть, кулак Драко врезался в его челюсть. — Как. Ты. Смеешь. — Каждый слог сопровождался ударом, от которого кости Драко вибрировали, а лицо Рона превращалось в кровавое месиво. — Ты — позор, Уизли. Тебе повезло, что она вообще на тебя взглянула. Ты — жалкое оправдание мага. Драко швырял его на бетонные колонны, наслаждаясь звуком треска костей. Когда Рон потерял сознание, Драко привёл его в чувство заклинанием Реннервейт, чтобы продолжить. Он бил его ногами в живот, пока тот не начал кашлять кровью. Напоследок Драко плюнул в лицо поверженному врагу. Перед уходом он применил серию мощных заклинаний памяти: стёр своё появление и внушил Рону, что это Сара избила его в приступе безумия. Уизли никогда не признается, что его искалечила женщина — это заставило бы его раскрыть правду об их связи. Снова приняв облик Сары, чтобы незаметно уйти, Драко направился к каминам. Он мечтал о душе, который смыл бы с него саму память об этом вечере, но на его губах играла торжествующая улыбка. В понедельник утром весь мир — и Гермиона — увидят правду на первых полосах газет. Воскресенье тянулось мучительно долго. Драко ждал авроров, но они так и не пришли — заклятия памяти на Уизли сработали безупречно. Понедельник начался с привычного ритуала: кофе и миндальные круассаны. Сегодня было официальное открытие «Книг второго шанса». Проходя через «Дырявый котёл», Драко заглянул в свежий выпуск «Ежедневного пророка». Прямо на первой полосе красовалось огромное цветное фото: Уизли в страстных объятиях своей редакторши. Рита Скитер превзошла саму себя в статье под заголовком «Золотое предательство». Драко почти бегом бросился к магазину. Дверь была уже открыта. — Гермиона? — позвал он, и его голос дрогнул от паники. — Гермиона, где ты? В ответ донеслись приглушённые рыдания из глубины офиса. Он нашёл её на полу за прилавком: она сжалась в комок, спрятав лицо в ладонях. — О, Гермиона... — выдохнул Драко, опускаясь на колени рядом с ней. Видеть её агонию было невыносимо, даже если он сам был причиной этой боли. Она всхлипывала, ловя ртом воздух. Драко не знал, как её утешить, но просто сел рядом, коснувшись её ноги своей. Это вывело её из оцепенения. — Я пришёл, как только увидел газету, — мягко сказал он. — Что я могу сделать? Гермиона лишь покачала головой. — Я серьёзно, Грейнджер. Я убью его, только скажи слово, — твёрдо произнёс он. Это вызвало у неё слабую, горькую усмешку. Она протянула руку, и он помог ей подняться. Глядя на её покрасневшие глаза, Драко почувствовал, как в нём закипает ярость к Уизли. — Какая же я дура, — прошептала она. — Ничего подобного, — отрезал Драко, перехватывая её руки. — Он никогда не заслуживал тебя. Не позволяй ему испортить этот день. Он уже забрал у тебя слишком много. Не отдавай ему ещё и открытие магазина. Эти слова подействовали. Гермиона выпрямилась, её взгляд стал жёстче. — Ты прав. Какого чёрта? — Именно, Грейнджер. Какого чёрта. К обеду поток посетителей отвлёк их, но за час до закрытия в лавку ворвалась Рита Скитер с фотографом. Драко сработал инстинктивно: он шагнул вперёд, закрывая Гермиону своим телом. — Убирайся, Рита, пока я сам тебя не выставил, — прорычал он. — Мистер Малфой! А что скажет мисс Грейнджер о найме осуждённого Пожирателя смерти? — приторно пропела Скитер. Драко чувствовал горячее дыхание Гермионы сквозь ткань своей рубашки. Он не дал Скитер ни единого шанса увидеть слёзы или слабость «Золотой девочки». Выпроводив прессу и заперев дверь магией, он обернулся к Гермионе. — Прости, что я так грубо тебя оттолкнул... ты в порядке? — Я не могу поверить, что ты это сделал, — прошептала она, глядя на него с изумлением. — Никто никогда так за меня не заступался. Она улыбнулась ему — по-настоящему, тепло. — Мне... мне это даже понравилось, — призналась она, и они оба покраснели. Вечером Гермиона отказалась идти домой, сославшись на гору бумаг. Драко заметил на её столе стопку писем от Рона — от жалких извинений до безумных угроз. — Я прямо через дорогу, — напомнил он ей, уходя. — Если он появится, просто пошли Патронуса. Я выпрыгну из окна, если понадобится. Драко вернулся в свою квартиру и замер у окна, не сводя глаз с лавки. Прошли часы, солнце село, но Гермиона так и не вышла. Встревоженный, он снова спустился вниз и вошёл в тёмный магазин. Она была там. Она трансфигурировала пуфик в крошечный матрас и спала прямо на полу в офисе, не желая возвращаться в дом, осквернённый изменой мужа. Драко не стал её будить. Он просто тихо опустился в её рабочее кресло, готовясь провести ночь в карауле. Пока он здесь, никто и ничто не посмеет потревожить её сон. Остаток первой недели прошёл в том же ключе. Гермиона и Драко наслаждались приятным общением друг с другом и с новыми покупателями. Малфой делал вид, будто не знает, что Грейнджер ночует в кабинете, и в то же время прокрадывался в лавку среди ночи, чтобы просто посмотреть, как она дышит. После пяти дней затишья он почти убедился, что Уизли оставит их в покое. Но поздним субботним вечером, когда Драко уже собирался запереть дверь, в магазин ввалился пьяный Рон. Гермиона была где-то в глубине залов между стеллажами и не услышала звона колокольчика, а Драко стоял у прилавка, расставляя заказы на полке за спиной. Услышав шаги, он бросил через плечо: — Добрый вечер! Мы уже закрываемся, вам чем-нибудь помочь? — Для начала верни мне жену! — рявкнул Уизли. Драко развернулся так резко, что едва не потерял равновесие. — Уизли, кажется, я ясно дал понять, что тебе здесь не рады, — прорычал он, выходя из-за прилавка и направляясь к Рону. — Рон? — Гермиона вышла из-за книжного шкафа. — Что ты здесь делаешь? Уизли пошёл на звук её голоса и загнал её в угол между полками. — Ты возвращаешься домой к мужу, там тебе и место! — Он схватил её за руку точно так же, как тогда, в первую ночь у паба, когда Драко наблюдал за ними из окна. — Убери руки, Уизли, если хочешь, чтобы они остались при тебе, — процедил Драко. — Рон, отпусти меня! — приказала Гермиона. — Нет, ты моя. И то, что какой-то Пожиратель смерти запудрил тебе мозги, не отменяет того факта, что ты замужем за мной, — оскалился он, потянув её на себя. Драко сжал кулак и ударил со всей силы. Раздался оглушительный хруст кости о кость — удар пришёлся Рону в челюсть. Гермиона ахнула, но Уизли разжал пальцы и обернулся к противнику. — Теперь послушай меня. Если в твоей уродливой голове осталось хоть немного серого вещества, советую хорошенько подумать, прежде чем произнести следующее слово, — пригрозил Драко, сокращая дистанцию. — Можешь сыпать своими угрозами сколько угодно, Малфой. Можешь ударить ещё раз. Никакая боль не сравнится с годами, проведёнными с ней, — бросил Рон через плечо, даже не глядя на Гермиону. — Пойдём, Миона. Ты же знаешь: если ты не вернёшься ко мне, такая фригидная дрянь больше никому не будет нужна. Гермиона снова ахнула. Глядя поверх головы Уизли, Драко увидел, какую боль причинили ей слова человека, который когда-то обещал любить и оберегать её. Ему казалось, он и раньше слышал, как мужчины говорят о женщинах в самом отвратительном тоне — в конце концов, его отец относился к матери как к собственности, — но даже Драко был потрясён тем, как Уизли мог отзываться о Гермионе, самом отвратительном существе на свете. С него было довольно. Довольно того, что с ней обращаются как с кем-то ничтожным, хотя она была даром небес; довольно того, что Уизли считал, будто имеет права на её разум или тело. Драко сжал кулаки и вложил в новый удар ещё больше ярости, чем в прошлые выходные. Он ударил Рона в лицо так сильно, что, казалось, сломал себе руку о зубы рыжего. Это его не остановило. Он продолжал наносить удары, не обращая внимания на крики Гермионы, требовавшей прекратить. Драко вытолкал Уизли к выходу в переулок, но, оказавшись снаружи, не остановился. Он схватил его за шиворот, дотащил до камина сети Летучего пороха, швырнул в решётку и отправил прямиком в его таунхаус. Когда Драко вернулся в лавку, Гермиона стояла в дверях. По её лицу было видно, что она не одобряет его поведение. Малфой понурил голову, готовясь к заслуженному выговору. Вместо этого она лишь недовольно цокнула языком: — Дай посмотрю руку. Кости целы? — Что? — споткнулся он на полуслове, пока она осторожно брала его правую ладонь для осмотра. — О, уверен, всё в порядке. — Я сама решу, — отрезала она, накладывая диагностическое заклинание. Драко наблюдал, как она изучает слабые огоньки над его ноющей рукой. Её прикосновения были утешительно нежными. — Есть ли что-то, чего ты не умеешь, Гермиона? — Мне пришлось стать более изобретательной, чем остальным. — Я… я должен извиниться за… это, — начал Драко. — Прости. Мне кажется, я только и делаю, что извиняюсь перед тобой за свои выходки. Гермиона снова вздохнула. — Никаких извинений, Драко. Да, возможно, я бы и сама справилась, но я рада, что на этот раз мне не пришлось этого делать. Тебе не нужно просить прощения за то, что ты заботишься обо мне. — Ты же знаешь, что я бы никогда… не стал вести себя так с тобой? — попытался он объясниться. — Я помню, как оттолкнул тебя тогда, чтобы защитить от Скитер, но я больше никогда не трону тебя так грубо. Не хочу, чтобы ты думала, будто я могу причинить тебе боль, как он. — Я не боюсь тебя, Драко. Всё хорошо, правда. — Ты не против, если я останусь здесь на ночь? Я посплю в кресле. Просто не хочу, чтобы ты была одна, если он решит вернуться, — предложил Драко, случайно выдав, что знает о её ночёвках в магазине. — Как давно ты в курсе? — спросила она без тени удивления. — Всю неделю, — признался он смущённо. — Я решил: если ты захочешь об этом поговорить, то скажешь сама. Гермиона разрешила ему остаться, но только после того, как трансфигурировала своё рабочее кресло во что-то достаточно мягкое и просторное. Он хотел предложить ей свою постель в квартире напротив, но почувствовал, что после стычки с Уизли это будет неуместно. Когда они оба успокоились, а Гермиона закончила суетиться над его рукой (которая, к счастью, была цела), он на несколько минут оставил её, чтобы сходить в «Скрещенные палочки» за едой. Вернувшись, он обнаружил, что Гермиона уже свернулась на своём крошечном матрасе на полу и крепко спит. Драко лениво ковырял ужин и целый час наблюдал, как вздымается её грудь во сне, прежде чем сам наконец забылся долгожданным отдыхом. Перед тем как закрыть глаза, он с тоской подумал о коробке в форме сердца, собирающей пыль под его кроватью, которая была куда удобнее этого бесформенного кресла. Однако он не променял бы этот момент ни на что на свете. Быть здесь с ней, получить её негласное приглашение — это было лучше любого дурмана, который он получал от чтения старых статей или вдыхания аромата её одежды. На следующее утро магазин должен был быть закрыт, но они всё равно планировали поработать. Драко обнаружил, что расставлять книги по полкам — его любимое занятие из всех, что поручала Гермиона. Поскольку книги были подержанными, каждый экземпляр, извлечённый из коробки, становился для него сюрпризом. Грейнджер по-доброму ворчала на него за то, как медленно идёт работа: Малфой замирал над каждой книгой, перечитывая аннотации. День прошёл спокойно. Во время обеденного перерыва Гермиона пыталась научить его пользоваться мобильным телефоном, но из всех магловских технологий это устройство оказалось самым непостижимым. В итоге Драко объявил о своей непоколебимой преданности совиной почте. Поскольку Уизли так и не появился, Драко решил, что Гермиона в безопасности. Закончив со списком дел, он отправился искать её в кабинете. Она была сосредоточена на каких-то бумагах, поэтому Драко тихо постучал по дверному косяку. — Эй, босс, я закончил. Нужно что-нибудь ещё? Принести ужин? — Нет, спасибо. У меня встреча, я выйду вместе с тобой, дай мне минутку, — ответила она, собирая вещи. — Встреча? Гермиона пошла вслед за ним к выходу. — Да, Пэнси порекомендовала адвоката, который специализируется на разводах. Мы договорились поужинать. Глаза Драко расширились: — Ты действительно разводишься с ним? — Я услышала то, что ты сказал на днях, — кивнула она. — Я больше не собираюсь сжигать себя, чтобы согреть его. Драко захлестнуло чувство глубокого удовлетворения. Не в силах сдержаться, он обхватил её своими сильными руками и легко приподнял, заключая в объятия. Она хихикнула и обняла его в ответ. В этот момент контроль окончательно покинул его, и он прижался губами к её мягким губам. Он мечтал об этом месяцы, если не годы, но сейчас всё было не так. Он не хотел, чтобы это случилось в момент слабости, сразу после новости о разводе или потому, что он навязал ей этот поцелуй. Он опустил её на пол. — О боги, Гермиона, прости меня. — Драко, всё в порядке, я… — Мне очень жаль. Увидимся завтра! Удачи на встрече! — выкрикнул он уже на бегу, стремясь как можно скорее скрыться в своей квартире. Оказавшись в безопасности, он позволил правде о своём промахе обрушиться на него всей своей тяжестью. Всё, что он делал на протяжении месяцев, было просчитанным ходом, достойным чемпиона по волшебным шахматам. Его единственной целью было освободить Гермиону от жизни, которая делала её несчастной. И до этого момента он преуспевал: она бросила ужасную работу, исполнила мечту о книжном магазине и собиралась подать на развод с человеком, который ни разу в жизни не был достоин её внимания. Но вместо того чтобы праздновать её триумф и верность себе в надежде, что когда-нибудь — в идеальный момент — она поцелует его, Драко повёл себя как какой-то неотёсанный гоблин. Он чувствовал себя глубоко раскаявшимся, рухнув на кровать и придумывая наказание, соответствующее тяжести «преступления». В очередной раз жизнь за окном шла своим чередом без него. Он смотрел в потолок, наблюдая, как тёплый солнечный свет медленно угасает, сменяясь холодным сиянием полной луны. Конечно, после столь вопиющей дерзости она не захочет видеть его на работе. Он даже подумал, что, возможно, пришло время навсегда покинуть Британию — ведь она была единственным человеком, считавшим, что он стоит большего, чем та судьба, что была уготована ему с детства. Драко решил, что первым же делом утром принесёт глубочайшие извинения и подаст заявление об увольнении, чтобы ей не пришлось выставлять его самой. Но сон не шёл. Он лежал с широко открытыми глазами, что бы ни делал. Это напомнило ему ночи на шестом курсе в Хогвартсе, когда он слушал сопение соседей по комнате в зеленоватом лунном свете, проникавшем сквозь толщу Чёрного озера в окна подземелий Слизерина. В такие ночи он неохотно заставлял себя подняться с постели и уходил на прогулку, чтобы проветрить голову. Вскоре он обнаружил, что снова полностью одет и с зажжённой сигаретой в руке меряет шагами мостовую перед магазином «Второй шанс». Он честно собирался уйти куда-нибудь подальше, возможно, затеряться в магловском Лондоне, но мысль о том, что она, вероятно, лежит сейчас на своём трансфигурированном матрасе в кабинете и мучается вопросом, как бы потактичнее попросить его больше никогда к ней не обращаться, притягивала его к лавке как магнитом. — К чёрту всё, — пробормотал он, отпирая дверь палочкой. — А я гадала, сколько времени тебе понадобится, чтобы появиться, — раздался из темноты голос Гермионы. Она сидела в большом кресле посреди зала и негромко смеялась. — Я пришёл только извиниться, правда. — Что я говорила об извинениях? — упрекнула она, поднимаясь ему навстречу. — Больше никаких «прости». Драко начал сбивчиво лепетать: — Я не должен был этого делать... то есть я хотел, но при других обстоятельствах, я хотел спросить разрешения и... — А я хотела поцеловать тебя ещё в тот день, когда ты спас меня от Скитер, — призналась Гермиона, подходя ближе и глядя на него снизу вверх из-под ресниц. — Но подумала, что это будет неуместно. Всё-таки я твой босс и всё такое. От её близости его самообладание окончательно лопнуло. Она была так рядом, что можно было коснуться; её аромат кружил голову, рождая безумные мысли. Он шагнул навстречу, полностью сокращая дистанцию. Драко медленно поднял руку, провёл пальцами по её бедру и крепко обхватил талию. Её тёмные глаза впились в его собственные. Он услышал, как у неё перехватило дыхание, когда его вторая рука легла ей на затылок, зарываясь в копну мягких волос. Он наклонился к самому её уху, слегка потянув за волосы, чтобы она запрокинула голову. — Я с радостью уволюсь, если ты больше не хочешь быть моим боссом, — промурлыкал он, обжигая кожу горячим дыханием. Вместо ответа она поддалась собственному желанию и жадно прильнула к его губам. Этот поцелуй не был нежным, как первый; он был агрессивным, отчаянным, полным накопившейся нужды. Пульс Драко неистово стучал в ушах, когда он отвечал ей с той же страстью. Он ещё сильнее потянул её за волосы, открывая себе доступ к её губам. Она невольно застонала, и Малфой воспользовался этим, чтобы углубить поцелуй. Он целовал её как изголодавшийся человек; их дыхание смешалось так, что он перестал понимать, где заканчивается он и начинается она. Когда ей наконец пришлось отстраниться, чтобы глотнуть воздуха, Драко покрыл влажными поцелуями её разгорячённую челюсть и спустился к шее. Когда его губы коснулись пульсирующей жилки, она издала восхитительный тихий звук. Его взгляд потемнел; он вознамерился заставить её застонать снова, мягко покусывая и посасывая её шелковистую кожу. К его восторгу, она ответила тем же, издав уже более громкий стон прямо ему в ухо. Оторвавшись от её шеи, он подхватил её под бёдра и легко поднял. Она быстро обхватила его талию ногами, тесно прижимаясь к нему всем телом. Гермиона запустила пальцы в его волосы, снова притягивая к себе для поцелуя, словно никак не могла напиться. Он с удовольствием поддерживал её за мягкие ягодицы, пока её поцелуи становились всё более неистовыми — она даже прикусила его нижнюю губу. В ответ он сжал пальцы на её бёдрах так сильно, что наверняка останутся небольшие синяки. Она отпустила его губу и откинула голову назад, наслаждаясь этим ощущением. Он целовал ключицы, до которых мог дотянуться, пока нёс её к тому самому большому креслу. Драко стремительно развернулся, сел и осторожно устроил её у себя на коленях, лицом к себе. Оказавшись в этом положении, она снова потянулась к его губам, удваивая усилия. Малфой крепко держал её за бёдра, поощряя её движения. Он чувствовал жар её тела сквозь ткань брюк. Она начала медленно двигаться в такт своим желаниям, и он едва мог сосредоточиться на поцелуе — так сильно ему хотелось просто наблюдать за ней. Он прервал поцелуй, чтобы снова прильнуть к её шее. — Скажи мне остановиться, Гермиона. — Только попробуй, — потребовала она, накрывая его ладони своими. — Скажи мне остановиться, Гермиона, — приказал он снова, сильнее прикусывая кожу над пульсом. — П-пожалуйста, — простонала она. — Боги, пожалуйста, не останавливайся. Всё, что он делал в эти недели после освобождения, вело его к этому моменту. И впервые в жизни он чувствовал себя абсолютно готовым. В конце концов, она сама, не зная того, вручила ему список своих сокровенных желаний. Драко не нужно было напрягаться, чтобы вспомнить их: её почерк на полях той тайной книжки выжжен в его памяти. — Чёрт возьми, ты идеальна, — пробормотал он ей в шею. Она судорожно выдохнула от похвалы. Он медленно провёл ладонями вверх, забираясь под край её рубашки. — Продолжай двигаться для меня, — скомандовал он, и она повиновалась. — Но даже не вздумай кончить, я хочу сделать это сам. Он поймал её взгляд, нежно лаская кожу под одеждой и выжидая малейшего признака того, что ему следует прекратить. Но когда его руки коснулись её груди, медленно сжимая её сквозь тонкую ткань бюстгальтера, она лишь сильнее откинула голову и подалась всем телом вперёд, навстречу его ласкам. Он продолжал ласкать её до тех пор, пока не почувствовал, как напряжённый сосок упирается ему в ладонь. Драко зажал его между большим и указательным пальцами и слегка сжал, перекатывая, отчего у неё снова перехватило дыхание. Она начала двигать бёдрами в такт его движениям, и он заметил, как на её шее выступила лёгкая испарина, а лицо с каждой секундой становилось всё более пунцовым. — О боги... — выдохнула она. — Что я сказал, Гермиона? Тебе нельзя кончать без моей помощи. Ты остановишься сама или мне придётся тебя заставить? — Драко и сам не понимал, откуда в нём берутся эти слова, но, судя по её расширенным зрачкам, когда она вскинула голову и посмотрела на него, он попал точно в цель. Она замедлила темп. Драко осторожно убрал руки с её груди и провёл ладонями вниз по бокам, запоминая каждый изгиб её тела. Гермиона жалобно всхлипнула от потери контакта. — Хорошая девочка, — похвалил он. — Руки вверх. Она послушно подняла руки, позволяя Драко медленно стянуть через голову рубашку, под которой обнаружился тонкий чёрный бюстгальтер. Малфой отбросил рубашку на пол и откинулся назад, чтобы рассмотреть её. — Чёрт, ты такая красивая, Гермиона, — прорычал он, позволив себе мгновение полюбоваться зрелищем, прежде чем снова прильнуть к её коже, как мотылек к пламени. Он сполна воспользовался доступом к телу, которого никогда раньше не касался: покрывал поцелуями шею и ключицы, пока не добрался до груди, прикусывая через тонкую ткань возбуждённый сосок. Одной рукой он ласкал вторую грудь, а другую прижал к её пояснице, чувствуя едва заметные покачивания её бёдер. — Я… я не знаю, сколько ещё выдержу, — тяжело дыша, проговорила Гермиона. Драко усмехнулся и ловко пересадил её со своего колена в кресло. Опустившись перед ней на колени, он продолжил: целовал ложбинку между грудей, медленно спускаясь к животу. Дойдя до пояса джинсов, он поднял взгляд — она пристально наблюдала за каждым его движением. — Позволишь? — спросил он, коснувшись пуговицы. Она неистово закивала, заставив Драко снова усмехнуться. — Мне нужно восторженное вербальное согласие, Гермиона. — Да! — выпалила она, а затем сама рассмеялась. — Я имею в виду — да, пожалуйста, Мерлина ради, Драко! Кажется, я умру, если ты не снимешь их с меня немедленно. — Вот так лучше, спасибо, — подтвердил он, расстёгивая пуговицу и наклоняясь вперёд, чтобы зубами потянуть застёжку молнии. Он медленно поглаживал её бёдра, поднимаясь к поясу. — Приподними бёдра, сладкая. Она подчинилась. Драко стянул с неё плотный деним и отшвырнул его в сторону вслед за рубашкой. Он сел на пятки, любуясь ею. Боги, она была самым невероятным созданием, которое он когда-либо видел. Запыхавшаяся, смотрящая на него с отчаянием в глазах, в мягком свете, проникавшем через витрину магазина. — Даже не думай, — отрезал Драко, осторожно укладывая её ноги на подлокотники кресла. — Дай мне на тебя посмотреть. Чёрт, ты невероятная. — Я… что? — запнулась она. — И ты вот так просто ходишь по миру, выглядя вот так? Чёрт, Гермиона, что ты со мной делаешь... Он облизнул губы и начал осторожно описывать круги по её клитору двумя пальцами. — А теперь слушай внимательно. Я не буду торопиться. Я хочу попробовать тебя на вкус, и тебе запрещено кончать, пока я не разрешу. Поняла? — М-м-м… — простонала она, пытаясь поймать движение его пальцев бёдрами. — Д-да, сэр. Я поняла. — Умница, — прошептал Драко. Он убрал пальцы и склонил голову, едва касаясь поцелуем её пульсирующей плоти. Он провёл языком по её влаге, смакуя солоновато-сладкий вкус её возбуждения. — Чёрт, — выдохнул он ей в пах. — Ты восхитительна, девочка моя. Он следил за её лицом, работая языком, медленно подбирая ритм, пока не нашёл тот самый, который заставил её издать глубокий, протяжный звук. Он продолжал ласкать её осторожными, размеренными движениями, ни на мгновение не сводя с неё глаз. Он чувствовал, как кровь пульсирует в ней при каждом его прикосновении; она извивалась под его руками, едва справляясь с нахлынувшими ощущениями. — Я целую вечность ждал возможности обладать тобой вот так, прекрасное ты создание. Он медленно провёл рукой по её телу и нашёл её губы, вставив два пальца ей в рот, чтобы она смочила их слюной. Когда он вернул руку вниз, то медленно вошёл в неё, задав мучительно ленивый темп. Драко входил и выходил из неё, не переставая ласкать её губами. Каждый раз, когда её стоны становились прерывистыми и он чувствовал, как она начинает сжиматься вокруг его пальцев, он вынимал их и слизывал влагу. Гермиона продолжала извиваться и всхлипывать, а Драко целовал нежную кожу вокруг её изнывающего лона, пока она не затихала достаточно, чтобы он мог начать всё заново. — Пожалуйста, пожалуйста, Драко. Умоляю! — просила она. Драко продолжал в том же духе, пока не заметил слёзы, выступившие в уголках её глаз. — Ещё немного, умница. Ты такая вкусная, я ещё не готов позволить тебе кончить, — прошептал он, возвращаясь к ласкам. На четвёртый раз, когда он почувствовал, что она приближается к пику, он прижал свободную ладонь к низу её живота и ускорил движение пальцев внутри, слегка подцепляя их вверх при каждом движении. Он безжалостно терзал её сверхчувствительный клитор, пока она не начала выгибаться в бёдрах, борясь с давлением, которое он оказывал на её живот. — Хорошая девочка, отпусти себя. Кончи для меня, прямо на мои пальцы, Гермиона, — промурлыкал он. Она закричала, наконец-то получив возможность сорваться в бездну наслаждения после стольких отказов. Драко осторожно вёл её через этот пик, чувствуя, как она пульсирует вокруг его руки. Звуки, которые она издавала, и воспоминание о том, что именно он довёл её до такого состояния, останутся с ним до конца его дней. — Вот так, моя девочка. Умница, Гермиона. Спасибо, сладкая, — нежно произнёс он, пока она медленно приходила в себя. — С-спасибо… спасибо тебе, — тяжело дышала она. — Не благодари, я ещё не закончил с тобой. Драко облизал пальцы и снова нашёл её губы. Теперь он целовал её гораздо нежнее; вкус её возбуждения, смешанный со вкусом её рта, казался ему эйфорией. Он молча снял приклеивающее заклинание и осторожно освободил её руки от шёлкового галстука. Гермиона не теряла времени даром: она тут же потянулась к нему, неистово хватаясь за его пиджак и пытаясь стащить его. Он насмешливо наклонил голову и убрал её руки, положив их ей на колени. Драко рассматривал её мгновение — она вся покрылась нежным румянцем и смотрела на него жадным, потемневшим взглядом. На этот раз она не отводила глаз, а лишь провела кончиком языка по своим припухшим губам. Драко хрипло рассмеялся, достал палочку и быстро наложил контрацептивные чары, прежде чем избавиться от пиджака. Он вернулся к ней, не в силах выдержать и секунды, не касаясь её тела. Он позволил ей возиться с пуговицами своей рубашки, пока сам целовал её челюсть и покусывал мочку уха. Когда попытки расстегнуть пуговицы ей надоели, он услышал, как она пробормотала под нос заклинание. Его довольно дорогая классическая рубашка превратилась в крошечного хорька, который тут же спрыгнул на пол и скрылся в тени стеллажей. Драко весело расхохотался, и она ответила ему тем же. — Какая ты нетерпеливая, — поддразнил он. Гермиона не нашла слов для ответа: она была слишком занята созерцанием его обнажённой груди. Её лёгкие ладони коснулись его кожи, обводя старые шрамы — следы жизни, о которой он почти не вспоминал. Она провела ладонями вверх по его торсу, огладила широкие плечи и спустилась к мускулистым рукам. Кончики её пальцев на мгновение задерживались на каждой его татуировке. Она смотрела на него с благоговением. Драко молчал; он знал, что выглядит иначе, чем раньше, но не думал, что это произведёт на неё такое впечатление. — Ты… настоящий? — наконец прошептала она. — Не уверен… — Он усмехнулся. — Ты чувствуешь это? Драко наклонился и снова припал к пульсирующей жилке на её шее, заставив её простонать ему прямо в ухо. — А это? — прорычал он, прикусывая её сосок. — О да... — выдохнула она. — А это? — спросил он снова, едва отпуская её кожу и вновь начиная описывать круги по клитору. — Чёрт… — пробормотала она, откидывая голову назад. Драко рассмеялся и выпустил её из объятий. — Тогда, полагаю, я всё же настоящий. Гермиона нетерпеливо всхлипнула, пытаясь расстегнуть его брюки, но он снова остановил её, заставив разочарованно заворчать. — Неужели ты не позволишь мне отплатить тебе тем же? — Отплатить? — Драко фыркнул. — Это была не услуга, это был чёртов деликатес. Если ты ещё хоть раз назовёшь божественное благословение своего тела «услугой», я разрешаю тебе впечатать меня заклятием в стену. Она уставилась на него широко раскрытыми глазами. По тому, что он случайно видел в том проклятом офисе «Ежедневного пророка», он знал, что она не привыкла к такому отношению. И это только разжигало в нём желание давать ей больше. В этот момент он чуть было не забыл о своём плане и её маленьком «списке желаний». Он снова коснулся её пальцами, медленно дразня, пока его язык нежно оглаживал соски — он знал, что это заставит её снова извиваться. Чем дольше это продолжалось, тем чаще становилось её дыхание. Он видел, как её взгляд затуманился, приближая новый пик, и убрал руку. — Нет, Драко, пожалуйста, умоляю, — простонала она. Он едва коснулся кончиками пальцев её набухшей плоти, заставив её вздрогнуть. — Нет, девочка моя. В следующий раз ты кончишь на моём члене. Мне нужно, чтобы ты подождала. — Пожалуйста, Драко. Я больше не могу, пожалуйста, возьми меня. Ты нужен мне внутри, — взмолилась Гермиона. Она казалась пьяной от удовольствия, а Драко был так возбуждён, что, казалось, брюки вот-вот лопнут по швам. — Хорошо, хорошо, милая, — успокоил он её, снимая одежду. Когда его напряжённый член наконец освободился, Гермиона замерла. Её глаза расширились, а рот приоткрылся при виде его размеров. Она даже не заметила, как на её губах выступила крошечная капля слюны. — Будь хорошей девочкой, откинься на спинку, — предложил Драко, и её тело отозвалось мгновенно. Когда она снова оказалась в кресле, Драко придвинулся ближе. Он коснулся пальцами её влаги и распределил её по всей своей длине, невольно застонав. Он наклонился, ведя стволом по её клитору и дразня у самого входа. — Пожалуйста, Драко, я сейчас сгорю, я больше не могу ждать, — умоляла Гермиона. — Раз уж ты так вежливо просишь, девочка моя. Он осторожно взял её правую ногу и поднял её так, чтобы голень покоилась на его плече. — Так удобно? — Да, пожалуйста. Пожалуйста, Драко, ты мне нужен. Драко был счастлив подчиниться. По правде говоря, он и сам не знал, сколько ещё сможет выдержать, когда всё, чего он хотел в этом мире — это до конца раствориться в ней. Очень медленно он начал входить, пристально следя за выражением её лица, ища малейшие признаки дискомфорта. — Ещё, ещё... — Гермиона подалась вперёд, стремясь заполнить себя им до предела. Он продолжал медленно, пока не вошёл до самого основания. Когда он почувствовал, как она растягивается, принимая его, у него перед глазами поплыли искры. Тепло и влага её идеального тела, сжимающегося вокруг него, могли довести его до финала ещё до первого толчка. Но он знал, что у него есть задача: ему нужно было почувствовать, как она кончает, пока он внутри. Это было нужнее, чем кислород в лёгких. Драко попытался выровнять дыхание и прикусил щёку изнутри, чтобы сохранить самообладание. Видимо, он слишком долго замер, давая ей привыкнуть, потому что она сама начала двигаться под ним, задавая ритм. Почувствовав её нетерпение, Драко пришёл в себя и начал медленно и глубоко толкаться. Её смазка покрывала его целиком, уже начиная стекать по внутренней стороне её бёдер. Он не удержался и снова нашёл пальцами её клитор. — Ты принимаешь меня так хорошо... так идеально для меня, Гермиона, — прошептал он в перерывах между толчками, сбиваясь на хриплый шёпот. При каждом движении из глубины её горла вырывался короткий стон. Когда Драко ускорился, вбиваясь в неё всерьёз, её звуки стали более животными. — Чёрт, боги… о боги, Драко, я сейчас, я… — задыхалась она. Он чувствовал, что она на самом краю. Её тело пульсировало, затягивая его глубже. — Давай, девочка моя. Отпусти себя, я держу тебя. Кончи для меня, Гермиона, прямо на мне, — разрешил он, и она не теряла ни секунды. Драко стоило огромных усилий не излиться внутри неё немедленно, когда он почувствовал, как её стенки сжимают его с невероятной силой. Гермиона извивалась и стонала, пока волна экстаза прошивала её тело. — Чёрт, Гермиона. Ты такая красивая… посмотри на себя, вся в моей власти, — прошептал он, вспоминая последний пункт из её списка. Он ускорился, задавая жёсткий темп, вколачиваясь так глубоко, как только она позволяла. Её дыхание стало отрывистым, нога на его плече мелко дрожала от перестимуляции. — Потерпи ещё немного, хорошая девочка, — промурлыкал Драко. — Ты ведь хочешь, чтобы я присвоил тебя, верно? — Д-да, да, пожалуйста, — слова Гермионы сливались, она была слишком потеряна в волнах собственного удовольствия. — Хочешь, чтобы я заполнил тебя до краёв, как маленькую грязную девчонку? — прохрипел Драко, толкаясь так быстро и глубоко, как только мог. При этих словах её глаза закатились, и он снова почувствовал, как она судорожно сжимается вокруг него. Отчаянный крик вырвался из её горла — второй оргазм настиг её почти мгновенно. Драко наконец позволил себе сорваться, изливаясь внутри неё после нескольких резких толчков. Её тело отозвалось, продолжая ритмично пульсировать вокруг него, выжимая всё до последней капли. Он прижался своим лбом к её лбу. — Умница, Гермиона. Идеальная, — выдохнул он, медленно приходя в себя. Гермиона всё ещё тяжело дышала и не могла вымолвить ни слова. Драко тихо рассмеялся и нежно поцеловал её в лоб. Он медленно опустил её ногу со своего плеча, мимоходом коснувшись губами её щиколотки. Драко опустил взгляд и заворожённо наблюдал, как медленно выходит из неё, не желая упустить зрелище того, как его семя стекает по самой прекрасной плоти, которую он когда-либо видел. Дождавшись, пока она окончательно вернётся в реальность, он одной рукой нащупал палочку, а другой легко подхватил её на руки. Поцеловав её в висок, он трансгрессировал через улицу прямо в свою спальню. Он осторожно опустил её на матрас и накрыл одеялом. В неярком свете уличных фонарей она буквально сияла. — Моя Гермиона, — пробормотал Драко, ложась рядом и с нежностью вспоминая о маленькой коробке в форме сердца, спрятанной под кроватью.