Отрицание.

***

Если кто-нибудь еще вчера сказал бы Лидии Джонсон, что вечером понедельника она добровольно поедет не домой, а в дом какого-то семиклассника на «супер-важную встречу» — девушка сошла бы с ума и рассмеялась в лицо этому придурку. Ну серьезно, как можно было повестись на щенячьи глаза мальчишки, который несколько часов караулил ее машину возле школы, да ещё и упорно не хотел ничего объяснять, пока она не довезет их до какой-то там базы в лесу. И где были мозги Лидии, когда она даже не попыталась предупредить об этом родителей и просто села за руль? Ну точно, ведь именно так начинались все самые глупые истории ужасов и умирали самые отчаянные люди на свете. Однако что-то серьезное и важное во взгляде этого Дастина не дало остаться Джонсон в стороне. Для своего возраста и положения он смотрел на нее слишком особенно и даже с какой-то надеждой, а Лидию, черт бы его побрал, всегда учили помогать ребятам помладше и не проходить мимо беды. Вот и сейчас она заворачивала с шоссе, чтобы добраться до какого-то заброшенного на первый вид домика, в котором, на удивление, горел свет. Возле этого домика стояла чья-то знакомая до боли машина, а рядом с ней валялось несколько велосипедов, и вот тогда Джонсон подумала, что ее сейчас убьют. Пустят на кишки, задушат или ещё что похуже, потому что вряд ли на этой базе может происходить что-то адекватное. — Не бойся, — Дастин Хендерсон смотрит на нее с какой-то теплотой во взгляде и улыбается, снимая кепку и поправляя беспорядок на голове. — Мы стоим уже две минуты, и ты слишком крепко сжимаешь руль. — Ох, — рыжеволосая удивляется проницательности молодого человека рядом с ней, а затем переводит взгляд на руки. И правда, пальцы уже успели побелеть от напряжения, а нога то и дело постукивала о пол в знаке протеста. — Мы бы не стали просить у тебя помощи, если бы не знали, что это сработает наверняка, — выражение лица у Дастина резко становится серьезным, а в глазах девушка замечает несвойственное для его возраста волнение и серьезность к сказанным вещам. Она думает о том, что никогда не выглядела так в тринадцать лет, да и не хотела бы, наверное, переживать то, что пережил этот ребенок. Разные мысли крутились в голове до тех пор, пока дверь домика не открылась и на пороге не оказалась знакомая до боли девушка. Нэнси, мать ее, Уиллер. И разве это не прикол, организованный ее компанией? Лидия строго посмотрела на парня рядом, а затем открыла дверь, выходя из машины навстречу старшекласснице. Нэнси выглядела совсем не так, какой Джонсон запомнила ее со школьных стен. Привычная мягкая улыбка стерлась, глаза казались слишком уставшими и опухшими, а взгляд не сулил ничего хорошего. Обычная красотка Уилер, которая только и делала, что обжималась с Харрингтоном в каждом уголке школы, сейчас была слишком серьезной и собранной, чтобы Джонсон сразу же ушла в атаку. Интересно, а ее парень знает, чем та занимается, пока он отбивает на тренировках мячи? — Что ты здесь делаешь? — задает вопрос на ходу, пытаясь не застрять по самые каблуки в грязи возле дома. На лице, думается ей, сейчас отображается такое отторжение и непринятие всего происходящего, что Нэнси морщится и потирает переносицу. — Мы бы тебя не позвали… Рыжеволосая перебивает ее, продолжая уже въевшуюся в подкорку фразу: — Если бы не было такой необходимости. Да-да, я уже поняла. Джонсон осторожно поднимается по лестнице, слышит позади себя звук захлопывающейся двери и тихий голос Дастина: — Он уже приехал? Нэнси качает головой, и на этом их молчаливый диалог кончается. Кто приехал, зачем, а главное — для чего здесь Джонсон — остается без ответа, но это рыжеволосую пока и не беспокоит. Гораздо интереснее оказывается картина по ту сторону двери. В полуразрушенном, на первый взгляд, доме весьма уютно и приятно. Окрашенные в зеленый цвет двери, мягкий ковер по центру гостиной, холодильник с магнитиками и записками — все это говорит о том, что здесь проживает кто-то, причем явно не первый день. Разбросанные вещи, остатки чипсов и газировки, ну и конечно же главные виновники торжества — те, из-за которых Лидия сейчас рушит свой привычный жизненный уклад, проходя в небольшое помещение слишком громко. Звук каблуков эхом отдается от стен, заставляя всех обитателей повернуть головы в сторону входной двери. Пять детей, из которых один — Дастин, двое знакомых — Нэнси и, как бы странно это не звучало, Джонатан Байерс. Местный фрик, о котором ходило так много слухов после пропажи и внезапной находки его младшего брата, что Лидия даже и подумать не могла оказаться с ним в одном помещении. Он не вызывал у нее доверия, а родители и подавно просили никогда не общаться с семейством Байерсов под предлогом постоянных бед, которые случаются с ними так или иначе. Почему здесь была Нэнси, кто эти дети и, самое главное, что им нужно было от Лидии — вот то, что сейчас терзало ее мозг чайной ложечкой. Наверное, по выражению лица можно было прочитать все эти эмоции, и внезапно один из ребят, самый высокий, кашлянул себе в руку, привлекая внимание девушки. — Меня зовут Лукас, — он представился, смотря Лидии в глаза, — это мои друзья — Майк, Уилл, Оди и Дастин, с которым ты уже знакома. Парнишка по очереди указал на всех ребят, останавливаясь на Хендерсоне. Джонсон кивнула ради приличия, делая вид, что для нее на данный момент это самая важная информация, а Лукас продолжил: — В Хоукинсе происходят очень странные дела, и мы думаем, что твоя мама замешана во всем этом, поэтому хотим, чтобы ты помогла нам проникнуть в лабораторию, где она работает, и достать некоторую информацию. Чернокожий мальчик вываливает это все на одном дыхании, видимо боясь забыть какие-то очень важные уточнения, и с каждым его словом по лицам всех присутствующих можно понять, что введение в курс дела должно было быть не таким подробным и честным. Тот, кого он назвал Майком, громко хлопает ладошкой по лбу, Нэнси и Джонатан ошарашено смотрят на младшего товарища, а единственная девочка в их компании делает шаг вперед, поглядывая на Лидию то ли с испугом, то ли с ненавистью. — Твоя мать плохая. Нужна помощь, чтобы спасти город. И если до этого Лидия пыталась делать вид, будто все это абсолютно нормально и буднично для понедельника, то сейчас ей кажется, будто все присутствующие сошли с ума и пытаются разыграть ее, а через пару секунд в дом ворвутся одноклассники с камерами, снимут все и обязательно будут посмеиваться над наивной Джонсон до конца учебного года. Девушка стоит на месте, не решаясь даже открыть рот в сторону неприятных умозаключений от малолетней девчонки, а затем чуть громче обычного говорит: — Какого хрена, Уилер? Почему-то обратиться так к детям ей не позволяет совесть, Джонатана она не знает от слова «совсем», хотя они всю жизни вместе были в классе математики, а вот Нэнси вполне часто попадалась в общем кругу Джонсон, чтобы понимать, что Лидия не глупая, ненавидит розыгрыши и может быть очень строгой, если ей что-то не нравится. — Лидс, послушай, — неприятное для девушки обращение режет уши так, что Джонсон раздраженно закрывает глаза. Она уже думает о том, как сейчас уйдет отсюда и просто никогда больше не заговорит с Уилер в стенах школы, но внезапно банка колы, стоящая на столике рядом с диваном, поднимается в воздух рядом с девушкой, пролетает пару сантиметров и врезается в стену рядом с головой старшеклассницы. Сладкий напиток пачкает светлое платье, оседает противными каплями на коже и туфлях, а ошарашенные глаза Джонсон рыщут по комнате в поисках источника всего происходящего здесь. Девчонка в несуразно-большой рубашке вытирает кровь, текущую с носа, смотрит на рыжую тяжелы и взглядом и произносит только одно слово: — Помоги.

***

— То есть вы хотите сказать, что под нашим городом есть параллельный мир, в котором существуют опасные чудовища и демонические псы, похищающие и пожирающие жителей города, а моя мама работает в секретной лаборатории на месте научного центра, где пытается открыть портал, который Оди закрыла в прошлом году при помощи своих потусторонних сил? Я ничего не упустила? Лидия Джонсон сошла с ума. Она однозначно не в себе, потому что время давно перевалило за десять вечера, а последние несколько часов она слушала историю об удивительных приключениях двенадцатилетних детей, которые все это время происходили буквально под носом у нее. И чем больше рассказов ей приходилось выслушивать, тем сильнее она убеждалась в том, что хочет верить во все это, что было шоком. Ее родители всегда учили девушку быть рациональной и не поддаваться на различные провокации, уметь объяснять необычные вещи обычными словами, но разве летающая банка колы и перемещающаяся по дому игрушка могли поддаться хоть одному логическому объяснению? Да и выражение лиц среди всех присутствующих говорило о том, что им пришлось пережить это, пока Джонсон ломала голову над тем, какие туфли купить к синему платью. — Ну да, почти все верно, — Дастин почесал подбородок, ещё раз осматривая стол, который на время объяснений превратился в поле битвы. Надо же, у ребят даже были вылепленные фигурки этих демогоргонов, о которых Майк Уилер успел прочитать довольно затянутую лекцию. Лидия правда не хотела верить во все это. Ей чудесно жилось в мире, где главной проблемой были тесты, поступление в колледж и трения среди старшеклассников о следующем учебном семестре и выборе новых знаний короля и королевы школы. Джонсон не могла представить, насколько все ее фантазии и истории из детских игр могли быть устрашающими в реальной жизни, даже думать не хотела о том, через что прошлось пройти семье Байерсов, Оди и Уиллу, пока она просто наслаждалась своей жизнью. И ещё больше девушке не хотелось думать о том, какую роль играет во всем этом ее семья, образцово-показательные до этого момента родители, которые души не чаяли в своем ребенке и давали ей все самое лучшее. Могло ли быть такое, чтобы ее любящая мама каждый день, уходя на работу, готовилась к уничтожению их небольшого городка? Или все это действительно не больше, чем предположения. Голова гудела от мыслей, встревоженные взгляды Дастина и Лукаса, которые то и дело ловила на себе Лидия, ничуть не успокаивали ее, а глаза Майка, Нэнси и Оди горели надеждой. Им хотелось думать, будто они нашли себе нового союзника, с которым добиться своей цели окажется проще, но разве было простым решение о предательстве родных людей и вмешательстве в их частную жизнь? Ведь окажись они правыми, Лидия Джонсон никогда не простит такого своей матери. — Мы тебя не торопим с решением, — Джонатан положил руку на плечо девушки, чуть сжимая его. Захотелось скинуть ее сразу же, но Джонсон лишь усмехнулась, — но нам нужен такой союзник, как ты. — Хотите, чтобы я поверила во все это и украла у своей мамы ключи от лаборатории? И все? Потом могу жить своей жизнью, ходить на свидания и думать о поступлении, так вы видите меня в будущем? Лидия старалась держать голос ровным. Ей не хотелось падать духом, не хотелось открывать свои слабости и сомнения шайке сомнительных ребятишек и одноклассников, но получалось откровенно паршиво. Рыжеволосая хотела сжаться в комок, спрятаться под одеялом и не выходить из своей комнаты ближайшие пару дней, только вот теперь такой расклад ее почему-то не устраивал. — Мы о многом просим, да, — Уилер отвела глаза в пол, — но ты — наша последняя надежда сейчас. — Стив предупреждал, что тебе будет трудно поверить во все это, но мы можем показать ещё что-то из способностей Оди, — Лукас внезапно оживился, пихая в плечо сидящего рядом Дастина, пока Джонсон начала задыхаться от возмущения: — Стивен Харрингтон — тоже часть вашей компашки? Чего? Вы совсем с дуба рухнули, раз решили, что после этих слов я буду вам помогать? — Да, и о таком он тоже нас предупреждал, — Дастин опускает глаза в пол, закрывая улыбку кепкой. — Еще сказал, что ты назовешь его полудурком или сразу встанешь и начнешь уходить, поэтому мы до последнего ничего не говорили. — Какого черта вообще, ребята? — И я тоже рад оказаться с тобой в одной компании, рыжулька! Дверь позади Джонсон хлопает, оповещая о новоприбывшем госте их спектакля, и Лидия поворачивается назад, чтобы увидеть свое самое худшее школьное воспоминание, улыбающееся во все тридцать два зуба и смотрящее на нее с некой издевкой. Вслед за этим в Харрингтона летит полупустая банка газировки.

***

Утро вторника встречает ее совсем не радостной улыбкой, не запахом свежего кофе и даже не звуком будильника. Оно холодное, мерзкое и по восприятию такое, что жить в этом вторнике будет совсем-совсем плохо. И дело даже не в том, что вчера она пришла домой уже после полуночи, до этого сбежав из дома Хопперов, а потом катаясь по округе Хоукинса. Или не в том, что всю ночь ей снились чудовища, забирающие ее в Изнанку. И даже не в том, что теперь ее жизнь разделилась на «до» и «после». А в том, что впервые за много лет Лидия почувствовала в собственном доме непонятный холодок, тянущийся прямиком из спальни родителей в ее душу. Она почти физически могла ощутить, как стойкая картинка ее мира съехала со стены и оставила после себя уродливую дыру, в которой теперь было сомнение, страх и ненависть ко всему, что ее сейчас окружало. Девушка не хотела верить во все рассказанные ей вчера истории, но почему-то на подсознательном уровне знала, что это правда. Может быть и сама давно догадывалась о том, что мама явно не занимается в лаборатории обычными экспериментами над мышками, а может и понимала, что все кошмары теперь объяснимы словами кучки неудачников. Таких, как Стив Харрингтон, например. Который вчера не просто дал ей уйти из дома, но и не посмел сказать ни слова после того, как тоже оказался облитым в порыве чьей-то ярости. Он почему-то лишь молча проводил рыжеволосую взглядом, закрывая за ней дверь, и от этого Лидия злилась ещё сильнее. Что этот человек, так смело рассказывающий о ней своим друзьям, мог знать? Что он там себе предполагал, если они никогда нормально не разговаривали, ограничиваясь лишь игнорированием и пустым взглядом во время общих мероприятий? И почему ее так злило все это в большей степени из-за причастности там Стива и Нэнси? Неужели если она даже поверит во все это дерьмо, ей придется наблюдать за этой любовной историей воочию ближе, чем хотелось бы? На все вопросы найти ответ было просто нереально, поэтому Джонсон выбрала самый действенный для себя способ — игнорировать и жить дальше. В конце концов, если раньше они как-то справлялись без ключа от лаборатории ее матери, то и сейчас справятся. Толпа придурков, которая ничего не понимает в жизни. Выдумщики и обманщики. Лидия долго стояла перед зеркалом, пробуя несколько вариантов макияжа, остановилась на классическом и подобрала под него образ, состоящий из короткой юбки, шелковой рубашки и неизменных каблуков. Сегодня хотелось выглядеть просто сногсшибательно, чтобы ни один человек в Хоукинсе не подумал о том, как вчера провела свой вечер Лидия Джонсон. И плевать, что будут думать о ней Уилер, Байерс и, прости Господи, Харрингтон. Ее хорошенький пикап давно уже нуждался в ремонте, но починку постоянно приходилось откладывать из-за невозможности отца или матери подвозить ее до школы. Возможно, если бы она была чуть более приспособленной к жизни, то гоняла бы на автобусе или велосипеде, но это было из разряда чего-то другого, что никогда не относилось к жизни Джонсонов. Тем более, девушка очень трепетно относилась к первой машине, старалась не использовать ее слишком часто и без нужды, но в тайне молилась, чтобы пикап однажды заменили на что-то более компактное и подходящее ей по характеру. Она проехала мимо средней школы, совсем на чуть-чуть бросая свой взгляд к школьному автобусу, из которого вываливались дети. Хотелось бы разглядеть ребят, с которыми ей удалось познакомиться вчера и понять, как они ведут себя в обычной жизни со всем тем, что свалилось ей на голову, но потом Лидия одернула себя и продолжила смотреть строго перед собой. В конце концов, ей же плевать. И только при заезде на парковку старшей школы она замечает, что ее место сново — по удивительной случайности — оказывается занято. И виновник торжества даже не спешит ретироваться с место преступления, облокотившись на дверцу темно-синей машины и закуривав сигарету. Билли Харгроув точно был засранцем, и второй день его нахождения здесь Джонсон уже хотела бы исключить из своей памяти навсегда. Она посигналила наглому вору, а затем припарковала машину рядом со своим излюбленным местом, выходя навстречу отвратительному запаху сигаретного дыма. Слегла закашлилась, тут же стремясь прикрыть лицо ладошкой, а затем посмотрела на Билли таким взглядом, чтобы он понял все окончательно. — Что, красотка не выносит сигаретный дым? — одноклассник ухмыльнулся, будто специально выдыхая следующий клубок едкой отравы прямо в нее. — Курение вызывает импотенцию, — говорит ему, стараясь не быть слишком эмоциональной. — Я бы сказал про рак, но секс для тебя, скорее всего, важнее. — Не волнуйся, на тебя у меня всегда встанет. Билли точно знает, как разговаривать с девушками так, чтобы они захотели спрыгнуть с крыши самого высокого здания, иначе Лидия не может различить в этой гадкой фразе иного подтекста. — Прости, но парни в обтягивающих джинсах меня не интересует, — Джонсон обходит машину, направляясь в сторону главного входа, когда слышит за спиной басистый смех. Должно быть, этому придурку слишком скучно общаться с девочками, которые виснут на его шее, вот он и решил найти себе партнера по увлекательным утренним разговорам, думает Мартин. Что-ж, так даже лучше. Злость на Билли перекрывает все остальные эмоции в девушке, и можно сразу перестать думать о другом игроке баскетбольной команды. С ним встречаться с утра ей бы точно не хотелось. Лидия направляется к шкафчику, не смотрит по сторонам и не обращает внимания на взгляды, обращенные в ее сторону. Идет вперед уверенно, точно знает себе цену и не собирается тратить время на пустые размышления. В конце концов, стоящие возле локера Байерс и Хендерсон, никак не должны повлиять на ее непоколебимое…Что?! — Что вы здесь делаете? — Рыжеволосая практически шипит это в сторону парней, подходя к ним на расстояние вытянутой руки. Не хочет сокращать дистанцию и точно не хочет, чтобы их диалог наблюдали остальные коридорные зеваки. — Нужно поговорить, — Джонатан смотрит серьезно, не так тепло и с надеждой, как это было вчера в хижине полицейского. — Серьезно поговорить, — Харрингтон поддерживает, кивая и хватая Джонсон под левый локоть. — Только не здесь. Стив тащит ее в сторону одного из кабинетов, несмотря на явные сопротивления со стороны девушки. Игнорирует взгляды одноклассников и других учеников, смотрит вперед себя и вообще ведет себя так, будто для него это обычное рутинное дело — посреди коридора вылавливать девочек и вместе с дружком запираться с ней в классе. — Какого черта?! — Ты слишком часто задаешь этот вопрос, — отвечает, заводя ее внутрь. Байерс щелкает замком и встает прямо возле двери, чтобы Джонсон точно не смогла выйти. Он знает наверняка, даже со своей слабой комплектацией, девушка с ростом в метр пятьдесят не сможет сдвинуть его с места. — Попробуй другой, рыжик. — Не называй меня так, полудурок, — Лидия снова шипит на него, стряхивая руку с локтя. — Хорошо, рыжуля, — улыбается, — так вот: нужно поговорить! Стив снимает с плеча рюкзак, открывает и вытряхивает все содержимое прямиком на стол учителя, совершенно не заботясь о сохранности того, что лежит внутри. Небольшой контейнер, какие-то провода и рация, на которой сзади толстыми буквами выведено имя «Дастин». — Ты ограбил ребенка? — Он не ребенок — это раз, — отвечает Стив, делая шаг назад, — и это была идея самого Дастина. — Что это за чертовщина? — делает шаг вперед, поздно понимает, что на самом деле нужно было пытаться убежать отсюда сразу, кричать или пнуть Байерса куда-нибудь между ног, чтобы отошел, но любопытство берет верх над ситуацией. — Что внутри? Стив будто этого и дожидается, скрещивает руки на груди и кивает в сторону контейнера: — Сама посмотри. Девушка откидывает волосы назад, наклонясь поближе к неизвестному предмету, открывает верхнюю крышку и долго рассматривает то, что находится внутри. Сначала думает, что ей показалось, но потом решается взять лежащее там пальцами, осторожно вытаскивая все содержимое на стол. — Это кожа, — делает умозаключение, понимая, что парни итак знают об этом. — Похожа на ту, что ящерицы скидывают с себя во время линьки, но только структура чешуек необычная, как будто это вообще не чешуйки. И если вот эта часть хвост, то почему место головы такое большое и походит на цветок? — На цветок? — Джонатан отходит от двери, вглядываясь в лежащие на столе ошметки «животного». — Тогда все сходится. — Это демогоргон сбрасывает кожу, — заканчивает за него Стив, хмурясь. Лидия поворачивает голову на одноклассников, закатывает глаза и снова возвращается к столу: — Вы такая идеальная парочка, заканчиваете друг за другом предложения. Откуда у вас кожа этого существа? — Кажется Дастин вырастил себе нового питомца прямо в комнате. Плохая новость — его питомец скоро всех убьет.