3. I'm the problem.

Люди даже на спор, чем вам дорожить,

Я тебя люблю, но нам лучше просто дружить.

Это всё, что ты заслужила.

Лучше пойду ко дну, буду холоден как и ты, но что люблю, я не совру.

«Снежинка» — mzlff

***

Фая сидит за туалетным столиком и смотрит в своё отражение уже длительное время. Говорят, если часто смотреть в зеркало — теряется красота. Она не верит. Уже не верит. Никакие её желания на будущее или поверия в хорошее не сбывались. Её сердце стучит, будто в нём сейчас находится одновременно сто зайцев, что должны пробить полотно живой ткани и выпрыгнуть наружу, разрывая и так уже хрупкое сердце на лоскуты хрустящего хлопка. На ней то самое чёрное платье, та причёска, что она выдумала два дня назад, те же украшения — всё, как и планировалось, но уверенности в себе это не давало. Она знала: как только та перешагнёт порог дома, сядет в машину подруги, её хладнокровие одержит верх и наружу выйдет безразличность, маска радости и веселья. Всего несколько часов с такими родными людьми — разве может присутствие только одного «другого» изменить её настрой? Да, может. Ещё как может, она это понимала прекрасно, но показывать ничего и никому не собиралась. Скучать спустя такое время, конечно, абсурд — это выглядело бы безумно жалко. Она ведь живёт без него уже второй год, она ведь может. Но можно ли назвать это жизнью? Фае кажется, будто она застряла в пространстве, и её путь не может развиваться, пока она не разорвёт оковы, созданные этим человеком, таким близким ей человеком, которого она никогда больше не почувствует рядом. Она не из тех, кто держится за кого-то, она не предпочитает идти у кого-то на поводу. Он просто нужен: у каждого в мире есть человек, который просто необходим рядом для поддержания внутреннего баланса между отчаянием и надеждой, а шатенка просто повисла, как стрелка компаса, что сбилась с курса и чертится вокруг своей оси. От разглядывания самой себя её прервал телефонный звонок. — Алло? — сероглазая подносит динамик к уху, стараясь не задеть причёску. — Я подъезжаю, выбегай, — тараторит с другого конца Сэди. И тут же сбрасывает. Девушка в последний раз взглянула на своё бледное лицо, выдохнула, накинув пальто, и выскользнула на улицу, уже заприметив нужный автомобиль. Фая надеялась доехать в обсуждении предстоящей встречи — о том, что будут обсуждать и, естественно, какую еду будут подавать. Но, видимо, не сегодня. — Забей. Представь, что это встреча выпускников, — рыжая смотрела на дорогу; мелкие снежинки растворялись на стекле, как только касались его. Подруга промолчала. — Тот самый школьный задира уже и забыл, за что тебя доставал. Он не станет продолжать это спустя такое время, — голубоглазая улыбнулась, мельком глянув на рядом сидящую Фаю. — Расслабься! Шатенка поняла аналогию, что приводила Синк, только вот школьный задира совершенно не задира и совсем не школьный, а глаза всё равно мозолит. — Всё в порядке, — Фая улыбается, через призму, но улыбается. — Хочу узнать, как дела у дочки Милли. — Точно! Совсем забыла, — Сэди воодушевилась. Видимо, её эта тема также интересовала. Спустя совсем короткое время девушки подъехали к закрытому на мероприятие месту назначения. Заходя внутрь, первое, что ударило в голову, — это запах кожи: кожаные стулья создавали атмосферу чего-то престижно дорогого, а тёплый приглушённый свет давал ощущение посиделок у камина на Рождество. Миленько. На проигрывателе крутилась виниловая пластинка — кажется, какой-то джаз. Непринуждённо, то, что нужно для спокойного вечера с друзьями. Девушки сняли верхнюю одежду, администратор у входа вежливо повесил её на вешалки, а подруги перешли в общий зал, где посередине стоял средних размеров круглый стол с крутящимся барабаном для блюд в центре. Удобно. За ним никто не сидел, шатенка старалась не оглядываться в поисках людей, так что спокойно доверилась подруге, что повела её к бильярду. — Сколько лет, сколько зим! — Ноа улыбался, отвлекаясь от партии, обнял Сэди, а после и Фаю. — Мне кажется, или ты подрос? — Фая оглядела друга. — На голову меня выше стал. Тот лишь усмехнулся. — А ты такая же мелкая и осталась. — Хотел потрепать по голове, но одёрнул руку, как понял, что за причёску дама будет кричать на него ещё долго. В это время Сэди общалась с Гейтеном, который составлял компанию Ноа в игре на бильярде. — Пойду поздороваюсь с остальными, — рыжая улыбнулась и ускакала в сторону бара, где шатенка разглядела Калеба, что явно симпатизировал её подруге. Они близко общались. И Финна. Он тоже стоял там. — А где наша мамочка? — Фая обернулась обратно к другу, игнорируя его взволнованный взгляд. Весь каст всегда был удивлён резкому отстранению Финна и Фаи. Они были уверены, что ребята будут вместе до конца своих дней, как Ноа и Милли, а когда те оборвали связи друг с другом, все сильно перепугались, но не спрашивали. Видимо, всю правду знали только Сэди и Калеб, что являлись лучшими друзьями обеих сторон. Они явно давным-давно обменялись информацией и сделали выводы, но виновникам ничего так и не рассказали. — Она отошла позвонить мужу, — Ноа улыбнулся. — Я целый час уговаривал её не брать малышку с собой. Теперь она переживает, что папаня забыл покормить девочку и сидит, смотрит футбол! Ребята залились смехом. Атмосфера была семейной, будто они собирались так каждый вечер — не было ни капли неловкости. Гейтен уже полчаса рассказывал девушке о своём опыте в озвучивании какого-то нового мультфильма, Шнапп вспоминал смешные моменты со съёмок — ребята полностью погрузились в ностальгию. Милли, вернувшись, налетела на Фаю с объятиями и расспросами о её жизни. Они явно соскучились друг по другу, уже и забыв, как классно было проводить время вместе и насколько они все близки на самом деле. Троица у бара всё ещё стояла отдельно, что вроде и радовало Фаю, ведь с Сэди она и так общается каждый божий день, а Вулфарда видеть где-то рядом она совсем не готова. Единственное — она так и не поздоровалась с Калебом, но подходить в ту компанию и выдёргивать друга из беседы было бы нетактично, к сожалению. К четвёрке подошёл официант. Он показался девушке симпатичным: волосы уложены гелем назад, концы которых крутились — видимо, он кудрявый, смело предположила Фая. Он держал поднос с бокалами шампанского, предлагая ребятам выпивку. Шатенка взяла один, поблагодарив парня. Тот улыбнулся и чуть прищурился, глядя куда-то за девушку. — Не двигайтесь, — парень поднёс руку к её волосам, вытащил оттуда небольшую опилку, что, видимо, упала на её голову с деревянного потолка. — Без этого вы выглядите ещё красивее. Парень улыбнулся, когда увидел смущение на лице собеседницы. — Джек, — представился брюнет. — Вы, как я понимаю… — Фая, — не дала договорить официанту девушка. — Ну что ж, Фая, — парень тепло улыбнулся. — Буду рад обслуживать вас в этот вечер. Сероглазая кивнула, отвечая ему той же улыбкой. Он показался ей милым, а ребята уже стали собираться за столом. Девушка села между Сэди и Милли, а напротив неё, как назло, расположился чёртов Финн Вулфард. Фая мысленно отмечает, что сегодня вперёд она не смотрит. Калеб наконец-то обращает внимание на шатенку, перетягиваясь через Сэди, чтобы по-братски хлопнуть подругу в ладонь. — Чего такие тихие? — Гейтен начинает групповую дискуссию первым, пока работники заведения ставят блюда и закуски в центр стола. — Глядите, ни слова не сказал — уже за еду хватается! — Калеб смеётся, указывая пальцем на Ноа, что уже берёт себе сухари с чесночным соусом. — Чья бы корова мычала, сам успел напиться уже, — Ноа отвечает подколом. За столом царит дружеская атмосфера, и шутки летят со всех сторон. К шатенке подходит Джек, ставя перед девушкой красивый десерт из творожных шариков с клубничным муссом. — Я не заказывала. — Это лично от меня, — улыбается брюнет в ответ на недоумевающий взгляд Фаи и уходит. Она сразу же улыбается, переглядываясь с такими же улыбчивыми подругами по сторонам от неё. — Фая даже тут успевает поклонников находить, — ухмыляется Шнапп. — Мне бы так. Девушки хихикают. Шатенка выслушивает от Сэди, что он выглядит симпатично и что ей точно нельзя упускать такой шанс на знакомство. Только вот она чувствует на себе тяжёлый взгляд — чувство, будто её съедают заживо. Она не хочет поднимать взгляд в ответ, и так зная, кому он принадлежит. Но тревожность нарастает: непонятно, откуда взялось чувство беззащитности, будто она лань в пустыне, на которую вот-вот бросится лев, разорвёт на кусочки, и её жизнь оборвётся. Она всё же поднимает взгляд. В Фаю впивается спокойный взгляд бывшего лучшего друга. Он выглядит умиротворённо: хаотичные кудри лежат на его лице, острые скулы не так сильно видны, как раньше — видимо, смог немного набрать вес. Серая рубашка свободно сидит на его плечах, а первая пуговица расстёгнута. Его взгляд выглядит спокойным, но в нём чувствуется огонь — пляшут чёртики, но он не даёт им выйти наружу. Видимо, тоже не был готов к встрече, но выглядит он поувереннее девушки. Встретившись взглядом, он сразу же уводит его в сторону Гейтена, что рассказывал ему что-то. У Фаи было ощущение, что кареглазый не слушал друга до этого момента, что посмешило её. Заказав еду, ребята разговорились. Они вспоминали, как Ноа спойлерил всё подряд, и ему грозились обрезать зарплату. Он же, в свою очередь, поведал, что в новых проектах так и не научился держать язык за зубами, за что ему до сих пор прилетает по голове. Потихоньку начали приносить еду, и Фая уже заметила Джека, подходящего к ней. Оставляя её салат «Цезарь» на столе, ей на колени упал сложенный пополам листок бумажки. Джек подмигнул ей, удаляясь к бару, где встал рядом с другим официантом. «Кажется, кто-то не рад нашему знакомству. Вот мой номер». В записку заглянула Милли, а после проследила взглядом за глазами Фаи. Она смотрела на второго работника, что стоял возле Джека. Он выглядел угрюмо, смотрел в сторону их стола, натирая винный бокал полотенцем. — За тебя скоро официанты драться будут, — хихикнула Милли. — Похоже на то, — Фая подняла брови и поджала губы. В остальном вечер прошёл отлично, если не брать в счёт странные взгляды Вулфарда в сторону девушки, на которые она уже не отвечала ответными, игнорируя тревогу от ощущения слежки. До её дома Сэди довезла девушку молча, под весёлую музыку, что сохраняла ту же атмосферу, что и в ресторане. Вечер Фая провела в переписке с Джеком, который всё расспрашивал её о еде: всё ли ей понравилось и что было самым вкусным, — что показалось ей очень забавным.

***

— Тебе тоже не хотелось расходиться, да? — парировал воодушевлённый Калеб, постукивая по рулю автомобиля. — Мне хочется начистить кому-нибудь лицо, — отвечает Финн, глядя в окно. — Это схоже с твоим желанием? Калеб усмехается. — Не кому-нибудь, а Джеку. Финн молчит. Темнокожий кидает на него взгляд, замечая, как играют желваки парня. — Слушай, если так по ней печёшься, почему не исправишь всё? — Спустя два года? — возмущается кудрявый. — Уже представляю, как бы они с Сэди высмеивали мою выходку. — Лучше поздно, чем никогда, — друг жмёт плечами. — Это твоё «поздно» ничего не изменит. — Конечно. А тихие угрозы официанту, — Калеб пародирует грубый голос, — «Держись от неё подальше» — всё изменят! — Хочешь сказать, что я должен был разукрасить ему лицо прямо там?! — Финн уже переходил на возмущённый крик. Калеб выдохнул, делая паузу перед ответом. Ссориться с лучшим другом не входило в его планы на вечер. — Хочу сказать, что тебе лучше оставить её жизнь в покое, — аккуратно продолжил парень. — Ты сам виноват, ты знаешь. Финн выдыхает, тихо ругаясь себе под нос, бьёт кулаком в дверь машины. — Чувак, ну только не мою тачку, — жалобно протягивает темнокожий. На что Финн только хмыкает, откидывает голову назад и прикрывает глаза. — Как думаешь, — тихо, будто в воздух, говорит кудрявый, — она хоть иногда вспоминает меня? Калеб закусывает щёку — ответ крутится на языке. Он ведь знает: Сэди обо всём рассказывает, как и он ей. Хочется сказать убитому горем другу: «Она никогда и не забывала», — но подставит рыжую. Поэтому лишь выдыхает: — Не знаю. Вы были близки, — Калеб оглядывается на Финна. — И она любила тебя. Он не закончил предложение, как его перебил кареглазый. — Нет. — Чёрт, ты сам себе надумал и поверил в свой бред! — выдыхает парень. — Она влюбилась в Майка Уиллера, но не в Финна Вулфарда, — точно, словно констатирует факт, процеживает сквозь зубы. — Или ты просто не веришь, что твои чувства были взаимными, — кивает Калеб. Они обсуждали эту тему часто, мусолили со всех сторон. Все два года темнокожий знал правду, но пытался переубедить стоящего на своём Финна в другое русло. Он не верил, не поверил тогда, не верит сейчас и знает, что не поверит никогда. — Даже если так. Это в прошлом — так верни дружбу, в чём проблема? — Я, — поворачивает голову Вулфард. — Я проблема. На этом разговор заканчивается. До дома кудрявого они доезжают в тишине, прощаются братским хлопком. А по приходу домой Финн меняет тему телефона на основную, и обои главного экрана с фотки его гитары меняются на их совместную с Фаей. Он недолго смотрит в экран, заходит в мессенджер и в архиве ищет чат с подругой. Бывшей подругой. Он смотрит на последнюю переписку, на это чёртово «Жаль». Хочется удалить это сообщение, стереть с лица земли, изменить его на «прости» или что-то ещё. Он печатает лишь два слова. «Я скучаю». Смотрит на них, сглатывает, видя зелёный кружок «в сети» у её аватарки. Думает о Джеке — и стирает так и не отправленное сообщение. Кидает телефон на табуретку и уходит играть на гитаре. У него снова нет вдохновения. А его муза помогает, но уже не ему.