5. Little chance.

А тучи смеркались, И небо по швам разошлось ярким синим огнем, И подруга, чтобы не стать пеплом на память, Спасаясь, вбежала в заброшенный дом, А там уже лежал он.

«Цветочек маленький» — mzlff

***

Неделя удалась ужасно насыщенной: сегодня 20 декабря, а за последние семь дней в жизни Фаи произошло так много, что мысли о Финне её почти не посещали — будто им не было места в её голове. Она успела отсняться в трёх рекламах, бренды которых даже не запомнила. Успела сходить на пять свиданий со своим ухажёром Джеком — за это время они явно сблизились. Предложений об отношениях не было, так что шатенка считала его другом с привилегиями. Она смогла открыться ему и впустить в свой маленький, скромный мир, доверяя себя ему полностью. Они даже сделали дубликат ключей от её дома лично для него — после инцидента, когда она не услышала будильник, а парень мёрз под дверью полтора часа, дожидаясь спящую красавицу. В целом все опасения насчёт парня ушли: никаких проблем он не создавал, зато каждый день приносил в жизнь девушки удовольствие и радость. Задаривал цветами, дарил её любимый марципан без шоколада, который Фая так не любит. И самое милое — он подарил альбом с их совместными фотографиями. У шатенки промелькнула мысль о том, что парню не нравится видеть на стенах дома Финна, но убирать их фото она даже и не думала — всё же её дом, и её право решать, чему быть, а чему нет. Фая совершенно отдалилась от своих чувств и мыслей. Она старалась избегать их и жить нормальной жизнью, как и все вокруг. Она врала самой себе, бежала от самой себя, но понимала — не осознавала, но понимала, — что так ей будет лучше. Наверное. Вместо тоски и печали она стала больше думать о Джеке, о его хороших качествах и будто заставлять себя влюбиться в этого парня. Да, она понимала, что способ замены никогда не срабатывал хорошо, но ей уже так сильно надоело страдать, что она сочла это единственным выходом из ситуации под названием «Пошёл-вон-Финн-Вулфард». Она отдалась мыслям о Джеке, и каждый раз, когда в голову всё же лезли ненавистные кудри, она искала в себе силы думать о зелёных глазах вместо тех бесчувственных карих. Такие ли они на самом деле? Не знает. Она не будет об этом думать. Больше нет. Ей хватило. Достаточно. Она всё решила, и тратить своё жизненное время, когда может заняться саморазвитием, она точно не будет. С Джеком было легко. Настолько, что это пугало лишь в самом начале. Он не требовал, не давил, не задавал вопросов, на которые ей не хотелось отвечать. Он просто был — тёплый, внимательный, живой. Он смеялся над её шутками, помнил мелочи, слушал, когда она говорила, и не делал вид, что слушает. С ним не нужно было быть сильной, но и слабой — тоже. Это подкупало. Иногда Фая ловила себя на мысли, что ждёт его сообщений. Не так, как раньше ждала другие — не с замиранием, не с тревожным комком в груди. Скорее с лёгким интересом, с предвкушением обычной радости. И это казалось правильным. Нормальным. Таким, каким и должно быть. Она убеждала себя, что так и выглядит взрослая жизнь. Без надрыва. Без вечного «а если». Без бессонных ночей и разрушающих воспоминаний. Но всё же она была дисциплинированна в своём бегстве. Почти образцово. Иногда что-то всё же прорывалось — мимолётно, как сквозняк. Какая-то фраза, интонация, жест, напоминающий его. И тогда она резко одёргивала себя, будто поймала руку на горячем. Нельзя. Не сейчас. Не снова. Она не хотела снова туда. В ту боль, где каждый шаг отдаётся эхом. Где любовь — это не радость, а ожидание потери. Где она всегда чувствовала себя «чуть недостаточно». Фая выбрала другое. Спокойное. Безопасное. То, где можно дышать. Не свежим воздухом, а сжатым, но всё же лучше, чем ядовитым газом. И она почти поверила, что у неё получается. Но чем ближе время подходило к дню рождения Вулфарда, тем чаще в теле возникало странное напряжение — будто организм знал то, чего разум упорно не хотел признавать. Она могла смеяться, целоваться, планировать вечер, но где-то глубоко внутри жило ощущение, что эта неделя — не финал. Что это всего лишь затишье. И, конечно, она старалась об этом не думать. Фая сказала себе, что всё решила. И, возможно, в этом была правда. Но правда, как она уже знала, редко бывает цельной.

***

И сейчас ей снова, спустя продолжительное время, снится триллер о её прошлом — о том самом дне, где случился конец её спокойной жизни. Во сне она отчаянно сопротивлялась. Она решила побежать за ним, кричала, что это шутка, кричала его имя, содрогалась от слёз, клялась, что наврала. Тщетно. Слёзы лились ручьём, руки тряслись, дыхание сбилось, и она, кажется, задыхалась. Переживать эту потерю снова и снова во снах было невыносимо, и каждый раз она пыталась что-то там поменять, что-то изменить, понять, где ошиблась и что требовалось для счастливого финала. Она подрывается на кровати в сильных руках, пытаясь отдышаться. В комнате стоит мрак. Она поднимает голову в поисках человека, что держит её за плечи, видит тёмные волосы и бросается в объятия, ещё даже не отойдя ото сна. А с губ срывается «Финн» — такое заплаканное и хриплое. Щёки мокрые от слёз, тело, видимо, тоже решило отобразить все чувства, пережитые в воспоминаниях. — Слушай, это край, — тихий мужской голос доносится сверху. Фая поднимает голову и смотрит на лицо человека, который уже расслабил хватку, и его руки больше не касались такой хрупкой на вид девушки. — Джек? — Фая выпрямилась, вытирая слёзы с глаз. — Мне приснился кошмар. — И как? Он спас тебя от монстров? — Сон? — Финн, — хмыкнул парень, поднимаясь с кровати. — Ты так яро его звала. Фая нахмурилась, свесив ноги с кровати. Она собиралась встать вслед за ним, но застыла на месте. — Я всё понимаю, но этот ублюдок меня доконал, — Джек смотрит в сторону, хмурится и сжимает кулаки. — Не называй его так, — Фая оступилась, но продолжила. — Он не виноват. — Да ну? — усмехается и устремляет полный ярости взгляд на девушку. — Почему тогда рядом я? — Джек, ты зря ревнуешь. — Разве? Мы вроде как вместе, а ты… — он подходит к ней ближе. — Обнимаешь меня и зовёшь его именем?! Фая округляет глаза — то ли от осознания того, что спросонья назвала Джека Финном, то ли от слов «вроде как вместе». — Мы не вместе, Джек, а Финн — в прошлом, — аккуратно отвечает Фая. Этот брюнет начинает её пугать. Он нервно смеётся, переводя взгляд на прикроватную тумбочку, затем берёт в руки рамочку с очередной совместной фотографией Финна и Фаи, вертя её в руках. — Настолько в прошлом, что это всё ещё в твоём доме? Фая открывает рот, чтобы ответить, но не успевает: рамка из рук парня летит на пол с огромной скоростью, а затем с глухим звуком разбивается на маленькие кусочки. Фая уже открывает рот в изумлении и шоке, подскакивая с кровати, но тут же падает обратно, когда брюнет с размаху бьёт её по лицу ладонью. Она хватается за ушибленное место рукой, но не успевает опомниться, как её поднимают за горло и бросают в кучу стекла на пол. — Беги к нему, раз так любишь! Ну! — кричит Джек. — Вставай! Девушка оглядывает ладони и предплечья, на которых остались осколки, а из ран сочилась кровь. Такое же чувство она ощущала на лице: дотронувшись до щеки, она увидела кровь на пальцах. Подняться самой не было сил — лодыжку она, похоже, тоже вывихнула. Впрочем, в следующую секунду Джек поднимает её с пола за шкирку и тут же впечатывает в стену, разбивая лоб и висок. Он бормочет гадости ей на ухо, оскорбляет. Фая остаётся в шоке от того, что он хранил свою злость и ревность, чтобы потом так по-собственнически обойтись с ней. — Он трахал тебя лучше? Или тебя такие высокие больше заводят? — Джек бил её головой об стену с каждым вопросом снова и снова. — Отвечай! Девушка хрипит тихое «отпусти», и как только он слушается, она падает на пол, как тряпка, которой вытерли грязь. Голова раскалывается, душа разодрана во второй раз. Она чувствует себя сейчас воистину дурой, думает о том, что зря не послушала интуицию в самом начале, что зря доверилась снова, что не зря сравнивала его с Финном — ведь такой второй бы точно себе не позволил. Джек отходит к окну, злобно выдыхает в темноту, явно пытаясь умерить свой пыл. У Фаи всё плывёт перед глазами, боль отдаётся по всему телу, но единственное, что она сейчас понимает, — ей нужно бежать. Уносить ноги со всей дури, не обращая внимания на повреждённую ногу. Что она и делает: быстро выдёргивает телефон с зарядного устройства, поднимается, держась за голову и стену позади неё. Всё вокруг летает, кружится, будто она напилась самого дешёвого алкоголя, и он вот-вот выйдет наружу. Она выбегает на лестницу, даже не обуваясь и не накидывая верхнюю одежду, бежит из своего же дома в одной пижаме. Вслед себе она слышит что-то вроде: «Ну и вали!». Сейчас она держит путь к ближайшему дому из её друзей. В глазах стоят слёзы, руки и лицо в крови. Будь сейчас день — папарацци точно бы подняли тревогу, но на тихих улочках не было ни одной живой души, что вроде и радовало, а вроде и беспокоило. Сквозь пелену слёз она посмотрела на время, включая смартфон. Экран уже был в разводах крови с её рук, и она еле-еле разглядела, что сейчас половина третьего ночи. И как же она надеялась, что Калеб ещё не ложился и откроет ей дверь в такое время. Она не чувствует головы, не чувствует ног. Лодыжка болит от растяжения, а морозный асфальт с ямками и камешками не добавлял ничего хорошего к ощущениям. Хорошо было лишь то, что спустя минут десять такой беготни девушка добралась до места назначения. Она буквально завалилась на дверь, создавая неистовый шум, чуть ли не падая у порога, стучала онемевшими руками, из которых всё ещё торчали кусочки стекла. Спустя две минуты непрерывного стука дверь отворилась, и на пороге показался заветный друг. — Можно? Пожалуйста… — девушка хотела сказать ещё что-то вроде «прости», но ей не дали. — Господи, Фая… — Калеб тут же подхватил её под мышки, затаскивая в дом. Девушка отстранилась от парня, облокачиваясь плечом о стену. — Мне ужасно стыдно, — по щёкам скатились слёзы. — Можно мне воды, и я уйду? — Что ты вообще несёшь? — темноглазый подхватил шатенку на руки. Он заглянул в свою «комнату отдыха», которую специально обустроил под видеоигры. Фая была повернута лицом к выходу, так что не увидела, что там находилось — или кто, — но по следующим фразам поняла. — Гейтен, помоги мне, — сказал брюнет и зашагал в сторону гостиной, опуская подругу на диван. Он удалился за водой, а перед девушкой вырос другой человек, который тут же присел на корточки перед «ходячим трупом». — Что, мать твою, произошло? — Гейтен явно был шокирован и взволнован. В это время Калеб отдал стакан воды в трясущиеся руки шатенки. Та кивнула в благодарность, отпила пару глотков — и тут её глаза расширились. Она вдруг осознала, что ей нельзя тут оставаться: Джек взбесится ещё больше, когда она вернётся домой утром. Он сделает что-то похлеще того, что сделал сейчас. Её охватил страх. Её охватила паника. — Мне нужно домой, — девушка подскочила с дивана, резко оборачиваясь к дверному проёму. Ей помешал Калеб: он обхватил её лицо, разворачивая к себе. Девушка готова была поклясться, что видела кого-то в дверном проёме, но её воображение явно играло с ней злую шутку после произошедшего. — Ты остаёшься здесь, Фая. Точка. — Он убьёт, Калеб, он меня убьёт, — тараторит девушка, задыхаясь в собственных слезах. — Кто? Кто это сделал? — он усаживает её обратно на диван, а Гейтен накидывает на её ноги плед, замечая, что шатенка пришла босиком. — Джек, — опускает взгляд в пол. — Помните его? — Официант? Помню, — отвечает друг. — Он жутко взбесился из-за… — она замолчала, понимая, что этим делиться не готова: Калеб — лучший друг Финна, точно начнёт всё ему пересказывать. — Из-за ревности. Увидел мою фотку с другом. Снова пауза, уже подольше. Фая поднимает взгляд на парней и продолжает: — Ну и… вот, — указывает пальцем на своё лицо. Она невольно замечает, как МакЛафлин смотрит за её спину, поджимая губы, но затем резко переводит взгляд на подругу, меняя выражение на более мягкое и сострадательное. — Он ещё у тебя? — вопрос от Гейтена, который стоит у стены, хмурится и смотрит куда-то вдаль. — Да… наверное. Не знаю, — нервничает шатенка, перебирая плед в руках. — Ждёт меня, думаю. Спустя пару секунд молчания по всему дому разносится громкий хлопок двери. Девушка переводит взгляд на настенное зеркало, висящее напротив неё, но в дверном проёме пустота, а с губ Калеба срывается тихий мат. — Кто это? — обеспокоенно глядит на друзей Фая. — Сквозняк, забей, — быстро отвечает Гейтен, вскидывая брови. — Подлатаем тебя лучше. И друзья уходят за аптечкой, но предчувствие Фаи подсказывало, что она упустила что-то важное.

***

Злость. Ярость. Любовь. Вот что чувствует Финн, пока бежит к дому своей бывшей подруги, дабы поквитаться с тем самым Джеком, которому он ещё в начале месяца делал предупреждения. Или угрожал. Неважно. Сейчас это точно неважно. Увидеть её на руках у лучшего друга глубокой ночью было ужасом. Он почувствовал самый настоящий ужас и страх, а когда увидел её состояние в отражении зеркала, наблюдая за всем со стороны, ощутил беспомощность. Ему вдруг стало так плохо, что желание обнять девушку переполнило с новой силой. От безысходности он обвивал руками себя, хмурясь и кусая губы до крови. Сейчас он направлялся туда, полный злости и решимости. Он не позволит никому такого обращения с девушками. С женским полом. С Фаей. «Ревновал» — проносится причина её внешнего вида в голове. Кудрявый злится пуще прежнего: из-за такой ерунды доводить до такой грани — низко. Как только он услышал, что это чудовище всё ещё в её доме. В её доме. Он, не медля ни секунды, выскочил на улицу. Вулфард стучит в дверь решительно. Её, на удивление, открывают моментально — будто он стоял за дверью и ждал чьего-то появления всё это время. Финн залетает в дом, хлопая дверью. — Я не удивлён, что она сбежала именно к тебе. Финн будто игнорирует его, снимая кофту для удобства дальнейших действий, а зеленоглазый продолжает: — Ты в курсе, что тут целый музей тебе посвящён? Парень не успевает опомниться, как в его идеально ровный нос впечатывается крепко сжатый кулак, а следом и второй, разбивая ткани кожи на смазливом лице. Джек падает на спину и начинает истерично хохотать. Финн наступает ему на горло ногой, отчего тот замолкает, удивлённо таращась на него. — Вкрутую или всмятку? — Вкрутую люблю больше, — улыбается Джек. — Неверно, — ухмыляется кудрявый, наклоняется к нему, удобно пристраиваясь на его теле. — Фарш. В лицо официанта прилетает ещё серия грубых ударов, пока его лицо не начинает походить на поле боя после войны. Финн и не думает останавливаться. Он разбил ему бровь, висок; глаза еле видно, нос, видно, сломан, а изо рта пенится кровавая слюна. Кулаки Вулфарда тоже болят: костяшки выбиты, на руках — сплошное кровавое месиво. Полуживой человек под ним кряхтит в поисках кислорода, а высокий поднимается с него, будто брезгливо отряхивая ноги. — Ключи, — протягивает руку ладонью вверх кудрявый. Джек послушно достаёт их из кармана штанов и кидает в протянутую руку. — Нагрянешь сюда ещё раз — умрёшь. Джек сплёвывает кровь на пол рядом с ногами Финна. Встаёт на ноги, пошатываясь, доковыляет до входной двери, задевает кудрявого плечом — что, скорее, отражается на нём самом, и тот чуть не падает, — а после тихо покидает дом. Вулфард выдыхает, поворачиваясь к зеркалу, дабы оценить свой внешний вид. Кудри растрепались, взгляд тяжёлый и темнее обычного, какие-то брызги крови на скуле. В глаза попадает фотография в отражении. Знакомая фотография. Он оборачивается назад, смотрит на изображение и подпись, оставленную собственноручно несколько лет назад. Улыбается. Смотрит дальше, отставляя рамочку на место. На стене висят ещё фотографии — тоже их совместные. Финну вспоминается фраза: «Из-за ревности, увидел мою фотку с другом». Она обретает смысл. Он хмурится, но натыкается на фото, где Фая улыбается, а кудрявый, прижимая подругу к себе за плечо, смотрит на неё счастливую. Финн забирает это изображение в карман. Вряд ли она вообще заметит пропажу — он считает, что она не обращает внимания на эти старые вещи. Задерживаться в чужом доме показалось уже нелепым и невежливым, так что он ушёл, закрыв парадную дверь на ключ.

***

Полностью обмытая и согретая девушка тихо сопела на кровати в гостиничной комнате, которая специально была отведена для гостей в доме Калеба. Пара друзей сидела на кухне в полной тишине: каждый думал о своём, но их внутренние монологи прервал звук открывающейся и закрывающейся входной двери. МакЛафлин взглядом дал понять Гейтену, что ему лучше остаться здесь, а сам пошёл встречать друга. Нашёл он его в ванной комнате, где вода в раковине окрашивалась в бледно-красный со скоростью света. — Я сразу отвечу на твой вопрос, — прерывает тишину Калеб. — Трупы прятать я не умею. — Никто не умер. Калеб поднимает брови в немом вопросе, что замечает Вулфард в отражении зеркала, а после, закатив глаза, суёт мокрую руку в карман штанов и кидает ключ другу. — Обо мне ни слова. Придумай что-нибудь, ты умеешь. — Что, прости, мне придумать? — Как ворвался в её дом, отмудохал наглеца и героически вышвырнул его тушу на улицу. Финн смывает остатки крови с щеки, следом ополаскивает всё лицо и вытирает руки полотенцем, корча лицо от неприятных ощущений. — Какой же я супермен, что успел сделать это в перерыве, пока менял вату с перекисью! — Я рад, что ты был с ней, Калеб. — Она мне не поверит, Финн, ты понимаешь? Кудрявый опирается плечом о стену, закусывая губу. — У тебя было время, пока она спала, всё вполне разумно, — констатирует кареглазый, разминая костяшки. — Ты безумец, скажи ей правду сам и… — Калеб не успевает закончить, как его обрывают. — Нет. МакЛафлин тяжело вздыхает, пропуская друга к выходу, а затем плетётся за ним, наблюдая, как тот одевается. — Она впечатлительная, будут сниться кошмары, — говорит Финн, натягивая куртку. — И? — Посиди с ней до утра, — Вулфард смотрит с надеждой. — Ради меня. Калеб снова вздыхает, опускает взгляд, кивает в пол. — Я буду писать, отвечай сразу же. Темноволосый покидает дом, а его лучший друг готовится закрыть дверь. — Спасибо. Это последнее, что выдавливает из себя брюнет, а Калеб лишь горько улыбается, понимая, как Финну тяжело сейчас покидать этот дом. Дверь закрывается. Он ещё долго стоит на пороге, а когда решает уйти в направлении своего жилища, единственное, что делает, — достаёт телефон и набирает сообщение другу. Финн «Как она?» Не проходит и секунды, как приходит ответ. Калеб «Придурок, ты ушёл семь минут назад». «Спит». Финн улыбается — грустно, но улыбается, — а после достаёт фотографию из кармана, оглядывает её, и ему думается: может, ещё есть шанс? Шанс на победу. Шанс на всё. Один маленький шанс.